Владимир, Сын Волка 5 (СИ)

— И в мыслях такого не было! — заверил его Гаськов.
— Вот врёшь мне прямо через телефонную трубку! — скептическим тоном проговорил Жириновский.
— Ладно, признаю, в мыслях было, — не стал упираться Гаськов. — Мы хотим собрать специальную научную роту из информатиков, чтобы она в казарменном режиме поработала над одним проектом…
— Никак нет! — отрезал Владимир. — В мотострелки пойдёт или в десант — пусть службу понюхает! А то, что за служба там будет, в научной роте⁈ Тот же компьютер, только чекистский!
  
— Ну, как скажешь, — вздохнув, сказал Константин Эдуардович. — Тогда я скажу Орлову, что отмена… Романыч, тут это…
— Ах, у вас там сговор! — возмущённо проговорил Жириновский. — Отставить сговоры! В морскую пехоту пойдёт! Или в мотострелки! Или в десант!
Ему не нужны всякие слухи об особом отношении — это повредит его репутации.
— Да, ладно-ладно… — сказал Гаськов. — А сам чем сейчас занимаешься?
— Жду ужин, — ответил Жириновский. — А ты где?
— Мы тут с Орловым в кебабной сидим, на Дзержинского, — сказал Гаськов. — Ждём заказ.
— Так приезжайте ко мне! — позвал их Жириновский. — Чего будете уличной едой давиться? Галя, у нас на ещё двоих упитанных мужчин в расцвете лет порций хватит?
— Сам ты упитан… — начал Гаськов.
— Хватит и на четверых! — со смешком ответила жена.
— Всё, встаём и по машинам! — приказал Жириновский.
— Ладно, сейчас будем, — сказал Гаськов. — Романыч, по коням…
*Оранжевое Свободное Государство, город Брандфорт, 29 мая 1996 года*
— А с духами что делать, тащ старшина? — спросил сержант Галыгин.
— А ты будто не знаешь… — раздражённо проговорил старшина Варенцов. — Всех в весёлые кунги и в тыл.
Меры по обращению с военнопленными ужесточили, поэтому больше нельзя пускать их в расход. Раньше Объединённое командование международного миротворческого контингента смотрело на аномально малое количество военнопленных сквозь пальцы, потому что не было лагерей для их содержания, но теперь этим занялось ООН, из-за чего стало обязательно брать пленных под охрану и заботливо доставлять их в тыл.
«Да и всё равно», — подумал Иван. — «До конца войны они из лагерей никуда не денутся, поэтому взял в плен — отнял у духов солдата».
Воздух воняет пластиковой гарью, облака чёрного дыма поднимаются к небесам, а вокруг руины малоэтажных зданий.
Городок Брандфорт, к сожалению, для его жителей, является одним из рубежей, взятие которого замкнёт кольцо вокруг города Блумфонтейна.
Блумфонтейн — это столица Оранжевого Свободного Государства, поэтому завладение этим городом способствует выводу этого государства из войны.
Ивану отдельно не докладывают, но он знает, что после падения режима генерал-лейтенанта Констанда Фильюна, территория ОСГ перейдёт под временное управление ООН. А ООН собирается строить тут новую государственность, по примеру Намибии и Капской республики, с демократически избранными руководителями и прочими популярными приёмами.
Что из этого выйдет, Иван не знает, но это и не его дело — его делом является создание условий, при которых Оранжевая Республика перестанет существовать, как государство, чтобы на её символических руинах ООН смогла начать строить что-то новое.
В нынешнем виде, с чёрно-белыми духами, не выдержавшими и устроившими последнюю в их новейшей истории провокацию, в ответ на которую Совбез ООН и дал добро на «принуждение к миру», ОСГ не способно к переговорам и понимает только «силовую дипломатию».
Примерно взвод пленных ополченцев, носящих военную экипировку поверх гражданской одежды, был погружен в кунги грузовиков и отправился прочь из города, а взвод Варенцова продолжил движение по улицам Брандфорта.
Хлёстко громыхнул выстрел. Боец, идущий в нескольких метрах левее Варенцова, рухнул на тротуар и закричал.
— Снайпер! — выкрикнул Иван и занял ближайшее укрытие. — Все в укрытия!
Раненого оперативно утащили с открытого пространства, а снайпер продолжил азартную стрельбу, намереваясь нанести максимум ущерба в кратчайший срок.
Но в его направлении был открыт ураганный огонь из всех стволов, а через три десятка секунд на улицу выехала БМПТ-80, отработавшая осколочно-фугасной ракетой по целеуказанию.
Полуобвалившийся частный дом, в итоге, обвалился окончательно, похоронив под собой снайпера.
На некоторое время всё стихло, но затем стрельба началась на соседней улице.
— Алексеича ранило в правую ногу, — сообщил замкомвзвода, старший сержант Пчелинцев. — Перетянули — он больше не умирает, но надо оттащить его в тыл.
— «Рубин-4», вызывает «Гагат-2», — вызвал Варенцов своего командира.
— «Гагат-2», «Рубин-4» на линии, — последовал ответ.
— У нас один трёхсотый, — сообщил Иван. — Отправляю его в тыл.
— Принято, «Гагат-2», — ответил командир роты. — Продолжайте продвижение.
— Иваныч, бери Адамыча — раненого на носилки и в тыл, — дал Иван распоряжение. — Приступайте.
Раненого, правая штанина которого пропиталась кровью, аккуратно погрузили на носилки и утащили.
— Продолжаем движение! — приказал Варенцов. — Мы должны закрепиться на стадионе не позднее, чем через три часа!
В городе были дислоцированы значительные силы противника, так как это важнейший узел для снабжения Блумфонтейна — разведка докладывала, что в Брандфорте засели минимум три батальона трансваальских добровольцев.
Из-за ограниченности сил миротворцев, Объединённое командование решило обеспечить преимущество при помощи авиации и артиллерии. Поэтому Брандфорт был практически сровнен с землёй примерно за сутки до подхода наземных сил.
«Если руководство чёрно-белых духов капитулирует, то эта затянувшаяся командировка, наконец-то, закончится», — подумал Иван, заряжая в свой НК-94 полный магазин.
Он больше не желает вооружаться ничем иным, кроме этого карабина: АК-74М его больше не устраивает, FN FAL и HK G3, которыми вооружаются некоторые миротворцы, ему тоже не нравятся, а всё потому, что у них недостаточная мощность патрона.
НК-94 бьёт точно и очень мощно, убойнее, чем СВД, поэтому противнику редко требуется больше одного попадания.
Дульная энергия пули калибра 6 миллиметров составляет 3967 Джоулей, что почти в три раза выше, чем у пули калибра 5,45 миллиметров — этого хватает, чтобы почти гарантировать смерть противника при попадании в туловище.
НАТОвские бронежилеты, которыми массово оснащаются духи, в большинстве своём являются противоосколочными и не предназначенными для удержания даже попаданий пуль калибра 5,45 миллиметров, а пуля НК-94 пробивает эту броню и тело носителя насквозь, вдребезги разбивая встречающиеся по пути кости.
Новейшие советские бронежилеты 6Б10, которые миротворцы начали получать первыми, тоже ничего не могут поделать с патроном 6×49 миллиметров, впрочем, как и с патроном 7,62×51 миллиметр, поэтому тут, будто бы, паритет.
— Константиныч, на разведку! — приказал Иван, когда взвод достиг подступов к стадиону.
Им на прикрытие направили БМПТ, поэтому успех практически гарантирован, но необходимо соблюдать порядок действий, чтобы избежать глупых и ненужных потерь.
Варенцов убеждён, что он до сих пор жив только потому, что одинаково серьёзно относится ко всем видам духов — и афганским, и югославским, и африканским…
Разведгруппа зашла на территорию небольшого стадиона, огороженного забором из сетки-рабицы и оснащённого ступенчатой трибуной.
Несколько минут ничего не происходило, а затем началась стрельба.
— Духи за трибунами!!! — сообщил сержант Михалёв. — Мы отходим!
  
Взвод открыл огонь по трибунам, а затем в дело вступила и БМПТ, открывшая огонь из 30-миллиметровых автопушек.
Взводный гранатомётчик отстрелялся по трибунам из РПГ-7, а спустя секунду БМПТ выпустила туда же две осколочно-фугасные ракеты.
— «Гагат-2», это «Кречет-4», — раздалось из динамика рации.