Развод. Попробуй, верни меня! (СИ)
Он достает телефон из кармана брюк, поднимает ладонь, приказывая мне молчать, и отвечает с широкой улыбкой:
— Привет, котенок.
Слушает Лизу, ходит по комнате.
А у меня сердце сжимается. Я представляю, как она вернется из лагеря загорелая, веселая, полная впечатлений, и узнает, что семьи больше нет. Что мама и папа разводятся. Что теперь все будет по-другому.
Видимо, дочка рассказывает Кириллу что-то смешное, потому что он заливается смехом. Так, словно у нас все хорошо, словно мы только что не обсуждали крах нашего брака.
И вдруг останавливается как вкопанный.
— Мама? Дома, рядом со мной. — Он переводит взгляд на меня. — Лиза тебе звонила, ты не ответила.
— Я забыла телефон в машине, — вспоминаю.
Кирилл передает мои слова и спрашивает:
— Сказать ей, чтобы перезвонила? А, хорошо, понял. Конечно, у нас с мамой все отлично. Ну, беги. Жду селфи на фоне моря.
Он кладет трубку.
«У нас все отлично», — отдаются эхом в голове его слова, пока я буравлю его взглядом.
М-да. Отличнее некуда.
— Что ты на меня так смотришь? Надеюсь, не ждала, что я стану портить дочери летний отдых? — осуждающе интересуется Кирилл.
— Разумеется, не ждала. Это совершенно точно не телефонный разговор.
Я перевожу дыхание и чувствую, как из меня словно выкачали остатки энергии. Больше не хочу слушать мужа. Даже быть тут, с ним рядом, не хочу.
— Ну так что, Кирилл, я повторю свой вопрос: тебе помочь собрать твои вещи или сам соберешь и съедешь?
Глава 6. Ты все поняла?
Диана
— И что ты скажешь Лизе, когда она вернется и узнает, что я тут больше не живу? Что выгнала ее отца из дома? — усмехается муж, и в этой усмешке столько самодовольства, что мне хочется хорошенечко его встряхнуть.
Я смотрю на него во все глаза.
— То есть теперь ты собрался прикрываться дочкой? — голос срывается на высокой ноте. — У тебя совесть есть?
Он пожимает плечами.
— Я просто говорю, как есть. Лиза меня любит. И она не поймет, почему мама вдруг решила выгнать ее любимого отца.
— Дочке уже пятнадцать, она не маленькая, — стараюсь говорить спокойно, но меня потряхивает. — Я все ей объясню, и она поймет. Поймет, почему мама больше не хочет жить с папой.
Кирилл качает головой, словно я говорю глупости.
— Диана, тебе нужно успокоиться и не рубить сплеча. Подумай здраво. Сейчас у тебя есть все: дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А что будет, если ты уйдешь?
Внутри меня что-то холодеет. Я не знаю, к чему он клонит, но мне это не нравится.
— Вообще-то, у меня есть работа, — фыркаю я.
— И сколько ты там зарабатываешь? — вдруг прищуривается муж, и я понимаю, о чем он.
Да, я неплохо получаю, но мой оклад не идет ни в какое сравнение с тем, сколько получает он.
— Лиза тоже привыкла к определенному образу жизни, — продолжает Кирилл, и в его голосе появляются стальные нотки. — У нее куча увлечений, репетиторы, кружки, летние лагеря. Танцы, английский, теннис. Ты сможешь все это ей обеспечить?
Сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что он прав: только на мою зарплату такой уровень жизни не потянуть.
— Уже начинаешь понимать, да? Это хорошо. Я не собираюсь лишать нашу дочь всего, что она любит только потому, что ты вдруг решила взбрыкнуть.
— Вообще-то, существует такое понятие, как алименты, — парирую я.
— Алименты? — изгибает бровь муж. — С моей стороны их не будет.
— С чего это? — округляю глаза я. — По решению суда…
Кирилл резко меня перебивает:
— Какого суда? Хотя да, ты права. Это ты будешь платить алименты, потому что Лиза останется жить со мной.
Его слова бьют не хуже пощечины. Я шагаю к нему, и руки сами собой сжимаются в кулаки.
— Ты не сможешь забрать ее у меня! Лизе не пять! Она сама сможет выбрать, с кем хочет жить!
— Именно, — кивает он и скрещивает руки на груди. — Она выберет сама.
И то, как он это говорит, то, как смотрит на меня — с такой уверенностью, с таким превосходством — заставляет меня понять: он собирается втянуть в это все дочь.
Он будет переманивать ее на свою сторону.
Рассказывать, какая плохая мама, которая разрушила семью из-за пустяков. Как она теперь не сможет обеспечить дочери привычную жизнь.
— Ты не посмеешь... — шепчу я, но голос предает меня, дрожит.
— А ты проверь, — усмехается муж. — И насчет работы... Тут вот какое дело, милая: сегодня она у тебя есть, а завтра может и не быть.
Кровь отливает от лица, и я чувствую, как ноги становятся ватными. Клиника, где я работаю... Ее директор — хороший знакомый Кирилла. Они вместе играют в гольф, встречаются в ресторанах, обсуждают деловые вопросы.
Я вспоминаю, как несколько лет назад мы с мужем договорились о моем переходе из государственной поликлиники в частный сектор.
Он сказал, что я уже набралась необходимого опыта, и хотел, чтобы я могла больше времени проводить с семьей, работать в более комфортных условиях. Мол, у него есть связи, он поможет. И помог. Тогда я была так благодарна... потому что и подумать не могла, что он использует это против меня.
— Я найду другую клинику. Город большой, рабочих мест много.
— Попробуй. У меня много друзей и знакомых, которых я могу попросить о небольшой услуге.
Внутри все холодеет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о какой именно «небольшой» услуге он говорит. Он сделает так, чтобы я не смогла устроиться на работу в приличную клинику. Не остановится ни перед чем.
— Ну, что молчишь? — усмехается Кирилл, но потом его лицо меняется, становится почти мягким. — Диана, пойми, я хочу сохранить нашу семью. И уходить из собственного дома никуда не собираюсь. Мы решим все вместе. Все будет как раньше. Я же люблю тебя, глупенькая.
Я оторопело смотрю на Кирилла, который только что пригрозил лишить меня работы, настроить против меня собственную дочь, а теперь заявляет, что все будет как раньше.
— Ну, успокоилась? — все тем же приторным, сахарным тоном продолжает муж. — Все поняла?
Я молчу в полном шоке, словно получила удар под дых.
Слова застревают в горле, а мысли разбегаются в разные стороны.
Как человек, с которым я прожила столько лет, может настолько хладнокровно ставить меня перед выбором: либо терпи измены и делай вид, что все хорошо, либо теряй все: работу, дом, достаток и, возможно, даже дочь?
Кирилл спокойно идет к мини-бару, словно только что не перевернул мою жизнь с ног на голову. Наливает себе воды из графина, пьет ее мелкими, размеренными глотками и смотрит на меня как удав на добычу, которая уже не может сбежать. В его взгляде читается холодная уверенность хищника, знающего, что жертва загнана в угол.
Все внутри кипит от бессилия и ярости. Хочется швырнуть в него что-нибудь тяжелое, стереть эту самодовольную улыбку с лица.
Манипулятор хренов! Неужели он действительно верит, что угрозами сможет заставить меня изображать счастливую семью? Или искренне считает, что все действительно наладится, стоит мне только смириться с его предательством? Что я стану послушной женушкой, которая закроет глаза на его похождения ради сохранения статуса и материального благополучия?
«Муж познается в разводе» — вспоминается фраза, на которую я как-то давно наткнулась в интернете. Тогда она показалась мне циничной и грубой. Вот уж точно не о нас. А теперь... теперь я понимаю, что за ней стоит.
Где тот мужчина, с которым я жила столько лет? Тот, кто приносил мне кофе в постель по утрам, кто поддерживал меня, кто говорил, что я самая красивая женщина в мире?
Да, Кирилл мог быть резким, даже жестоким, но только в работе. С конкурентами, недобросовестными поставщиками, нерасторопными сотрудниками. Никогда со мной. До этого дня.
Я лихорадочно соображаю, что делать. Мысли мечутся в голове, как взбесившиеся белки в колесе.
— О чем задумалась? — изгибает уголок губ в холодной усмешке муж, словно читает мои мысли. В его голосе слышится плохо скрываемое торжество.