Петербургский врач 1 (СИ)

Первый пациент явился, как и было записано, в двенадцать. Я впустил его в приёмную и попросил обождать, пока доложу доктору. Человек этот сразу показался мне странным — вернее, странным было его появление здесь, у Извекова.
Лет пятидесяти, в поношенном, хотя и аккуратном сюртуке, с тем особенным выражением лица, какое бывает у мелких чиновников, всю жизнь просидевших за одним столом. Воротничок чистый, но уже пожелтевший от многочисленных стирок. Ботинки стоптанные, хотя и начищенные до блеска. Типичный коллежский регистратор или что-то в этом роде — человек, которому визит к дорогому частному врачу должен был стоить половину месячного жалованья.
  
— Пожалуйте, — я распахнул дверь кабинета.
Посетитель — как выяснилось позже, Семён Прохорович Чухнин, письмоводитель из какой-то конторы — вошёл и тут же остановился, растерянно оглядываясь.
— А где же Алексей Сергеевич?
Я притворил дверь и остался слушать.
— Алексей Сергеевич в отъезде, — донёсся спокойный голос Кострова. — Я его коллега, доктор Костров. Чем могу служить?
— В отъезде? — В голосе Чухнина слышалось неподдельное огорчение. — Вот незадача-то…
— Присаживайтесь, прошу вас. Расскажите, что вас беспокоит.
Скрипнул стул. Потом — тяжёлый вздох.
— Да я, знаете ли, к Алексею Сергеевичу привык уже. Как увижу его — так, ей-богу, наполовину уже выздоровел! Глыба, а не человек! Посмотрит этак строго, скажет что-нибудь своим басом — и сразу чувствуешь: вот он, настоящий доктор, всё знает, всё вылечит.
— Понимаю, — мягко ответил Костров. — Но я постараюсь вам помочь. На что жалуетесь?
— Да вот, насморк замучил. Третью неделю уже. Нос заложен, голова тяжёлая, ночью не сплю толком — дышать нечем. На службе уже косятся — сморкаюсь без конца, неприлично даже.
— Позвольте осмотреть.
Наступила тишина. Костров смотрел молча, сосредоточенно, лишь изредка прося пациента повернуть голову или открыть рот.
— Катар верхних дыхательных путей, — наконец объявил он. — Ничего опасного, но лечить нужно, иначе затянется ещё на месяц.
— И что же прикажете делать?
— Во-первых, паровые ингаляции — тёплые, с шалфеем. Дважды в день, утром и вечером, минут по десять. Накрываетесь полотенцем над тазом с горячим отваром и дышите.
— Понял!
— Во-вторых, промывание носа. Тёплая вода с солью — чайная ложка на стакан. Втягиваете одной ноздрёй, выпускаете другой.
— Масляные капли с миндальным маслом — по три капли в каждую ноздрю перед сном. И смазывать нос изнутри борным вазелином, чтобы не сохла слизистая.
— И это всё?
— Почти. Тёплое питьё — молоко с мёдом хорошо помогает. Не курите. Шею держите в тепле, избегайте сквозняков и переохлаждения.
В принципе разумно, подумал я. Именно так и следовало бы лечить банальный ринит в эпоху до антибиотиков. Симптоматическая терапия, поддержка организма, время. Ничего лишнего, ничего вредного.
Но Чухнин, судя по звуку, не разделял моего одобрения. Стул скрипнул, пациент заёрзал.
— А вот Алексей Сергеевич, — начал он, — прописывал мне какой-то свой эликсир. Дорогущий, конечно, но зато чувствуешь, что это настоящее лекарство! Прямо так и пробирает! Чувствуешь себя лучше, когда принимаешь что-то такое… дорогое… горькое!
Я вздохнул. Вот она, психология во всей красе. Дорогое — значит действенное. Горькое — значит настоящее лекарство. И уже неважно, помогает или нет.
— Попробуйте пока это, — спокойно сказал Костров. — А если через две недели не станет лучше, Алексей Сергеевич вернётся и пропишет вам своё средство.
— Ну, разве что так…
Зашуршала бумага — Костров, видимо, выписывал рецепт.
Вернувшись, Чухнин спросил у меня:
— Как поживает Алексей Сергеевич?
— Отлично, — заверил я его. — Просто замечательно. Лучше всех.
И молча проводил его до двери.
Вот как это работает! Вот почему Извеков процветает. Люди сами хотят быть обманутыми. Им нужен театр — величественный доктор, дорогое снадобье, жуткий вкус настоящего лекарства. Им не нужно выздоровление, им нужно ощущение лечения.
Получается, Извеков даже не совсем мошенник — в том смысле, что он даёт людям именно то, чего они хотят. Желаете красивую склянку с золотой этикеткой? Пожалуйста. Хотите платить бешеные деньги за чувство, что о вас позаботились? Извольте. Алексей Сергеевич рад стараться.
За большие деньги, разумеется.
Второй пациент прибыл через час — солидный пожилой купец с окладистой седой бородой и брюшком, туго обтянутым жилетом. Этот явно мог себе позволить визит к любому врачу Петербурга.
— Судороги, доктор, — жаловался купец. — В икрах, по ночам. Проснусь — а ногу свело так, что хоть криком кричи. Жена пугается, думает — помираю.
— Как давно это началось?
— Да с середины лета, почитай. Сначала редко было, а теперь почти каждую ночь.
— Как питаетесь? Много ли ходите?
— Да что там ходить? В лавке сижу, потом домой в пролётке. Ем хорошо, грех жаловаться.
Костров задавал ещё вопросы — о других болезнях, о привычках, о том, сколько купец пьёт чаю и водки. Потом осматривал ноги — пациент кряхтел и охал.
— Думаю, ничего опасного, — наконец сказал Костров. — Пропишу вам тёплые ванны для ног перед сном. Растирание икр камфорным маслом. И постарайтесь больше двигаться. Делать хотя бы прогулки по вечерам.
Купец забурчал что-то одобрительное. Это его устраивало. Процедуры ясные, даже приятные.
А я стоял за дверью и думал: магний. Ночные судороги в икроножных мышцах — классический симптом дефицита магния. В моё время это был бы один из первых вопросов, о котором думает любой грамотный терапевт. Однако здесь, в 1904-м, о минеральных дефицитах знали мало. Хотя были минеральные воды и магнезиальные источники.
Костров тем временем заканчивал приём, прощался с пациентом. Купец ушёл, довольный и успокоенный.
Я выждал минуту. Потом решился.
— Павел Михайлович, — я вошёл в кабинет, стараясь выглядеть как можно более скромно, — можно вас отвлечь на минуту?
Костров поднял голову от бумаг:
— Конечно, можно. Что случилось?
— Я вот думал о том купце… с судорогами. Извините, дверь была закрыта неплотно, я кое-что услышал…
— И что же?
Я помедлил, подбирая слова. Нельзя говорить слишком уверенно и компетентно — это вызвало бы оторопь.
— Я читал в журналах… там писали, что ночные судороги иногда бывают от недостатка каких-то веществ в организме. И магний упоминался. А что, если бы прописать этому купцу, например, магнезиальные воды — ессентуки там, или что-то подобное? Глядишь, и помогло б.
Костров смотрел на меня с изумлением. Несколько секунд он молчал.
— Откуда ты это взял? — наконец спросил он.
Манера общения его была все-таки забавной. Он обращался ко мне то на «ты», то на «вы», по-всякому. Хотя, согласно нынешних правил, вполне мог на «ты». Статус у него выше. Целый доктор, а я всего лишь скромный секретарь.
Я пожал плечами:
— Читаю много. Журналы медицинские, что Алексей Сергеевич выписывает. И думаю над этим. Мне интересно.
— Интересно? — Костров прищурился. — Интересно о медицине думать?
— А что тут такого? Я же в приёмной сижу, пациентов вижу, иногда слышу, на что они жалуются. Поневоле начнёшь задумываться.
Доктор помолчал, постукивая пальцами по столу.
— Совет, в принципе, хороший, — признал он наконец. — Хоть я и не уверен полностью, что магний напрямую связан с судорогами. Но минеральные воды в любом случае не повредят… а пользу могут принести. Но все-таки, откуда такие познания? Я и сам журналы читаю, но об этом не встречал ничего.
Я неопределенно развел руками.
— Читаешь, значит — повторил Костров задумчиво. — Что ж, похвально. Но будь осторожен — Алексей Сергеевич не любит, когда ему дают советы.
  
— Я знаю, — ответил я. — При нём и не заикнусь.
Костров кивнул, а потом предложил вместе пообедать и поговорить. Я радостно согласился, хотя виду не подал. На этой работе с мошенником-доктором и бандитом в его подчинении Костров казался мне островком нормальности.