Владимир, Сын Волка 5 (СИ)
Исходя из этих соображений, которые озвучивались и ранее, но Жириновский уделял им мало внимания, так как не был достаточно информирован, в первый месяц президентского срока Орлова планы на «Мир-2» были радикально изменены.
Полупроводники теперь важный, но всё же вспомогательный продукт, жизненно необходимый промышленности и оборонке, но главным генератором валюты и средством для окупаемости «Мира-2» в течение трёх-четырёх лет, будет именно фармацевтика.
Без процессора из сверхчистых полупроводников люди жить могут, но вот больные диабетом, раком, СПИДом или гепатитами B и C, без сверхчистых медицинских препаратов, скорее всего, выживут, но жить будут очень паршиво. И это открывает огромный рынок, на котором СССР будет единственным поставщиком, а все остальные будут покупателями.
ГКО и МВО оценивают потенциальную прибыль в миллиарды долларов США, возможно, десятки миллиардов, в перспективе.
Но Жириновский не знал подробностей и перспектив орбитальной фармакологии, поэтому держался за полупроводники до последнего и, в какой-то степени, не желал слушать ни о чём другом.
— Товарищ Осипов, по тематике фармацевтики всё схвачено? — спросил Жириновский. — Я имею в виду, как скоро, после старта производства на «Мире-2», отечественное здравоохранение получит новейшие препараты?
Юрий Сергеевич Осипов — министр социальной защиты и труда, назначенный в начале первого президентского срока, примерно в 91 или 92 году — Владимир не помнил точно.
— К моменту первой поставки все производственные мощности будут готовы, Владимир Вольфович, — сказал Осипов. — У нас большие планы на борьбу с гепатитами, ВИЧ и некоторыми видами онкологии.
Ввиду того, что здравоохранение остаётся полностью бесплатным, советские граждане будут получать новейшие препараты бесплатно — придёт время, когда советское здравоохранение будет полностью покрываться доходами с экспорта медикаментов. Сейчас покрытие частичное — за счёт экспорта фармакопейного морфия.
— Лучше вернёмся к обсуждению орбитальной станции, — потребовал президент Орлов. — Товарищ Семёнов, мы хотим услышать от вас сведения о статусе строительства «Энергии» для запуска «Бурана» с экипажем.
Юрий Павлович вновь обратился к папке.
— Она готова на 46%, — сообщил он. — Производится ремонт уцелевших боковых блоков с прошлого пуска, поэтому работа идёт быстрее.
— Мы рассчитываем, что всё будет готово точно в срок, — произнёс Геннадий. — Ошибки непозволительны — мы близки к нашей цели, как никогда.
— А что по «Урагану»? — задал вопрос генерал Варенников.
Министр обороны пребывает под стойким впечатлением от новых тепловизоров, пробную партию которых изготовили из орбитальных компонентов, а также от новых бортовых компьютеров для авиации, запущенных в серийное производство, поэтому кровно заинтересован, чтобы «Мир-2» был поднят на орбиту как можно скорее.
И он погрузился в тематику «Мира-2» очень глубоко и больше всего его интересует проект «Энергия II», более известный под названием «Ураган» — условно полностью возвращаемый орбитальный корабль-ракетоплан.
ГКО ожидает, что «Ураган» станет основным орбитальным транспортом, так как ожидается, что стоимость его удастся довести до 250–300 миллионов рублей за пуск, а когда будут готовы метановые двигатели, над которыми ведётся интенсивная работа, стоимость пуска должна упасть до 160–190 миллионов рублей.
— Первый пуск, предварительно, намечен на вторую половину этого года, — ответил Семёнов. — У наших производственных мощностей слишком высокая нагрузка — мы уделяем «Урагану» лишь часть мощностей нашего КБ, потому что «Вулкан» и «Энергия» более приоритетны. Но значительная часть работ уже завершена и осталось только достроить корабль.
— Геннадий Романович, но «Ураган» ведь сэкономит сотни миллионов рублей! — воскликнул Варенников. — Почему мы продолжаем пользоваться «Буранами»? Им уже давно пора отправляться в музеи космонавтики!
— С «Ураганами» ещё ничего не ясно, — сказал на это Орлов. — Нам нужно дождаться первых результатов и если первая модель окажется жизнеспособной и сможет выполнять задачи на орбите, то мы закроем программу «Буран» и полностью перейдём на «Ураган».
Жириновский давно уже заметил, что есть только одна тематика, к которой одинаково неравнодушны все члены Совмина СССР — космос.
До того, как Владимир отстоял «Энергию-Буран», сначала из-за попадания в ловушку невозвратных затрат, а затем и из-за того, что разглядел потенциал, в ГКО и Совмине считали, что космос — это давно утратившая смысл гонка, которую СССР и США продолжают, потому что не могут остановиться.
Но когда в воздухе различимо запахло промышленным производством сверхчистых полупроводников, Штерн и члены Совмина СССР, «заболели» космосом: «Энергией», «Бураном», «Вулканом» и «Миром-2»…
— Я изучал все материалы и хорошо знаком с текущим статусом «Урагана» — он полетит! — заявил Валентин Иванович. — Мы спускаем миллиарды рублей псу под хвост, пока медлим с «Ураганами»!
— Юрий Павлович? — спросил Орлов, посмотревший на директора НПО «Энергия».
— Товарищ генерал в чём-то прав, но слишком категоричен в суждениях… — не очень уверенно ответил Семёнов. — Теоретически, «Ураган» не представляет собой ничего революционного, если сравнивать его с «Бураном» — всё его отличие состоит в том, что он сам по себе выступает в роли центрального блока ракеты…
— Тогда в чём проблема? — спросил Орлов.
— До первого запуска мы ничего не можем утверждать наверняка, — сказал Семёнов. — Несмотря на то, что революционных решений в «Урагане» нет, применяется принципиально новая схема — интегрируемый ракетоплан, а мы ещё не отправляли в космос ничего подобного. Поэтому я убедительно прошу не рисковать зазря и дождаться хотя бы первого запуска. Если он завершится успехом и «Ураган» выдержит все испытания, то тогда мы поймём, что «Бурану», действительно, пора отправляться в музей. Но до этого момента — нет.
— Значит, мы будем придерживаться утверждённого плана, — сказал президент СССР. — Но нужно подумать о том, как можно выделить больше мощностей на разработку и строительство «Урагана». Если он поможет нам сэкономить миллиарды рублей, то будет преступлением затягивать его испытания.
— А я это и говорю! — заявил Варенников.
— Полностью поддерживаю, — вставил своё слово Жириновский.
— Но «Вулкан»… — начал Семёнов.
— Товарищ Штерн, — обратился Орлов к руководителю ГКО. — Возможно ли выделить средства из бюджета на расширение производственных мощностей «Энергии»?
— Нужно изучать вопрос, — ответил Виктор Петрович. — Возможно, придётся снова брать в долг у иностранцев…
— Товарищ Бессмертных — подключитесь к изучению этого вопроса, — приказал Орлов. — Нам необходимо остаться в рамках плана по «Миру-2», но, в то же время, ускорить испытания «Урагана» — дальше станет гораздо легче. С этим разобрались. А теперь, раз уж мы затронули вашу тематику, товарищ Бессмертных, то переходим к следующей теме. Как продвигаются переговоры о поставках процессоров в Индию?
— Переговоры продвигаются в предсказуемом поле — индийская сторона заинтересована, — ответил Александр Александрович. — Правда, мы никак не можем прийти к определению конкретных объёмов.
Эти переговоры с президентом Шармой и премьер-министром Рао начал ещё Жириновский — он искал тогда рынки для сбыта советских процессоров техпроцесса 1 микрометр, изготовленных из компонентов, произведённых на планете.
Процессоры не хватают звёзд с неба, но зато они чуть дешевле западных, а СССР ещё и готов предоставить скидку за крупные поставки.
— А что по заводам? — спросил Владимир.
— Соглашение практически заключено, — ответил Бессмертных. — Но мы не готовы подписывать это соглашение до того, как Индия согласится на поставку наших процессоров.
Жириновский решил, что надо поделиться с Индией, геостратегическим противником КНР, каким-никаким технологическим заделом — пусть техпроцесс на будущем заводе будет отстающим от Запада на несколько поколений, но у Индии нет даже такого — их вершиной технической мысли является техпроцесс на 5 микрометров.