Тагир. Девочка бандита (СИ)

Пес запрыгивает на моего обидчика, и мне удается выскользнуть.
Я обещаю себе, что больше никогда и никому не поверю. Никогда.
Сначала просто пячусь назад, а затем уже рву к воротам бегом.
Прямо сегодня я уеду. И у нас с ребенком начнется новая жизнь.
  
Глава 49
 
49
Есения
По вокзалу иду налегке.
Другие пассажиры тащат за собой тяжелые чемоданы, кто-то несет сумки, по несколько в каждой руке.
  
А у меня ничего нет. Только перепачканный в земле спортивный костюм, который я кое-как отряхнула после потасовки с пленником Тагира.
Больше не буду никому верить…
Надо быть черствой и держать в узде эмоции. Есть лишь две главные в моей жизни вещи: я и мой, еще совсем крошечный малыш, к существованию которого никак не получается привыкнуть.
Но при этом я не могу сказать, что испытываю радость оттого, что уезжаю из родного города навсегда. Хотя еще месяц назад грезила об этом отъезде.
Меня не оставляют мысли о Тагире. Где он. Что с ним. Почему-то кажется бесконечно важным рассказать ему о малыше.
Но я понимаю, что делаю все правильно. Ребенку не место в доме Ахметова. И в жизни Ахметова тоже.
Что Тагир смог бы дать этому маленькому человечку, кроме страха и жестокости?
Я не знаю…
Тогда почему так сильно хочется заплакать, и я закусываю губу со всей силы, чтобы этого не произошло?
Больше никаких слез.
Я не стану плакать.
В памяти почему-то всплывают только хорошие моменты. Как Ахметов обрабатывал ссадины на моих коленках, как во всеуслышанье, перед всеми бандитами города, признал, что я его, и любой, кто тронет меня – поплатится. С какой любовью тетя Лида рассказывала, как Тагир сколачивал ей сарай. И как он нес Батыя на руках, и как стоял, точно вкопанный, возле двери в операционную. Тогда я впервые взглянула на этого мужчину с другой стороны.
А как готовил для меня? Сам. И очень вкусно...
Не понимаю, почему вспоминаю именно это? Почему в памяти затирается страх оказаться запертой в подвале, и как горела попка после безжалостных ударов ладони?
От противоречивых чувств меня разрывает.
Одинокая слезинка все таки скатывается по щеке, но я безжалостно стираю ее рукавом спортивной кофты.
Не плакать. Не надо!
– Ваш билет, пожалуйста… – улыбается мне проводница, что стоит возле входа в вагон.
Я выбрала самое дальнее направление в стране. Мне предстоит провести в вагоне семь суток. Наверное, именно так и поступают люди, бегущие от своей жизни.
– И паспорт.
Передаю документ с новой фамилией. У меня и билет на нее куплен.
Получается, еще один «подарок» от Тагира.
– Проходите, у вас пятое купе.
Но тут женщина замечает отсутствие у меня вещей.
– А, что чемодана не будет? – интересуется она.
– Начинаю новую жизнь, – улыбаюсь ей в ответ.
Начинаю новую жизнь…
В поезде я в первый раз. Необычно и интересно.
В купе у меня нижняя полка, и я сажусь на нее, занимая место. Не думала, что будет так тесно. Надеюсь, хотя бы с попутчиками повезет…
За окном, на перроне, продолжают сновать пассажиры. А в груди у меня зарождается тревога.
Не знаю, как это объяснить. Будто высшие силы требуют от меня немедленно подняться и бежать прочь.
Быть может, я поступаю неправильно?
– Здравствуйте! – слышу со стороны двери в купе голос мужчины. – Мы с вами соседи, получается?!
Он только собирается затащить в узкое пространство между полками свой огромный чемодан, а я не успеваю ничего ответить, как его что-то с силой отшвыривает в сторону.
Мое сердце летит в пятки.
Подскакиваю от страха, но уже осознаю, что если это за мной, то деваться некуда. Я в западне.
В проходе появляется до боли знакомая рыжая морда.
– Ну, привет, сучка Ахметовкая.
«Он ничего мне не сделает! Ничего не сделает!» – крутится в голове.
Здесь полно народу. Это людное место. Никто не позволит издеваться надо мной или убивать.
– Что вам надо? – дрожащим голосом спрашиваю.
– А то ты не знаешь, маленькая дрянь, – с усмешкой на неприятном лице произносит.
– Я больше не с Тагиром, – зачем-то заявляю. – Я уезжаю, видите?! Просто отпустите меня и…
– Нет, куколка, – рыжий надвигается на меня. – Ты поедешь со мной и будешь полезной. А когда покончу с Ахметовым… – он уже так близко, а отступать некуда. Ощущаю резкий запах его духов, и к горлу подступает тошнота. – Скормлю тебя своим псам.
Ужас захватывает все мое тело, ледяными мурашками проносясь до кончиков пальцев.
– Он вас убьет! – выпаливаю почему-то. – Вы уже труп! – цежу сквозь зубы, почему-то думая, что Тагир придет мне на помощь. – Потому что Ахметов никогда не отдаст то, что принадлежит ему! А вы всего лишь жалкое подобие и никогда не станете таким, как он!
Я произношу все с такой злостью и презрением, что даже не замечаю, как рыжий замахивается. Он отвешивает мне такую сильную пощечину, что я взвываю от боли, а перед глазами мелькаю звезды.
– Завали хлебало, сука! Пока не отрезал тебе язык… – шипит разгневанный бандит. – А сейчас вышла из купе и пошла по направлению к зданию вокзала.
  
Глава 50
 
50
Есения
Все происходит как в тумане.
Выхожу из поезда, а перед глазами темнота. Вижу только испуганные глаза проводницы. Она смотрит на меня с сожалением и страхом.
Я хочу закричать «помогите!», но останавливаю себя. Не хочу подвергать опасности других людей. Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
Да никто и не сунется.
Незнакомцы на перроне шарахаются от нашей компании. Наверное, рыжий и его люди пугают всех одним своим видом, а мое бледное лицо вызывает лишь жалость.
Уверена, кто-то даже обвиняет, ворча про себя: «Сама, шлюха, виновата». Но мне нет никакого дела. Только темнота перед глазами. Пустота.
Меня толкают в спину и ведут к какой-то машине.
– Давай, красавица, полезай в карету, – слышу неприятный голос рыжего.
На душе вдруг становится тепло оттого, что этот ублюдок уже лишился самого дорогого в своей жизни, и, думаю, это еще не конец, поэтому произношу, даже с некоторым торжеством:
– Он убьет тебя, слышишь? Ахметов от тебя мокрого места не оставит.
Рыжий вдруг хватает меня за волосы и притягивает к себе.
Больно, но я держусь. Даже не вою.
У меня почему-то стержень внутри появляется только лишь оттого, что я теперь ношу фамилию Ахметова. Только лишь оттого, что у меня в животе есть частичка Тагира, которая не позволит сдаться.
– Это мы еще посмотрим, Есения. Это мы еще посмотрим…
Вдруг кто-то сзади зажимает мне рот ладонью.
Странное ощущение, и все уплывает. А когда открываю глаза, обнаруживаю себя совсем в другом месте.
Здесь воняет и очень холодно. Плохое освещение.
Где-то поодаль, скрипя, моргает длинная лампа.
У меня перевязаны за спиной руки и ноги тоже перекручены тугой веревкой, что болезненно врезается в плоть.
Лежу на холодном бетонном полу. Вижу поблизости мужчин, что меня привезли. Но здесь гораздо больше человек.
Начинаю елозить, чтобы оценить обстановку.
Что это за место?
Похоже на какой-то цех или завод заброшенный.
– О, красавица проснулась! – слышу голос, который кажется очень знакомым.
Поднимаю глаза и вижу… предводителя шайки малолетних бандитов.
– Ты..? – шепчу пересохшими губами.
– Я, – ухмыляется этот ублюдок.
Он присаживается на корточки, чтобы быть ко мне ближе.
– Спасибо тебе огромное, – нагло ухмыляется. – Ты вовремя объявилась.
– Вы не справитесь с ним… – понимаю, мои угрозы вовсе не звучат страшно. Они больше для меня самой, чтобы верить во что-то хорошее, что еще может со мной приключиться. Верить в принца, в спасителя. Как и любой девочке, мне спокойнее думать, что придет ТОТ САМЫЙ и решит все проблемы.
  
– Сомневаюсь, маленькая… – этот черт пытается добраться до моего лица, но я дергаюсь в попытке отгрызть ему пальцы. – А ты смелая, да?! Или глупая? Как правильнее назвать, подскажи?