Петербургский врач 1 (СИ)

Четвёртый этаж встретил меня привычной тишиной. Я отпер свою дверь, вошёл в комнату и зажёг свет.
Первым делом я осмотрел мои чашки с хлебом. Ура! Плесень появилась и разрасталась! Пушистые серо-зелёные, желтые, серые островки покрывали некоторые куски. Другие отставали, но тоже подавали надежды. Некоторые держались нетронутыми, но их время придёт.
Я присел на кровать и вдруг замер.
  
Тишина.
Абсолютная, мёртвая тишина.
Я только сейчас по-настоящему обратил на это внимание. Четвёртый этаж, три квартиры — и ни звука.
Я встал и подошёл к двери. Открыл её, выглянул на площадку. Три двери. Моя квартира двенадцатая. Справа — одиннадцатая, напротив — десятая.
И в них никто не живет.
Я это, разумеется, знал, но не обращал внимания. На соседей и разговоры просто не оставалось ни времени, ни сил. Обычно я просто здоровался при встрече.
Но теперь это показалось мне странным. Доходный дом в центре города, пусть старый и плохонький — и почти целый этаж пустует? В Петербурге за каждый угол дерутся, здесь в подвалах живут семьями и чердаки переоборудуют под жильё. А тут — три квартиры, и только я один.
Меня охватило любопытство. Я спустился вниз, к Аграфене.
Она была у себя, на кухне — вечно она там возилась с чем-то. Эта женщина, кажется, никогда не отдыхала. Увидев меня, подняла брови.
— Что-то случилось, Вадим Александрович?
— Нет, благодарю. Я по другому делу. Скажите, а почему у меня на этаже никто не живёт?
Она с изумлением посмотрела на меня.
— Так про то все знают!
— Много работы, забываю все на свете. Скоро забуду, как меня зовут, и какой век на дворе, — пошутил я.
Аграфена поставила кастрюлю на плиту, вытерла руки о передник, продолжая глядеть на меня удивленным взглядом.
— Одиннадцатая — это не квартира, — наконец сказала она, понизив голос. — Её как чердак сделали, даже хуже. Там места нет совсем. Странно придумали, когда дом строили, ну да в этом городе всё возможно. Удивляться нечему. А потом еще и переделывали вроде как, стену подвинули. Это еще до меня было.
— А десятая?
Она перекрестилась.
— В десятой нечистая сила живёт.
Я не удержался от улыбки:
— Кто, простите?
— Нечистая сила, — повторила Аграфена совершенно серьёзно. — Вы не смейтесь, Вадим Александрович. Забыли что ли, как сами с этим соглашались.
— Да я соглашался так, чтоб не спорить… Не слишком я верю в привидения. А сейчас много изучаю медицину, и стал совсем научно смотреть на вещи. Прямо беда! Хочу все знать подробно.
Она нахмурилась.
— Много лет назад это началось. Квартира хорошая, две комнаты, кладовка при них — почти как третья. Окна во двор, тихо. Я её сдавала, люди жили. Только вот несчастье — все, кто там селился, быстро начинали болеть.
— Болеть?
— Именно. Жильцы — муж с женой, приличные люди — оба слегли. Думали, простуда. А потом жена умерла. Муж съехал, рассказывал, что в квартире как-то странно. Я решила — случайность. Пустила других. Те продержались три месяца. Опять болезнь. Потом студент поселился. С деньгами, родители обеспеченные, захотел большую квартиру, чтоб не в комнате ютиться. Говорил, прям как вы — суеверия всё это, мракобесие. Через полгода его на Волково свезли. И кроме этого еще было много чего.
Я слушал со скептическим выражением на лице.
— И вы решили, что это нечистая сила?
— А что же ещё? Даже священника звали, он квартиру освятил. Не помогло. Следующие жильцы тоже заболели, уехали, еле выжили. После этого я решила — всё, не буду грех на душу брать. Можно было бы, конечно, сдать кому-нибудь приезжему, обманом, они ведь не знают ничего. Но я так не могу. Совесть не позволяет.
— А что за болезни были у людей?
— Кашляли, постоянно болели, легкие портились… Силы у людей исчезали мгновенно, почти через неделю. Голова болела, насморк постоянный, сыпи… Нервы расстраивались, сердце выпрыгивало… Да все, что только бывает на свете! Спали — считай что и не спали, мерещилось в полусне не знамо что… Хотя, наверное, и не мерещилось. Всамделишно разные твари приходили и пили кровь из людей. Клялась мне женщина, что ночью к ней на грудь сел кто-то темный, с горящими глазами, и она задыхаться начала!
— Понятно, — сказал я задумчиво. — А квартира, значит, хорошая?
— Отличная. Две комнаты светлые… ну как, для города нашего светлые. И кладовка — в ней даже окошко есть, маленькое. Можно жить и жить, кабы не эта напасть.
Я кивнул Аграфене и поднялся к себе.
Нечистая сила. Надо же. В двадцатом веке, в столице — и такие суеверия. Хотя чему удивляться? Люди верят в то, чего не понимают. Болезнь без видимой причины, смерть без объяснения — конечно, это происки дьявола. Чего же ещё?
Но я в нечистую силу верил не слишком. Есть бактерии, вирусы, токсины, яды. Есть плохая вентиляция, есть утечки газа, есть отравленная вода. Есть десятки, сотни причин, по которым люди могут болеть в конкретном помещении. И ни одна из них не связана с потусторонним миром.
Я лежал на кровати, глядя в потолок, и думал.
Две комнаты. Кладовка с окном. Это было бы идеально для моих целей. Отдельное помещение под лабораторию, где можно создать хоть какое-то подобие стерильности. Место для оборудования, для материалов. Не эта крошечная комнатушка, где я сплю, ем и провожу эксперименты на одном и том же столе. Пенициллином я ограничиваться все-таки не собираюсь, и мне нужно место. Как оплачивать квартиру больше моей — вопрос второй… к нему я еще вернусь. Может то, что квартира «нехорошая», поможет сделать для меня скидку… почему бы и нет. Я вампиров и привидений не боюсь. Это они меня пусть боятся.
Решение созрело само собой. Я дождался, пока дом затихнет окончательно. Прислушался — внизу перестали скрипеть половицы, стихли последние голоса. Посмотрел на часы: половина двенадцатого. Самое время.
Я взял керосинку, спички и большую отвёртку, которую нашёл в ящике стола еще давно. Вот она и пригодилась. Не думаю, что замок мощный. Что-нибудь с ним сделать смогу.
Вышел на площадку. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то внизу капает вода. Я подошёл к десятой квартире.
Замок, как я и предполагал, оказался старым, проржавевшим. Видно, что его не открывали годами. Я вставил отвёртку в щель между дверью и косяком, надавил. Дерево затрещало, причем слишком громко в ночной тишине. Я замер, прислушиваясь. Никто не проснулся, никто не вышел на шум.
Ещё одно усилие — и язычок замка поддался. Дверь открылась с протяжным скрипом.
Я взял лампу и шагнул внутрь.
Готовый к отражению атаки нечистой силы, хм.
Шутки шутками, а отвертку держал, как кинжал, наизготовку. Забавная штука — психология. Будь ты хоть совсем смелый человек, атмосфера может давить так, что бессознательно приготовишься к тому, о чем знаешь, что его не может быть. Наши древние предки, заходя в пещеру, чувствовали себя неуютно, и это с тех пор впечаталось в гены.
Ну да ладно. Меня ведь сейчас никто не видит!
Первое, что я встретил за порогом — затхлость. Воздух здесь стоял неподвижно, наверное, уже несколько лет. Пахло пылью, сыростью, чем-то неопределённо-гнилостным. Я невольно задержал дыхание.
Но квартира действительно была хороша. Даже в тусклом свете были видны высокие потолки (повыше, чем у меня, в старых петербургских домах такое бывает), большие окна, просторные комнаты. Обоев на стенах — древние, но еще крепкие. Пол деревянный, местами чуть вспученный от сырости, но целый.
Я прошёл дальше, осматриваясь. Первая комната — гостиная, должно быть. Вторая — спальня, чуть меньше. И кладовка — действительно почти как комната, с маленьким окошком под потолком.
  
И — я не поверил своим глазам — выключатель на стене. Нет, не для газа! Я щёлкнул им — и под потолком загорелась электрическая лампочка. Тусклая, запылённая, но работающая.
Электричество. В пустующей квартире, которую не сдают уже несколько лет. Видимо, его просто не отключили — забыли или не посчитали нужным. Получается, эта квартира престижнее моей, и к ней провода протянули. Гм, даже не знал, что такое бывает. А электричество для моих опытов нужно очень. Газ светит тускло, а мне много чего рассматривать.