Шепот одержимости (ЛП)

  
34
 
КОРА
Я все еще не оправилась от поцелуя Слейтера, когда направляюсь в свою комнату в общежитии, прижимая пальцы ко все еще дрожащим губам.
  
У меня всегда были чувства к нему, похороненные глубоко подо льдом наших вынужденных семейных уз. Но сегодня что-то изменилось. Сегодня мы перешли черту. Я не могу не думать о его словах, пока раздеваюсь перед сном, представив, как он смотрит на меня, этот голод в его глазах вызывает дрожь у меня по спине.
Я мгновение колеблюсь, прежде чем стянуть со своего тела крошечную юбочку, которой он так восхищался, и бросить ее в корзину. Я никогда не сплю обнаженной, но сегодня я ложусь в постель, не потрудившись надеть пижаму. Натягивая простыню до подбородка, я не могу избавиться от мысли о нем, о том, как он поцеловал меня. Я знаю, мне должно быть стыдно, но вместо этого я хочу большего.
Я лежу в постели, мое тело все еще гудит от возбуждения от нашей встречи, мое сердце колотится от смеси любопытства и желания. Интересно, каково это — быть с ним, поддаться влечению, которое мы оба чувствуем, и пойти дальше.
Я не знаю, почему Слейтер не попытался продвинуться дальше сегодня вечером. Может быть, он хочет не торопиться. Вероятно, он подозревает, что я неопытна. Может даже предположил, что я все еще девственница. Как я могу сказать ему, что хочу большего, чем несколько поцелуев и непристойных разговоров?
Я закрываю глаза, представляя его сильные руки на своем теле. Он хочет, чтобы я прикоснулась к себе сегодня вечером, произнесла его имя, рассказала ему, как это было завтра.… Могу ли я это сделать? Должна ли я?
Лежа так, все еще ощущая тепло поцелуя Слейтера на своих губах, я просовываю руку под простыню, ощущая прохладу воздуха на своей коже. Я осторожно прикасаюсь к себе, мои пальцы исследуют самые интимные места, когда я представляю прикосновения Слейтера. Его прикосновения были бы более уверенными, чем мои.
Я хочу большего.
Мне нужно больше.
Я закрываю глаза, представляя его сверху, наши тела переплетены, его губы на моих, его руки направляют меня. Когда я теряюсь в фантазиях, я чувствую, как его тело прижимается к моему, как его мышцы напрягаются и расслабляются с каждым движением. Я слышу его прерывистое дыхание, ощущаю жар его кожи в нескольких дюймах от моей. Я стону его имя, мое тело выгибается навстречу ему. Он ведет меня прямо к пропасти нежными поглаживаниями и утешающими словами, но я не могу упасть с края. Я балансирую, скрученная от разочарования и желания, но даже в моих фантазиях Слейтер слишком... мил, чтобы доставить мне удовольствие.
Бессознательно образ Слейтера смещается в моем сознании на образ человека в маске. Ушли нежные прикосновения и ласковые слова. На их месте прикосновения человека в маске стали грубее, его голос хриплым от вожделения. Он закрывает мне глаза, снимает маску и яростно целует меня, его руки крепко сжимают меня, вдавливая в матрас и перекрывая дыхательные пути, когда он сжимает мое горло. Его жестокости более чем достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю. Я стону, когда мое тело дергается в конвульсиях под его мастерским контролем.
Когда я наконец кончаю, слезы текут по моему лицу, когда я высвобождаю желания, которые так долго скрывала, выкрикивая имя Слейтера, но представляя человека в маске.
Мое сердце бешено колотится, когда я осознаю правду, что мои желания были искажены человеком в маске и его жестокими фантазиями. Я чувствую, как мое тело дрожит, когда я возвращаюсь к реальности. Свет из окна отбрасывает жуткие тени на стену, пока я пытаюсь отдышаться.
Я всегда нуждалась в Слейтере. Всегда любила его — так глубоко, что годами боялась копнуть поглубже. Но теперь я, кажется, испорчена. Тот человек в маске сделал со мной это... отравил меня для всех остальных.
Что подумает Слейтер, если узнает, что меня заводит только жестокость и власть? Он никогда не поймёт. И я не уверена, что смогу открыть ему эту часть себя.
Я ненадолго позволила себе утонуть в фантазиях, но как возможны отношения со сводным братом? Наши родители никогда этого не примут. Да и смогу ли я быть с ним настоящей — без страха, что он отвергнет меня?
Послесвечение оргазма меркнет, вытесненное чем-то грязным и тёмным. Почти что стыдом.
Слёзы текут уже по совсем другому поводу. Я смахиваю их, натягиваю одеяло на голову, утыкаюсь лицом в подушку и засыпаю с рыданиями.
  
35
 
ММ
Глупая девчонка. Она думает, что я ушел только потому, что я не навещал ее с той ночи? Я часто навещал ее — она просто не знает об этом.
С глаз долой, из сердца вон.
Глупая девчонка.
Разве она не знает, что она моя?
Разве я не ясно выразился?
Как она могла так легко забыть?
Ранее я наблюдал за ней с другого конца комнаты, сжимая кулаки от разочарования, когда она смеялась над шуткой какого-то другого мужчины, ее глаза искрились весельем. Она должна была быть моей, и все же она была здесь, бесстыдно флиртуя с каждым парнем, который попадался ей на пути.
Ревность горела внутри меня, как лесной пожар, поглощая каждую рациональную мысль, пока я не смог больше этого выносить.
Каждый парень в баре хотел получить ее номер сегодня вечером, и единственным спасением было то, что она, похоже, не отвечала взаимностью на их интерес.
Но это не мешало ей флиртовать. Вот почему я решил, что мне давно пора навестить милую маленькую Кору, чтобы напомнить ей, кому она на самом деле принадлежит.
Не прямо сейчас. Но скоро.
Я наблюдаю за ней через окно ее комнаты в общежитии с пожарной лестницы прямо снаружи. Она никогда не задергивает шторы, никогда не запирает окно, и сегодняшний вечер не исключение.
Она удивляет меня, раздеваясь догола, ее бледно-кремовая плоть выглядит безупречно в лунном свете, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ворваться в ее комнату и не заявить о своем присутствии.
Она ложится в постель обнаженной, как мне кажется, впервые, и закрывает глаза.
Через несколько мгновений становится ясно, что милая маленькая Кора трогает себя. Исследует свое тело, как невежественная девочка-скаут, впервые занимающаяся спортивным ориентированием. У нее есть компас и карта, но она понятия не имеет, как перемещаться из пункта А в пункт Б. Это почти забавно.
Тем не менее, я нахожу себя очарованным тем, как невинно она пытается добиться своего освобождения. Я не могу не смотреть, как она исследует себя, ее пальцы скользят вниз по телу, обводя линии и изгибы. Это зрелище, на которое стоит посмотреть, видение неукротимого желания и невинности одновременно. Я подумываю о том, чтобы вмешаться, взять ее за руку и показать, как правильно доставлять себе удовольствие, но мысль о том, чтобы прикоснуться к ней сегодня вечером, заставляет меня остановиться.
Наблюдая за ней, я вспоминаю ночи, которые мы проводили вместе. В ту ночь, когда я впервые прикоснулся к ней, провел пальцами по линиям ее тела, прошептал ей на ухо грязные слова и почувствовал вкус ее желания на ее губах. Она была такой отзывчивой, ее тело двигалось рядом с моим, ее губы приоткрылись для меня, когда я исследовал ее, даже когда она дрожала от ужаса.
  
Она расстраивается, и мое удовольствие возрастает, самодовольная улыбка удовлетворения растягивается на моем лице под маской. Бедняжка Кора не может освободиться, потому что она принадлежит мне.
Я наблюдаю через окно, как она борется, ее тело напряжено и корчится. Это все равно что наблюдать за животным, попавшим в капкан и неспособным вырваться на свободу. Она так близко, так, очень близко, но как раз в тот момент, когда кажется, что она на грани освобождения, ее разум возвращается к реальности, и она теряет его.