Владимир, Сын Волка 5 (СИ)
— Но это ещё не всё — Минобороны испытал версию твоей «Фанеры» и торопит нас с развёртыванием производства, — сказал Штерн. — Как тебе вообще в голову пришла такая идея?
— Развитие уже имеющихся решений, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Идею я бесчестно подсмотрел в разведданных из Израиля…
«Фанерой» он назвал концепцию дронов-камикадзе, наводимых с помощью ГЛОНАСС.
По конструкции этот дрон-камикадзе — «бесхвостка» с треугольным крылом, с силовой установкой в виде поршневого двухтактного двигателя АИ-78, имеющего номинальную мощность 35 кВт или 47,6 лошадиных сил.
Корпус дрона производят из прессованного полиуретана, армированного стеклопластиком, из-за чего производство легко поддаётся масштабированию — советская промышленность может обеспечить ежемесячное производство 5–7 тысяч единиц, если потребуется.
Узким местом, стоящим на пути массовости, последние несколько лет являлись двигатели АИ-78, разработанные специально для этого дрона — задействованные заводы отчитались о выходе на плановую мощность только в последний месяц президентского срока Владимира.
Официальная цель производства этих двигателей, весящих по 24 килограмма — гражданская сверхмалая авиация. Но сверхмалая авиация их так и не получит, потому что заводы, их производящие, скоро получат статус оборонных…
Жириновский, как автор идеи дрона-камикадзе заданных характеристик, потребовал назвать изделие «Герат-1», в честь города в Афганистане.
На первые испытания, состоявшиеся около трёх недель назад, он не попал, потому что ему больше не по чину, но ему сообщили о результатах, как автору.
— «Гарпия»? — уточнил Штерн.
— Она самая, — улыбнувшись, ответил Жириновский. — Но в Израиле используют её как-то неправильно — не раскрывают весь заложенный в решении потенциал…
Дрон-камикадзе «Герат-1», по заявлениям конструкторов, способен нести в себе боевую часть массой 42 килограмма и доставлять её на дистанцию до 1000 километров.
Летает он со скоростью 130–160 километров в час, на высоте около 2000 метров.
В ходе испытаний, проведённых на полигоне Сары-Шаган, десять дронов-камикадзе, запущенных из-под Омска, достигли специально построенного макета типовой военной базы НАТО и ударили по ключевым объектам.
Ни один «Герат-1» не промахнулся — все они ударили по своим целям с круговым вероятным отклонением не более 14 метров.
«Фанерой» их прозвали военные, пренебрежительно отнёсшиеся к самой идее такого оружия — они узнали, что при изготовлении планера испытательных образцов применялась обычная фанера, обклеенная стекловолокном.
Но после подведения итогов испытаний отношение изменилось на резко противоположное — теперь «Герат-1» стал очень интересен и Минобороны хочет, чтобы были проведены полноценные войсковые испытания, с целью выявить все имеющиеся недостатки, устранить их и принять изделие на вооружение.
— Планируется производство 15 тысяч единиц в резерв, — поделился сведениями Штерн. — Себестоимость одной единицы, ориентировочно, составит 80–90 тысяч рублей.
В период президентского срока Жириновского произошла одна вещь, которую мало кто оценил должным образом — курс доллара официально сравнялся с рублём.
ГКО осознанно пошла на девальвацию рубля, чтобы выигрывать больше на экспорте и сделать импортные товары дороже — это был один из способов устранения денежного навеса. Отечественные товары в цене не изменились, а вот импорт стал дороже и ценнее для потребителей.
Но самое главное — стала выше цена внешнего долга, что работает на единство Союза — теперь республикам, пожелавшим выйти из состава, будет гораздо тяжелее расплатиться со своей частью задолженности…
Если смотреть на это с социально-экономической точки зрения, то зарплаты всех советских граждан подешевели в долларовом выражении, но это официальный курс — на чёрном рынке за 1 доллар давно уже дают по 20–30 рублей.
Также советские экспортные товары стали гораздо привлекательнее для иностранцев, поэтому СССР всё это время уверенно расширял экспорт своих традиционных товаров — нефти, газа и металла, а также ряда нетрадиционных — процессоров, зерна и сельхозпродукции.
Можно было девальвировать рубль и сильнее, но это было бы чревато более глубокой интеграцией в мировую экономику, что противоречит главной цели Жириновского и ГКО — достижению максимально возможной автаркии.
— 1% с изделия… — начал считать Владимир. — 800 или 900 рублей с произведённой единицы…
— Да, получаются огромные деньги, — кивнув, произнёс Виктор Петрович. — Так как мы планируем произвести весь требуемый объём в течение следующих двух лет, ты попадаешь в «окно».
Патентные отчисления на оборонную продукцию начисляются только в первые три года со старта производства — многие его старые идеи больше не приносят ему прибыли.
Но это не касается гражданского сектора — значительная часть его патентов будет действовать ещё 4–5 лет, в течение которых он будет продолжать получать баснословные деньги.
— На что будешь тратить эти средства? — поинтересовался Штерн.
— У меня давно зреет идея строительства какой-нибудь большой больницы, — ответил Владимир. — Наверное, отложу всё в кубышку и профинансирую строительство больницы, например, в Липецке.
— А почему именно в Липецке? — спросил руководитель ГКО.
— Захотелось… — ответил на это Жириновский. — Или не в Липецке — да где угодно. Хватит таких денег на больницу?
— Обычно они обходятся бюджету, если ты имеешь в виду не просто здание, а полную комплектность, примерно в 15–20 миллионов рублей, — ответил Штерн.
— Значит, придётся копить, — сказал Владимир. — Ничего, накоплю.
— Тебе кто-нибудь говорил, Владимир Вольфович, что ты хороший человек? — спросил Штерн.
— Каждое утро себе в зеркало говорю это, — усмехнувшись, ответил Жириновский.
*Республика Ирак, город Багдад, Республиканский дворец, 25 марта 1996 года*
Очередной министр, выступающий с докладом, зачитывал его на ломаном русском языке, что причиняло почти физическую боль Жириновскому.
— Почему он говорит по-русски?.. — тихо спросил он, наклонившись к Кусею Хусейну.
— Это из уважения к высокому гостю… — ответил тот.
— Но я владею арабским… — произнёс Жириновский, а затем поднял руку и заговорил на арабском. — Товарищ! Говори на арабском — здесь все свои!
Министр опасливо посмотрел на Саддама Хусейна, а тот коротко кивнул.
— Кхм… — кашлянул министр Гассан ат-Тикрити. — Тогда я перейду к сухой статистике — объёмы производства фисташек за прошедший квартал выросли до рекордных…
Жириновскому стало значительно лучше — арабский язык он изучал в качестве хобби, а также для того, чтобы лучше взаимодействовать с арабским миром.
Арабские лидеры, обычно, теряются, когда осознают, что Владимир ненавязчиво переходит на их родной язык, но больше всех теряются переводчики — ему приятно наблюдать эту растерянность на лицах людей.
Саддам сидит во главе стола и выглядит хмуро — Жириновскому сообщили, что в Вавилоне Хусейна ночью обвалилась стена одного из зданий, из-за халатности строителей.
Владимиру всё равно, на что Саддам тратит свою долю нефтяных доходов, но он подспудно ожидал, что эти деньги будут тратиться на что-то более рациональное, чем бессмысленный дворец в честь эго Хусейна.
А ещё Саддам тратит около трети выделяемых ему денег на заведомо нежизнеспособный проект «Вавилон» — суперпушку, теоретически способную стрелять на дистанцию до 1000 километров.
На практике же эта пушка пусть будет способна выстрелить снаряд на такую дистанцию, но только в сторону противника, так как круговое вероятное отклонение у неё исчисляется десятками километров, что совершенно несерьёзно.
Хусейн пытается оправдывать этот проект тем, что будет запускать с помощью этой суперпушки спутники на низкую околоземную орбиту, но и тут никаких перспектив, так как перегрузки ожидаются примерно 15–20 тысяч g, что не сможет перенести никакая электроника.