Моя Академия 7 (СИ)

Как только дверь за Олесей закрывается, возвращаюсь к себе. На кровати чуть ли не на подушке сидит бесёнок. Плотно закрываю дверь.
— Кыш! — говорю ему.
Существо замечает меня и обиженно верещит. Но с кровати, так и быть, спрыгивает.
— Больше так не делай, кровать — это моя личная собственность, — объясняю мартышке. — И кроме меня здесь никто сидеть не может.
В ответ слышу только короткий писк. Будем надеяться, что это такой знак понимания.
  
Внимательно рассматриваю бесёнка. Результаты мутации странные. Однозначно, он стал сильнее и опаснее, но при этом остался таким же мелким и совершенно безопасным для меня.
— Ну что, закончил свою эволюцию? — спрашиваю у существа.
Бесёнок кивает и слегка поднимается на задние лапы, гордо раскрывая свои новые крылышки. В этот раз они смотрятся менее декоративными. Размах у них приличный. Сами крылья кожаные, с зеленоватым отливом. На концах даже появились острые наросты. Удивлён, безусловно.
Замечаю еще кое-что: тело нынешнего бесёнка словно становится слегка тесноватым для этой зверюшки. Существо будто не может решить, в каком виде оно будет существовать дальше. С учётом его полуматериальной природы это вполне понятно.
— Хвастайся, что у тебя нового? — задаю вопрос мартышке. — У тебя появились другие возможности?
Бесенок ненадолго задумывается, мотает головой и грустно поскуливает. Кидает взгляд на дверь.
— То есть новые возможности появились, но здесь ты их продемонстрировать не можешь? — догадываюсь.
Бесенок быстро кивает.
— Хорошо, понял, — отвечаю. — А сейчас ты зачем сюда пришел?
Существо разводит лапами и показывает на небрежно разбросанные куски кокона. Кажется, когда он проснулся и вылупился, было не до них.
— Ты хочешь их забрать? — уточняю. — Я ничего не трогал.
Снова кивает головой. Видимо, бесенок и правда вернулся за остатками скорлупы, и это совпало с моим приходом в комнату. Так бы некоторое время мы бы с ним не виделись.
— Тогда забирай, — киваю на частички, расколотые возле стола. — И поздравляю тебя.
Существо радостно пищит, забирает куски кокона и вместе с ними погружается в стену.
Ложусь на честно отвоеванную кровать. Однако, спать совершенно не хочется. Глиф Олеси не потерял своего действия — этого я совсем не планировал. Мелочь, но приятная.
В коридоре звучит сигнал отбоя, извещая о конце дня. Народ начинает покидать коридоры и расходиться по комнатам. Некоторое время просто сижу на кровати и жду, пока захочется спать — ничего. Машу на всё это рукой и выхожу из комнаты. Пару десятков метров, один спуск — и я нахожусь между столовой и целительской.
Подхожу вплотную к двери кабинета. Оттуда, через небольшую щель слышу голос директора:
— Да пойми же ты — пропали люди! И пропали не в очаге, — участливо объясняет он. — Не в первый раз ходили.
— Да, может, ещё вернутся? — слышу ответ.
— Да, может, и вернутся, а может, уже и нет, — продолжает директор.
Стучусь в дверь. Мне кажется не очень хорошей идеей влезать в то, что они сейчас обсуждают. И лучше известить о своем присутствии.
— Заходи, — громко произносит директор. — У тебя какие-то проблемы? — задает резкий вопрос, как только видит, кто пришел.
За столом друг напротив друга сидят Пилюлькин и Генрих Олегович. Целитель немного всклокоченный и с румянцем на лице — будто после небольшой пробежки.
— В каком-то смысле… — стараюсь подобрать слова.
— Это касается техники, с которой ты начал работать? Что не так, Ларион? — Директор машет рукой, чтобы я продолжал.
Пилюлькин молча слушает мои объяснения.
— Не совсем, — говорю. — Олеся только что попробовала на мне глиф восстановления, они совсем недавно проходили его на занятиях Константина Ивановича, — обозначаю легкий уклон в сторону целителя. — И он сработал на мне немного не так, как мы планировали…
— И в чём же проблема? — не понимает директор. Видно, что его мысли еще заняты предыдущей темой. — Глиф восстановления предельно простой. Если мы говорим об одной и той же технике. Насколько всё серьёзно?
— Не знаю, я как раз зашел, чтобы узнать, — пожимаю плечами. — Глиф подействовал на меня как серьёзное стимулирующее. По словам Олеси, так быть не должно. Да и ощущения подсказывают, что всё пошло не совсем правильно.
— С чем можешь сравнить эти свои ощущения? — вмешивается в разговор Пилюлькин.
— Не знаю, — задумываюсь, — если сравнивать с порциями черного крепкого кофе, то эффект как от четырех таких. Разом.
— Сколько прошло после применения глифа? — продолжает опрос Пилюлькин. И по его виду можно сказать, что целитель только рад переключиться с серьезной темы на повседневные дела со студентами.
— Несколько часов, — прикидываю. — Все это время хочется бегать и прыгать. Из-за этого не могу уснуть.
— Так, продолжай. Что еще? — обращается ко мне директор.
— Еще? — удивленно переспрашиваю. Кажется, директор знает чуть больше, чем говорит. — Ещё до того, как глиф попал в моё тело, я понял, каким будет результат. Сразу же понял. Но не выяснил, в каком объеме. При том, что до этого глиф ни разу не видел. Только как составную часть вязи, что показывал Константин Иванович. Когда Олеся его использовала… — не успеваю договорить.
— Олеся? — спрашивает директор.
— Девочка из его группы, — спокойно поясняет Пилюлькин. — Даю ей уроки наряду с маркизом и Майей. У неё хорошо пойдёт целительство, просто чуть позже. Дал им на последней лекции стандартный начальный глиф. Да чего я рассказываю? Нарисуешь? — спрашивает меня.
Без труда воспроизвожу простую вязь в воздухе. Запомнить её труда не составляет.
— Да, именно он, — подтверждает Пилюлькин.
— А Орлову ты что показывал? — спрашивает директор.
Целитель воплощает рядом с моим рисунком уже точно узнаваемую вязь, только более сложную, где простой глиф выступает одним из связующих звеньев.
— Для Лариона наши занятия — скорее, эксперимент, — задумывается Константин Иванович. — Я не был до конца уверен, что дополнительные лекции пойдут на пользу: склонность его магии совершенно противоположная. Но тут другой момент — слишком удачно у меня ложились целительские глифы после нашей с ним совместной работы. Вот и решил попробовать. А если не получится — то для общего развития вполне себе. Ты, так понимаю, запомнил эту вязь? — обращается ко мне.
— Конечно, — киваю. — И ещё три других, которые вы подсвечивали в процессе.
— А, смотри-ка, молодец! — улыбается Пилюлькин. — Сможешь повторить?
  
Глава 16
 
Просыпаюсь
 
— Смогу, наверное, — пожимаю плечами. — Пока не пробовал.
— А ведь я подозревал, что твой интерес к магии не даст тебе их забыть, — отвечает Пилюлькин. — Рад, что не ошибся. Правда, никак не думал, что ты сразу же кинешься изучать эти глифы.
— Скажи спасибо Юре, — закатывает глаза директор. — Мой брат откопал в имперской библиотеке какую-то разработку. Ну, и не сдержался, наверное. Давно хотел опробовать на ком-либо, кроме себя, вот он и подтолкнул парня.
— И как сильно подтолкнул? — спрашивает целитель. — Какие результаты?
— Особо никаких, — машет рукой директор, — ему одной практики за глаза хватило.
— Так, давайте подробнее, что у вас там случилось? — пытается прояснить целитель.
— Да так… — отвечаю. — Я немного потерялся. Ненадолго потерял сознание.
Пилюлькин бросает озадаченный взгляд на директора и снова смотрит на меня.
— Теперь опасаюсь создавать глиф, — признаюсь. — Случилось что-то настолько для меня не характерное, что на несколько минут меня полностью выкинуло из собственного сознания. Всё, что произошло в этот момент и дальше элементарно не отпечаталось в памяти, — пытаюсь объяснить своё состояние в вездеходе.
  
— Может, ещё что-нибудь? — спрашивает Пилюлькин. — Сколько длилось это состояние?
— Как говорит Генрих Олегович, меня выкинуло минут на пять, — вспоминаю. — Не уверен, что я осознавал себя в это время. Со мной что-то происходило, но что конкретно — не могу сказать. Похоже, что я потерялся… в глифе.