Развод. Попробуй, верни меня! (СИ)

— Безо всякой причины? — повышаю голос я, чувствуя, как в висках стучит кровь. — Ты в моем доме, в моем халате!
Кирилл делает шаг вперед, и я вижу в его глазах что-то странное. Не злость, не раскаяние, а… удовлетворение. Он что, получает удовольствие от этой сцены?
— Диана, успокойся, — говорит муж снисходительным тоном. — Ты ведешь себя как истеричка.
— Истеричка? — повторяю я, и голос звучит опасно тихо. — Знаешь, Кирилл, любая нормальная женщина истерила бы. Когда узнала, что муж спит с лучшей подругой целый год.
  
Аня вздрагивает и бросает умоляющий взгляд на Кирилла.
— Год... — повторяет он задумчиво, словно пытается вспомнить. — Да нет, Диана. Ты все преувеличиваешь.
Он врет. Прямо мне в лицо. И даже не краснеет.
— Преувеличиваю?
— Диана, ну сколько можно… — вмешивается Аня.
— Заткнись! — рычу на нее.
— Не ори на Аню, — одергивает меня Кирилл, и в его тоне появляется жесткость. — Она не виновата в том, что между нами случилось.
— Ах, не виновата? — взлетают мои брови. — А кто виноват? Ты? Или я, наверное? Плохая жена была?
— Не плохая, — мягко говорит Кирилл, и от этой мягкости хочется его ударить. — Дело не в этом.
— Ты прав, — киваю я. — Дело не в этом. А в том, что люди перестают ценить то, что имеют, и меняются. Например, ты превратился в лживое, подлое ничтожество.
Лицо Кирилла каменеет.
— А ты — в озлобленную стерву, которая устраивает сцены в собственном доме!
— В собственном доме, говоришь? — Я оглядываю кухню. — А мне показалось, что это уже общежитие, раз ты таскаешь сюда кого ни попадя!
— Не будь смешной, — отмахивается Кирилл. — Аня здесь временно. У нее сейчас сложная ситуация дома.
— Да, — подключается Аня и смотрит на Кирилла. В ее голосе звучит обида. — А Диана хотела меня выгнать на улицу голышом, Кирилл!
— Ты действительно хотела ее выгнать? Что за детский сад? — спрашивает он у меня, приподнимая бровь.
— Детский сад? Это ты привел свою подружку в наш дом и одел ее в мои вещи!
— Наш дом, — повторяет он, делая ударение на слове «наш». — Помнишь это слово, Диана?
Его тон становится жестче, и я понимаю: он злится. Не из-за Ани, а из-за того, что я ушла. Из-за того, что посмела его ослушаться.
В этот момент Кирилл подходит к Ане и обнимает ее за плечи, и этот жест как нож по сердцу.
— Никто тебя не выгонит, — успокаивает он ее, но смотрит при этом на меня. — Правда, Диана?
В его голосе вызов. Он проверяет меня. Хочет посмотреть, на что я способна.
— Еще как выгоню, — отвечаю я, скрестив руки на груди. — И тебя вместе с ней, если понадобится.
Кирилл смеется — коротко и зло.
— Это и мой дом, дорогая. Половина его моя. И я могу приглашать сюда кого захочу.
— Можешь, — соглашаюсь я. — Вот только не одевать в мои вещи.
Я киваю на халат на Ане.
— Снимай его, — говорю ей напрямую, игнорируя Кирилла. — Немедленно.
— Диана, — предупреждающе произносит муж.
— Что Диана? — взрываюсь я. — Ты думал, я промолчу? Стерплю, как твоя шлюха в моих вещах хозяйничает на моей кухне?
Аня всхлипывает, прижимается к Кириллу сильнее.
— Не смей так с ней разговаривать, — холодно говорит он.
— А как мне с ней разговаривать? — кричу я. — Она спала с моим мужем год! Целый год! Ты защищаешь ее?
— Я защищаю человека, которого ты унижаешь в моем доме, — отвечает Кирилл, и в его голосе появляется та самая интонация, которую я помню по нашим худшим ссорам.
— В твоем доме? Сам только что сказал: в нашем. И вчера ты умолял меня вернуться в НАШ дом!
— Умолял? — усмехается он. — Предложил тебе одуматься. Разница есть.
Я смотрю на них: на Кирилла, обнимающего эту размазню, на Аню, которая старается казаться беспомощной жертвой, и осознаю: он хотел именно этого. Хотел, чтобы я пришла и увидела их вместе. Хотел причинить мне боль.
— Знаешь что, — говорю я, — устраивайтесь тут как хотите. Мне нужны документы.
Я разворачиваюсь и выхожу из кухни, быстро поднимаюсь по лестнице за бумагами. В спальне хватаю папку с налоговой отчетностью и еще несколько важных бумаг.
Когда спускаюсь обратно, они стоят внизу, о чем-то тихо переговариваются, но замолкают, увидев меня.
Прохожу мимо, но Кирилл останавливает меня:
— Диана, подожди.
Я оборачиваюсь.
— Если ты вернешься... — начинает он.
— Что? — перебиваю я. — Ты откажешься от нее? Вышвырнешь свою подстилку?
Аня ахает от возмущения, но молчит.
Кирилл медлит с ответом, и это говорит мне все.
— Я так и думала, — усмехаюсь я. — Тебе нужны мы обе. Жена для приличия и любовница для развлечений.
— Это не так.
— Нет, именно так. И знаешь что самое смешное, Кирилл? Ты думал, что я вернусь, буду бороться за тебя. Что устрою скандал, буду плакать, умолять. Но я не стану.
Я иду в прихожую и уже открываю входную дверь, как вдруг Аня догоняет меня и шипит:
— Он меня любит! Не тебя, а меня!
Я останавливаюсь. Поворачиваюсь к ней и говорю с ядовитой улыбкой:
— Правда? Продолжай в это верить так же, как я верила, что у меня верный и любящий муж. Если надеешься, что с тобой будет по-другому, то ты дура.
Хлопаю за собой дверью и иду к машине, поджимая губы.
Уже в машине, отъезжая от дома, бросаю взгляд в окно гостиной.
Если бывшая подруга считает, что сможет и дальше тут жить на правах хозяйки, то сильно ошибается. Не сможет.
  
Глава 11. Упорство 80lvl
 
Диана
Я еду в налоговую, чтобы отвезти документы, и вспоминаю вчерашний телефонный разговор с Кириллом.
Позвонила ему специально поздно, около одиннадцати, когда он уже устроился дома со своей новой «сожительницей».
— Чтобы завтра ноги Ани не было в моем доме, — сказала без предисловий, как только он взял трубку.
— С чего это? — с гонором возразил Кирилл. — Я имею право приглашать гостей. Мы уже это обсудили.
— Да, имеешь. Как и я. В таком случае я приглашу бабу Зину и всех ее подружек. Пусть тоже погостят.
Кирилл прокашлялся, и в трубке воцарилось молчание.
Прошлое появление бабы Зины произвело на мужа неизгладимое впечатление. Видимо, он замолчал, как раз вспоминая ее визит на новоселье в нашем доме.
Зинаида Ильинична, родная сестра моей бабушки, всю жизнь жила в деревне, и «таких хором никогда не видала». А потому с азартом ребенка принялась исследовать наше новое жилище.
Разбила дорогущую статуэтку, которую компании Кирилла подарил мэр, потом ночью выпила полбутылки коллекционного виски. «Ну так он же туточки стоял, на виду, я думала, это для гостей». Потом она зашла в его кабинет «полюбоваться на вумные книжки» и умудрилась сломать дорогой кожаный стул, пытаясь отрегулировать высоту.
«Я хотела посидеть, как настоящий директор из сериалов!» — объясняла она потом. Затем Зинаида Ильинична, заскучав без работы, решила «помочь с уборкой» и перепутала средство для мытья посуды с какой-то мощной химией. В результате испортила итальянский диванный гарнитур в гостиной, который муж выбирал сам.
В общем, к концу ее визита у Кирилла дергался глаз, и он сам, лично, отвез ее на вокзал. Видимо, чтобы точно убедиться, что уехала.
— Ну так что, — усмехаюсь, — мне позвонить ей, пригласить?
— Не надо, — мрачно отозвался супруг.
— Отлично, я рада, что мы друг друга поняли.
На том и порешили.
Вскоре я паркуюсь у налоговой и иду внутрь. Слава богу, очереди нет, и я управляюсь буквально за пять минут, хотя думала, что это займет гораздо больше времени.
Смотрю на часы: сегодня я во вторую смену, и времени до первого приема еще прилично. Раз так, успею и в суд — подать заявление на развод.
  
Пока еду, размышляю, сообщать ли об этом Кириллу? В итоге решаю: нет, иначе он точно не даст мне проходу. Тем более свое намерение я ему уже и так озвучила. Пусть узнает, когда ему придет письмо.
В отличие от налоговой, тут есть очередь, поэтому приходится сидеть в коридоре и ждать. Подмечаю пару приблизительно наших с Кириллом лет. Впрочем, их сложно не заметить — так громко они ругаются. Устно делят все, при этом мужчина упоминает даже какой-то столовый набор. «Да подавись ты своими вилками, скотина!» — в сердцах восклицает женщина.