Петербургский врач 1 (СИ)

И да, он действительно очень похож на бандита, как я отметил при первой встрече.
Кудряш мигом добежал до незнакомца, ухватил его за ворот сюртука и рывком дёрнул на себя.
— Пусти! — закричал мужчина. — Пусти, скотина!
Кудряш молча сделал подсечку, и мужчина полетел на пол. Со сдавленным криком тело грохнулось о паркет. Сюртук мужчины при этом затрещал, ткань не выдержала, плечо разошлось по шву, и из внутреннего кармана посыпалось содержимое. По полу раскатились монеты, какие-то бумажки, и несколько одинаковых прямоугольников плотного картона — визитки.
  
Извеков стоял, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышал. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Он не двигался с места, только следил за происходящим выпученными глазами. Аж удивительно. Такой огромный, и так испугался. Вбежавший был вдвое меньше его. Похоже, Извеков наглый только когда знает, что не получит сдачи.
— Я тебя засужу! — хрипел мужчина с пола. — Я до министра дойду! До государя! Ты мне за всё ответишь! Негодяй! Подлец! Вор! Мошенник! Предатель!
Кудряш ловким движением завёл ему руку за спину. Мужчина взвыл от боли.
— Тихо, — сказал Кудряш. — Тихо. Не дёргайся.
Он поднял мужчину с пола, не отпуская заломленной руки, и потащил к двери. Тот, несмотря на боль, пытался сопротивляться, упирался ногами, но Кудряш волок его легко, словно он ничего не весил.
Извеков отлепился от стены и сделал несколько неуверенных шагов. Поднял свою трость. Руки у него дрожали.
Через минуту вернулся Кудряш. Он чуть запыхался. Лицо у него было расстроенное и даже виноватое.
Извеков повернулся к нему. Бледность на его щеках сменилась нездоровым румянцем.
— Лёня, — тихо и с угрозой сказал он. — Пойдём-ка со мной.
Они прошли в кабинет. Дверь закрылась.
Я остался один.
Несколько секунд я сидел неподвижно, прислушиваясь. Из-за двери доносились голоса — сперва тихие, потом Извеков начал повышать тон. Чтоб почти все слышать, даже подходить не пришлось.
— Это что такое⁈ — Теперь он уже орал в полную силу. — За что я тебе плачу деньги⁈ За что⁈
Дальше был приглушённый голос Кудряша. Я не мог разобрать слов.
— За то, чтобы такие ко мне не приходили! — продолжал Извеков. — Ты понимаешь, болван, что могло случиться⁈ Он же напрочь свихнулся! Почему дверь была открыта? Кто ее не запер? Почему ты не проверил? К нам может заходить кто угодно⁈
Снова ответ Кудряша — кажется, он оправдывался.
— Не можешь сам следить — пусть тебя подменяют! Мне плевать, как ты это устроишь! Найди кого-нибудь из своих!
Голос Кудряша стал громче:
— Алексей Сергеевич, там же еще дворник есть… Я не могу постоянно смотреть за дверью…
— Дворник⁈ — взревел Извеков. — Кто такой дворник⁈ Я тебе плачу достаточно! Не нравится — проваливай! Возвращайся к тому, чем занимался раньше, пока снова в тюрьму не загремишь! Я лучше найму пять дворников, и пусть сидят на лестнице!
Тишина. Потом тихий голос Кудряша — примирительный, почти просительный.
— Чтоб в первый и в последний раз, — отрезал Извеков. — Слышишь меня? В первый и в последний!
Я встал из-за стола и быстро подошёл к рассыпанным по полу вещам. Присел на корточки.
Визитки лежали веером — четыре штуки. Я поднял две из них.
Плотный картон, слегка пожелтевший. Никакой роскоши, никаких завитушек — строгий типографский шрифт, сероватая бумага. Визитка человека небогатого, но уважающего приличия.
Илья Семёнович Клюев, прочитал я. Торговец мануфактурными товарами. Склад и контора: С.-Петербург, Графский переулок, дом 7. Приём с 10 до 6 часов.
Торговец. Обычный торговец мануфактурой. Не буйный пьяница, не сумасшедший. Человек с визитными карточками, с конторой, с приёмными часами.
Такие люди без причины не вламываются к врачам с криками «подлец» и «тюрьма».
Я быстро сунул визитку в карман, вторую положил обратно на пол, к остальным. Выпрямился, вернулся к столу и сел.
Дверь кабинета открылась.
Первым вышел Кудряш. Лицо у него было мрачное, уголки рта опущены. Не посмотрев на меня, он прошёл мимо на лестницу.
— Дмитриев!
А это голос Извекова. Я встал и вошёл в кабинет. Чего ж тебе нужно то? Хочешь мне рассказать, что я тоже должен следить за дверью?
Он стоял у сейфа. Дверца была открыта. Извеков перебирал что-то внутри. Я услышал шелест бумаги.
Лицо у него было мрачное, недовольное. Злобный румянец ещё не сошёл со щёк.
— Подойди, — буркнул он, не оборачиваясь.
Я подошёл. Он вытащил из сейфа несколько купюр, пересчитал их толстыми пальцами.
— Жалованье, — сказал он и протянул мне деньги. — Тридцать пять рублей.
Я взял. Три красных десятирублёвки и синяя пятёрка. Жалованье за месяц. Насколько я мог понять, это не много и не мало — обычное жалованье мелкого конторского служащего.
Извеков смотрел на меня исподлобья. Потом снова полез в сейф, достал ещё три пятирублевых купюры и протянул мне.
— И вот ещё, — сказал он. — Это… от меня.
Он помолчал. Маленькие глазки буравили мое лицо.
— Не вздумай никому говорить о том, что сегодня случилось. Понял?
— Понял, Алексей Сергеевич.
— Не было никакого человека. Ничего не было. Ясно? Ни с кем не обсуждать.
— Ясно.
— Он… сумасшедший, — сказал Извеков с неуверенностью в голосе. — Не в себе. Когда-то, очень давно, он обращался ко мне за помощью. Уже не помню, с чем, но я сделал, что мог. А он, похоже, решил, что я его обманываю. Вот из-за такого и начинаешь ненавидеть медицину. Да, точно. Ненавидеть!
Он захлопнул сейф, повернул ключ. Потом взял со стола перчатки, надел их, подхватил трость.
— Я ухожу.
Он вышел из кабинета. Я — следом. Он запер дверь, сунул ключ в карман. Потом прошёл через приёмную к выходной двери на лестницу.
Это было странно. Обычно он пользовался внутренним ходом, уходил и приходил через смежную квартиру, где жил. А тут — через приёмную.
Может быть, хотел проверить, не вернулся ли тот человек? Или там его ждали?
Дверь хлопнула. Шаги на лестнице затихли.
Я вернулся к столу. Сел. Пятьдесят рублей лежали у меня в кармане. И визитка.
Через несколько минут пришла Акулина, уборщица. Она охала, качала головой, собирая с пола рассыпанные деньги и бумаги. Визитки сгребла вместе с монетами, ссыпала всё в карман фартука.
— Что тут было-то? — спросила она, больше у самой себя, чем у меня. — Господи, помилуй…
Я не ответил.
И действительно, что здесь было? Торговец мануфактурой, человек с визитными карточками и конторой в Графском переулке, ворвался к частному врачу, называя его подлецом и грозя тюрьмой. И Кудряш, человек с бандитской рожей и тюремным прошлым, выбросил его на улицу как бродячую собаку.
Я достал визитку, посмотрел на неё ещё раз.
Графский переулок, дом 7. Если что, можно будет наведаться туда.
Очень хотелось узнать, что связывает этого торговца с Извековым. Обычно люди не кидаются на врачей. Тут не простая обида, тут что-то большее. Тюрьмой за простую обиду не угрожают. И слова «дойду до министра, дойду до царя». В рассказ Извекова я, разумеется, не поверил. Он явно сочинил его для меня, на ходу. Никакой Клюев не сумасшедший.
Его визитка у меня. Пусть лежит на всякий случай. Мало ли что. Карман она не утянет.
До семи часов я просидел за столом, листая медицинские журналы. Статьи о лечении сифилиса ртутными втираниями, о пользе кумыса при чахотке, о новом методе определения беременности.
Потом немного полистал газеты.
Запомнилось вот что.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
О ПИЯВКАХ ОСОБОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ
В продажу поступили
пиявки лечебные, крупные, отборные,
  
доставленные по особому заказу
из дальних южных водоёмов Востока,
где природа отличается редкой чистотой и силой.
Сии пиявки:
отличаются размерами и необыкновенной живостью характера;