Шепот одержимости (ЛП)

Знает ли он, что со Слейтером не так? Он намеренно послал меня за ним, зная, что мое присутствие не повлияет на настроение Слейтера? Радуется ли он видимому огорчению своего сына в его собственный день рождения или рад, что я вернулась одна, без Слейтера рядом со мной?
Теперь, когда Слейтер ушел, а ужин близится к концу, мне становится все труднее оправдывать свое присутствие здесь. Но моя мать не выказывает никаких признаков желания уходить, ее внимание сосредоточено на роскошном угощении, разложенном перед нами.
  
— Ты ведь скоро поступаешь в колледж, не так ли, Кора? — голос Шона прорывается сквозь напряжение, возвращая меня в настоящий момент.
Я качаю головой в ответ.
— Только если я смогу получить несколько стипендий... — я встречаю его проницательный взгляд лицом к лицу. — Вероятно, мне просто придется устроиться на работу где-нибудь поблизости. Часов в кафе-мороженом недостаточно, чтобы получать достойную зарплату на полный рабочий день.
— Хм. — Бормочет Шон, делая глоток виски, словно обдумывая мои слова.
— Она такая умная, жаль, что у меня нет денег заплатить... — начинает моя мать, но я прерываю ее шипением.
— Ты делаешь для меня более чем достаточно. — Вмешиваюсь я, мой тон резок от смущения и намека на раздражение.
— Как мило. — Усмехается Хизер с другого конца стола, ее голос сочится сарказмом, и я чувствую, как у меня встают дыбом волосы в ответ.
— Когда я видела тебя в последний раз, ты выглядела... по-другому. Что изменилось? — я наклоняю голову, не в силах удержаться, чтобы не подколоть ее. — О, понятно. Тебе сделали подтяжку лица. Надеюсь, это было не слишком дорого.
— Кора. — Ругает меня мама, но я игнорирую ее, вместо этого сосредотачиваясь на последнем блюде, которое, к счастью, кладет конец моей словесной перепалке.
Я пропустила первое блюдо, но мне на самом деле все равно. Я больше не голодна и просто хочу уйти.
Ужин подходит к концу, и Шон поднимается со своего места с чувством целеустремленности.
— Кора, пойдем со мной. — командует он, и я смотрю на свою мать, молча умоляя ее пойти со мной.
Вместо этого она просто машет мне вслед, выражение ее лица непроницаемо.
— Я рад, что ты здесь сегодня вечером. — Говорит Шон, когда я захожу в его кабинет, указывая на маленький диванчик.
Вместо того чтобы занять свое обычное место за столом, он садится рядом со мной, и эта близость действует мне на нервы. Я знаю, что это тоже сделано намеренно, и это вызывает у меня сильное беспокойство.
— Я бы не пропустила день рождения Слейтера. — Отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но напряжение в комнате ощутимо.
Его глаза вспыхивают гневом.
— Да? Я надеялся, ты скучала по мне. — Заявление Шона застает меня врасплох, и я запинаюсь, произнося свои слова в ответ.
— О, э-э, да. — Бормочу я, мысленно проклиная себя за отсутствие убежденности в моем ответе.
Но я знаю, что он бы в это не поверил.
— Хорошо. Потому что я скучал по тебе. Очень сильно. Ты всегда была такой хорошей девочкой для меня, Кора. Я скучаю по этому. Я больше не могу видеть тебя достаточно часто. Я думаю, мы должны это изменить...
Он кладет руку мне на бедро, и внезапно слова Слейтера обретают смысл.
Его предупреждения. Его поведение.
Мое сердцебиение учащается, и страх овладевает мной, затуманивая зрение.
Человек в маске — это Шон? Слейтер знает, что его отец делал со мной все это время? Так вот почему он ночевал у меня и так внимательно наблюдал за мной?
О боже.
Теперь меня тошнит.
Я стремительно выхожу из кабинета отчима, мое сердце колотится от разочарования и гнева. Его слова эхом отдаются в моей голове, каждое подобно кинжалу, пронзающему мою решимость. Я бормочу что-то неопределенное о необходимости забрать Лиззи на выпускной вечер, неубедительный предлог, чтобы сбежать от удушающей атмосферы его присутствия.
Я не пытаюсь быть грубой, но я также не заинтересована в том, чтобы заканчивать разговор. Напряжение, между нами, тяжело повисает в воздухе, безмолвная битва желаний, которую у меня нет ни малейшего желания продлевать.
Когда я выхожу на прохладный ночной воздух, меня охватывает чувство облегчения. Темнота предлагает убежище, временную передышку от беспорядка, бушующего внутри. Я направляюсь к общественному центру, мои шаги ускоряются с каждым шагом.
Лиззи ждет меня снаружи, ее глаза загораются возбуждением, когда она видит меня.
— О, ты так мило выглядишь! — визжит она, и я не могу не улыбнуться ее энтузиазму.
Вместе мы пробираемся внутрь, звуки музыки и смеха наполняют воздух.
Общественный центр полон энергии, из динамиков громко звучит музыка. Танцпол переполнен телами, раскачивающимися в такт, их движения синхронизированы в завораживающем танце движения и звука. Я присоединяюсь к Лиззи на танцполе, музыка пульсирует в моих венах, заглушая шум моих беспокойных мыслей.
На мгновение я растворяюсь в ритме, позволяя себе забыть о своих проблемах, хотя бы ненадолго. Контрабандный алкоголь, который люди проносят тайком, течет рекой, напитки подаются в ярко раскрашенных стаканчиках, которые, кажется, светятся в тусклом свете танцпола. Я делаю глоток, жидкость обжигает мне горло, разжигая тепло в животе, которое распространяется по венам подобно лесному пожару.
Но даже когда я танцую и пью, смех клокочет глубоко внутри меня, есть часть меня, которая не может избавиться от чувства пустоты, которое гложет меня изнутри. Я ловлю себя на том, что оглядываю комнату в поисках знакомого лица, которого здесь нет. Слейтер должен быть здесь, со мной, как на последнем танце, его присутствие должно быть утешительным якорем в буре моих эмоций.
Но его нет, и я не могу не чувствовать укол грусти из-за его отсутствия.
Я скучаю по нему больше, чем могу выразить словами. Я бы хотела, чтобы он был сейчас здесь, со мной, чтобы его смех смешивался с моим, когда мы растворяемся в музыке и моменте.
Но даже когда я желаю его присутствия, знаю, что он борется со своими собственными демонами, борется с силами, которые я не могу даже начать понимать. Я просто хочу, чтобы он впустил меня. Я могла бы помочь ему, если бы он просто поделился своей болью и доверился мне. Но это не в его стиле.
И вот я продолжаю танцевать, музыка омывает меня подобно нежному приливу, унося прочь от моих проблем, пусть даже еще ненадолго.
Ночь продолжается, пульсирующий ритм музыки побуждает меня продолжать танцевать, полностью раствориться в эйфории момента. Но Лиззи, впервые в жизни выступающая в роли голоса разума, настаивает на том, что пора возвращаться домой. Она видит, как я нетвердо стою на ногах, как на моем лице проступает усталость, и понимает, что с меня хватит.
Неохотно я соглашаюсь уйти, хотя каждая клеточка моего существа протестует против мысли о том, что ночь закончится так скоро. Но Лиззи непреклонна, ее забота о моем благополучии перевешивает любое желание еще нескольких часов свободы.
Мы, спотыкаясь, выходим из общественного центра, прохладный ночной воздух бьет меня, как пощечина. Лиззи ведет меня к своей машине, ее твердая рука поддерживает меня в темноте. Дорога домой — размытое пятно уличных фонарей и пустых дорог, тишина, между нами, тяжелая от невысказанных слов.
Наконец, мы подъезжаем к моему дому, знакомое зрелище предлагает небольшую толику комфорта посреди моего смятения. Лиззи поворачивается ко мне, ее глаза полны беспокойства.
  
— Что случилось, Кора? — спрашивает она мягко, но настойчиво.
Я качаю головой, не в силах подобрать слов, чтобы выразить бурю эмоций, бушующих внутри меня.
— Ничего особенного. — Бормочу я, мой голос едва громче шепота.
Но Лиззи это не убедило, ее брови озабоченно нахмурились.
— Ты уверена? — она нажимает, ее рука тянется, чтобы коснуться моей.
Я отстраняюсь, внезапная волна разочарования поднимается во мне.