Петербургский врач 1 (СИ)

— Я работаю секретарём у доктора Извекова, — пожал плечами я. — Вот и все… Некоторые его методы лечения мне не нравятся.
— Секретарём, — она задумчиво покачала головой. — Странный секретарь, который знает о лекарствах больше, чем именитый доктор.
Я промолчал.
— Впрочем, это неважно, — она снова улыбнулась. — Важно то, что вы помогаете мне. И я этого не забуду.
Повисла пауза. За окном кричали чайки, доносился далёкий гудок парохода.
  
— Я так люблю море, — вдруг сказала Анна, глядя в окно. — Когда я была маленькой, папенька возил меня в Ниццу. Там такая синева, такой простор… Знаете, о чём я мечтаю?
— О чём?
— О кругосветном путешествии, — она прижала ладони к груди. — Увидеть Индию, Китай, Японию… Острова в Тихом океане, где растут пальмы и песок белый, как сахар. Австралию, где живут странные звери, которые носят детёнышей в сумке. Америку… Весь мир!
— Вы обязательно увидите всё это, — сказал я. — Обещаю.
— Обещаете? — она лукаво прищурилась. — Смотрите, я запомню!
Я провёл у неё ещё несколько минут. Проверил пульс — почти ровный. Спросил о сне — спала хорошо, без кошмаров. Аппетит, как она сама сказала, вернулся. Все признаки указывали на то, что организм наконец получил то, чего ему не хватало, и начал восстанавливаться.
— Мне пора, — наконец сказал я, поднимаясь. — Завтра приду снова. Продолжайте пить раствор и есть. И лучше никому ни слова. Если дойдет до Извекова, будет беда.
— Ни слова, — она приложила палец к губам. — Это наш секрет.
Я вышел из комнаты, прошёл мимо горничной, спустился по лестнице — не лифтом же, черт побери! На улице глубоко вдохнул холодный невский воздух.
Получается. Не сглазить бы.
* * *
 Глава 18 
…Утром первым делом, ещё не умывшись, я осмотрел свои стекляшки с хлебом.
Островки. Сизо-зелёные, желтые, сероватые, похожие на крошечные бархатные подушечки, проступали на сероватом фоне мицелия. Я затаил дыхание, приблизив лицо почти вплотную к чашке. Характерная окраска, чуть припудренная, словно покрытая тончайшей пылью — споры. Плесень начала спороносить.
Я осторожно переставил чашку, чтобы рассмотреть её при лучшем освещении. Да, сомнений не оставалось: колонии Penicillium кое-где есть, и развиваются именно так, как должны были. Зеленовато-сизый цвет, концентрические кольца роста, характерная текстура — всё указывало на то, что я на верном пути.
«Превосходно», — тихо прошептал я, боясь спугнуть удачу.
Конечно, до настоящего пенициллина было ещё далеко. Но уже очень кое-что!
Вечером, когда вернусь с работы, начну первые пробы. Нужно проверить, как культура будет взаимодействовать с бактериями. Для начала — что-нибудь простое. Чем проще, тем лучше. Выбирать тут не приходится.
Я аккуратно накрыл плошки и отправился умываться.
Холодная вода взбодрила. Настроение, несмотря на пасмурное утро и предстоящий рабочий день у Извекова, было на удивление приподнятым. Может быть, дело было в плесени. А может быть, и в предстоящей встрече с Анной.
Какая же она замечательная. Её улыбка, её голос, её удивительная стойкость перед лицом болезни — всё это не выходило у меня из головы.
Я отжался пятнадцать раз на правой руке, потом столько же на левой. Очень неплохо! А дальше, надеюсь, будет еще лучше.
Одевшись и приведя себя в порядок, я занялся приготовлением раствора для Анны.
На этот раз всё было немного иначе. Вчера, возвращаясь с работы, я специально заглянул на рынок и в аптеку. Теперь на моём столе стояли: небольшая баночка светлого липового мёда, купленная у торговки, свежий лимон и пакетик риса. В аптеке я приобрёл «Гоммельский гематоген». В те времена он был не плиточный, а представлял собой флакон с густой темной жидкостью специфического сладковато-металлического вкуса.
Рис я отварил ещё с вечера, и теперь мутноватый отвар ждал своего часа в стеклянной бутылке. Я отмерил нужное количество, добавил щепотку соли, хлорида калия, чайную ложку соды, три ложки мёда вместо сахара. Размешал. Выжал сок из половины лимона, влил в раствор.
Жидкость в бутылке тут же отозвалась радостным шипением. Сода вступила в реакцию с кислотой, и на поверхности рисового отвара поднялась густая, пузырящаяся белая шапка.
Получившаяся жидкость выглядела куда более аппетитно, чем мой первоначальный вариант. Рисовый отвар придавал ей лёгкую молочную мутность, мёд — золотистый оттенок, а лимонный сок — едва уловимый свежий аромат. Я попробовал каплю на язык: приятно, чуть сладковато, с лёгкой кислинкой. Ане должно понравиться.
Лимонная кислота — не просто для вкуса. Она поможет лучшему усвоению минералов, а витамин C, пусть его там и немного, поддержит ослабленный организм. Мёд — природный антисептик и источник легко усваиваемых сахаров, куда полезнее рафинированного белого сахара. Рисовый отвар успокоит желудок и обеспечит дополнительными углеводами.
Гематоген тоже хорошая штука. Альбумин, полученный из бычьей крови -отличное средство при анемии и общем истощении. Анна наверняка страдает от пониженного гемоглобина после своей болезни, и гематоген поможет восстановить силы.
Я перелил раствор в чистую бутылку, тщательно закупорил и уложил в портфель рядом с гематогеном. Всё было готово.
К Аграфене на завтрак я спустился в прекрасном расположении духа. Графиня, как обычно, хозяйничала у плиты, помешивая что-то в большом котле.
— Доброе утро, Вадим, — кивнула она. — Каша нынче пшённая.
— Благодарю, Аграфена Тихоновна.
Я съел свою порцию, сразу расплатился и пошел на работу.
В одиннадцать явился первый пациент. Господин средних лет, невысокий, полноватый, с окладистой русой бородой и красным носом. Одет он был добротно, но без претензий на роскошь — сюртук хорошего сукна, начищенные, но слегка поношенные ботинки. Купец, определил я, или, может быть, приказчик в крупной конторе.
— Михайлов, — представился он, шумно сморкаясь в огромный клетчатый платок. — К Алексей Сергеичу. Продуло меня, будь оно неладно.
Я проводил его к дверям кабинета.
Когда пациент скрылся за дверью, я, в очередной раз повинуясь профессиональному любопытству, решил послушать. Мало того, что интересно, еще и просто необходимо знать, как здесь лечат. И пусть я в результате получу минус к карме, точнее, к статусу «приличного человека». Дело того стоит.
— … кашляю третий день, — жаловался Михайлов. — И в голове тяжесть, и кости ломит…
— Горло покажите, — пробасил Извеков. — Шире. Ещё шире. Гм-м… Так-так.
Ничего интересного. Обычная простуда, судя по симптомам. Я даже примерно знаю, что Извеков ему назначит. Не первый пациент при мне к нему с такими симптомами. Горячее питье, малина, спирт (водка) на ночь — да, именно так! Аспирин, антипирин, кодеин, камфора, полоскание содой, ментол в вазелине от насморка и тому подобное. А еще портвейн в качестве общеукрепляющего (серьезно!). Вместе с рыбьим жиром. Еще, как я читал, в те времена давали мышьяк в микродозах, но это уже только совсем «дикие» врачи, Извеков таким не занимался. В том, что мышьяк полезен (или хотя бы нейтрален) для здоровья, начинали ходить большие сомнения даже в самых твердолобых умах.
И тут я услышал:
— Боже мой!
Причем шепотом. Чтоб в кабинете не услышали.
Обернувшись, я увидел Леонида Кудряша — он заглядывал из приемной на меня с мерзкой улыбкой.
  
Как он подкрался? От двери до кабинета — почти три десятка шагов, и пол здесь паркетный, скрипучий. Но я не слышал ничего. Проклятье. Потерял я осторожность, и очень зря.
— Боже мой, — повторил Кудряш, притворно округляя глаза. — Секретарь подслушивает под дверью! Как нехорошо-то, а? Как некрасиво! Разве приличные люди подслушивают⁈
Я молчал. Сказать было нечего.