Владимир, Сын Волка 5 (СИ)
— М-м-м, это досадно… — произнёс болезненно скривившийся Жириновский. — Причина установлена?
— В настоящий момент, мы не можем установить причину, — ответил Вахтанг Дмитриевич. — Мы узнаем всё только по возвращении «Бурана».
Печь для экспериментальных плавок фосфида индия, по неустановленной причине, обесточена, и из-за этого перечень экспериментов сократился на четыре пункта.
Была надежда получить около 12 килограммов сверхчистого фосфида индия, который очень нужен для радаров, тепловизоров, спутниковой связи и, что самое главное, для РЭБ, а именно — для «Парселены», но теперь этой надежды нет.
В случае с «Парселеной», применение фосфида индия при производстве монолитных интегральных схем, позволило бы увеличить частоту до 100–150 ГГц, тогда как изначально предполагалась частота 60–80 ГГц.
А в области радаров применение сверхчистого фосфида индия обещало прирост на 60–70% по дальности и разрешающей способности радаров с АФАР.
Из-за этого провала, проект «Парселена» вновь задержится, потому что Владимиру не нужен спутник РЭБ приемлемых характеристик — ему нужен спутник РЭБ предельных характеристик.
Также, из-за этого, задержится перспективный многоцелевой истребитель Су-37, потому что разработка нового радара с АФАР для него сильно замедлится без необходимых материалов с орбиты.
«Зато печи для экспериментальных плавок теллурида кадмия и германия работают…» — пришла в голову Жириновского утешительная мысль.
14–16 килограммов теллурида кадмия с орбиты — это немного, поэтому они будут использованы в производстве спутников-шпионов и спутников раннего обнаружения пусков. Но кое-что будет направлено на экспериментальные образцы тепловизоров для авиации и бронетехники, чтобы конструкторы могли понять, с чем имеют дело.
11–13 килограмм германия, произведённые на орбите, тоже будут использованы на спутниках, но не только в сфере ИК-датчиков, а ещё и в качестве подложки для солнечных панелей, что должно увеличить их КПД в пределах 15–20%.
— Остальные экспериментальные печи ведь работают исправно? — на всякий случай, уточнил Жириновский.
— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Вахтанг Дмитриевич. — Выработка идёт штатно.
«Эх, почему мы до сих пор не запустили „Мир-2“, а?» — с досадой спросил себя Жириновский.
Производство, исчисляемое в тоннах в год, позволит применять получаемый материал не только в критически важных отраслях, но и в менее приоритетных.
Например, те же тепловизоры для бронетехники и авиации: профильные специалисты, имевшие дело с экспериментальными образцами с «Кристалла», утверждают, что применение таких материалов будет означать переход в следующее поколение тепловизоров.
Лучшие французские танковые тепловизоры позволяют обнаруживать танки на дистанции 5–7 километров, а те, которые можно разработать с применением орбитальных материалов, будут позволять обнаруживать танки на дистанции 8–11 километров.
Обещано увеличение разрешения до 640×480, а частоты кадров до 50–60 Гц, тогда как на Западе только переходят к 320×240 при частоте кадров 25–30 Гц.
Жириновский видит в таких тепловизорах не только превосходство Советской армии в бою, но и великолепный экспортный товар. Это продукт высокого передела, который не сможет повторить никто — а это значит, что купить его можно будет только в одном месте…
— А, в целом, как всё продвигается? — спросил он, посмотрев на экран.
Камера транслирует происходящее внутри опытно-производственной лаборатории на борту «Бурана» — ничего не происходит или происходит, но Владимир не понимает, что именно.
— Процесс проходит штатно, Владимир Вольфович, — ответил ему Вачнадзе. — Если не будет нештатных ситуаций, план будет выполнен в срок.
— Это замечательно, — удовлетворённо кивнув, сказал Жириновский. — Надеюсь на лучший исход.
Процесс производства будет идти следующие десять с половиной суток, непрерывно, в автоматическом режиме, поэтому специалистам в зале управления полётом остаётся только наблюдать и надеяться, что в алгоритмах нет ошибок и всё пройдёт гладко.
Некоторое время, на раннем этапе, рассматривался вариант с двумя членами экипажа, которые смогут устранить возможные неисправности, но от этого варианта отказались, предпочтя сделать более мощный модуль отведения тепла.
Больше здесь делать ему нечего, потому что он увидел всё, что хотел.
— Что ж, тогда я оставлю вас — мне пора возвращаться в Москву, — сказал Жириновский. — До свидания, товарищи!
*СССР, РСФСР, Кремль, Сенатский дворец, 6 апреля 1995 года*
— Опять началось… — с раздражением произнёс Жириновский, читая утреннюю сводку международных новостей.
Ему приносят особую сводку, собираемую на основе сведений от КГБ, ГРУ и МВО. Она отличается актуальностью и наличием аналитического блока по всему перечню новостей.
В Секторе Газа произошла серия терактов, в ходе которых погибли не менее 43 человек, включая двоих иностранцев.
Эскалация напрашивалась все эти месяцы, поэтому Нобелевский комитет сделал правильный выбор, когда вручил премию мира Жириновскому, а не Арафату, Пересу и Рабину, так как им, по итогам вчерашнего дня, ничего полагаться не может, ведь деэскалация продлилась меньше полугода.
У Владимира есть опасение, что и его миротворческая деятельность не возымеет долгосрочного эффекта, но он следит за ситуацией на Балканах — никто из замирённых им участников завершённой войны не спешит нарушать соглашения и снова воевать.
А в ЮАР, после зимнего обострения, началось весеннее затишье.
«Нет, она же в южном полушарии», — задумался Жириновский. — «У них, климатически, только-только закончилось лето и началась осень. Значит, затишье осеннее».
Но, несмотря на затишье, обстановка в ЮАР всё ещё тяжелая, так как Оранжевое свободное государство копит силы для массированного наступления, при неофициальной материально-технической поддержке Трансвааля.
Одновременно с этой подготовкой эскалации, Оранжевое свободное государство проявляет удивительную дипломатическую покладистость и выражает готовность к мирному решению, но Жириновский всё видит и понимает, что это отвлекающие пассы руками.
Бутрос-Гали говорит, что не хочет эскалации, поэтому отвергает предложенный Владимиром план «принуждения к миру», то есть, вторжения международного миротворческого контингента в Оранжевое свободное государство, с целью смены режима на более миролюбивый.
Но основная причина отказа — США и Великобритания, желающие, чтобы эта гражданская война затянулась, так как, по их мнению, текущие границы будущих государств не очень справедливы.
Резоны их Владимир прекрасно понимает: если Гражданская война в ЮАР официально закончится и все стороны сложат оружие, то реанимировать этот конфликт позже может и не получиться, поэтому лучше не рисковать и сделать так, чтобы африканеры и зулусы потеснили цветных и коммунистов прямо сейчас.
У Трансвааля ресурсы армии ЮАР, которыми он охотно делится с Оранжевым государством, поэтому миротворческому контингенту приходится несладко — накладываются и поганый климат, и местные болезни, а также компетенция местных боевиков.
«Родезийцы, подонки — вы-то куда лезете⁈» — подумал Жириновский с раздражением.
Уже подтверждено, что на фронте появились бывшие члены родезийских коммандос, настоящие знатоки партизанской тактики. Это осложняет задачу миротворцам, потому что сопротивление имеет высокий организационный уровень, с тщательно разработанными операциями, скрытным проникновением в тыл, а также применением лёгких вертолётов для молниеносных рейдов.
Противоборствующие миротворцам силы в ЮАР, в отличие от югославских боевиков, не ограничивают себя — в Югославии все стороны, зная, что за человек Владимир Жириновский, старались не применять тяжёлую технику и исключили из этого конфликта авиацию. Всё-таки, в Восточной Европе крепки воспоминания о Венгерском восстании, об операции «Дунай» и о том, как может отреагировать Советский Союз, если начать его раздражать…