Тагир. Девочка бандита (СИ)

– Не думал, что это случится так рано. И, похоже, теперь на мне двойная ответственность?
Тагир улыбается.
Или мне только кажется?
На припухшем лице, разбитом местами, сложно уловить хоть какие-то эмоции. Но я уверена, что прямо сейчас его губы, с запекшейся кровью, расплываются в едва уловимой улыбке.
– Хотя я все еще недоволен, что ты собиралась уехать от меня. Кажется, за это придется тебя наказать…
  
Его уверенная ладонь сжимается на моей ягодице. Сильно. И по телу прокатывается ощущение, будто последует шлепок. Но этого не происходит.
Зато у меня в голове очень отчетливо пробуждаются картинки моего прошлого наказания. Оно было ужасным и болезненным, но таким сладким. Унизительным, но возбуждающим.
Ахметов так умело управлялся со мной, что даже шлепки по заднице смогли оставить в моей памяти вовсе не такой след, как должны были.
Стон сам слетает с губ. Рот приоткрывается, и я запрокидываю назад голову.
Это все происходит само собой. Точно я впервые за сутки даю себе возможность расслабиться, и воспоминания завладевают моим сознанием. Как и запах бандита, который будет невозможно забыть никогда. Аромат силы и власти. Порока и боли. Жажды и отчаяния.
Все эти нотки переплетаются, создавая один неповторимый, но очень узнаваемый мной запах под названием Тагир Ахметов.
Мне стоит только прикрыть глаза, как больше ничего не остается. Только чарующий аромат и жар ощутимой близости.
Его рука ныряет между них ног, и я не сопротивляюсь. Впускаю Ахметова туда, где больше никогда не будет другого мужчины.
Только сейчас понимаю, что пальцы Тагира не встречают никаких преград. На мне нет ни моих спортивных штанов, ни трусиков. Только на плечах что-то накинуто. Быть может, больничная сорочка?
Но мне не хочется узнавать точно, потому что нет желания открывать глаза. Я хочу только чувствовать. Его ласки. Его близость. Его защиту.
Тагир тянется к моей шее и вдыхает мой аромат.
Мне хочется задохнуться от этого движения. Оно такое простое, но настолько эротичное, что по всему телу мигом пробегают острые мурашки.
– Тагир… – выдыхаю его имя.
– Тихо, фея… – уверенный низкий голос. Такой же властный, как и всегда. И уже такой привычный, словно я знала его всю жизнь.
Его пальцы пробегаю по складкам не надавливая. Разносят влагу. Растирают мое возбуждение, заставляя предвкушать, как один из них непременно погрузится внутрь моей дырочки.
Тагир надавливает на горошину спереди, и я издаю очередной стон. Очень глубокий и чувственный.
Ахметов массирует наливающуюся желанием горошину, и я все сильнее поддаюсь навстречу его пальцам.
И это так здорово – не корить себя. Не злиться за то, что отдаешь себя без остатка. Просто принимать ласку. Просто чувствовать. Растворяться во всех гранях удовольствия, которые может подарить мне Ахметов. Которым может научить меня. И, непременно, научит, потому что я сама еще совсем ничего не знаю.
– Знаешь, о чем я подумал, когда впервые тебя видел? Что если твой отец откажется отдавать мне тебя – этот миг станет последним его вдохом. И каждый гребаный день до твоего совершеннолетия я представлял, как трахаю тебя до беспамятства, фея. Как ты кричишь и кончаешь на моем члене… – его голос становится более хриплым и низким. А движения пальцев между моих ног все более настойчивыми и уверенными.
Он кружит вокруг горошины, раздвигает складочки, надавливает на дырочку, но совсем чуть-чуть. Едва погружает туда палец, на каких-то пару сантиметром, и возбуждение, которым отдается это порочное действие, становится невозможно теперь.
Я подаюсь чуть вперед, чтобы Ахметов продолжил, но его палец ускользает от меня, оставляя дырочку пульсировать от прилившей крови и желания продолжения.
– Но в реальности все оказалось гораздо лучше. Даже самая умелая блядь никогда не заменит твою дырочку, Есения…
Не понимаю, это его слова заставляют все тело задрожать или новая попытка его пальца оказаться у меня внутри.
Тагир дразнит меня, не позволяя ощутить все чувства сполна. Вынуждает так сильно хотеть, что голова абсолютно перестает отдавать отчет всем моим действиям.
Есть лишь моя чувствительная киска, которая дрожит, пока Ахметов гладит ее пальцами. Пока доводит практически до оргазма, но затем отбирает его, не позволив кончить.
И я не знаю, сколько еще смогу это терпеть, потому жалобно прошу:
– Пожалуйста, Тагир…
И он прислушивается. Вводит, наконец, в меня палец, а большим надавливает на горошинку, ставшую настолько наряженной, что мне достаточно просто ощущать давление, чтобы она взорвалась всепоглощающим оргазмом.
  
Глава 56
 
56
Есения
Тагир продолжает нежно и неторопливо гладить меня по складочкам, даже когда я уже кончила. Обводит по кругу дырочку, чуть надавливая, и, я уверена, что он туда очень хочет.
Вот только не в его состоянии. После ранения и всего, что к тому прилагалось, он, конечно, держится очень даже бодро, но лишние нагрузки сейчас Ахметову ни к чему.
Но я понимаю, что тоже должна сделать ему приятно. Расслабить немного, прямо как он меня.
– Тагир… – произношу я, и мужчина сразу же теряет бдительность. Его руки на моем теле ослабевают, и у меня получается ускользнуть из них, чтобы оказаться на коленях.
Поднимаю глаза на Ахметова. Тот смотрит внимательно на меня сверху, и этот его взгляд пробирает до нутра.
По телу чувствуется дрожь, но я не собираюсь отступать от того, что задумала. Потому непослушными пальцами тянусь к ширинке на его джинсах.
Та не хочет мне поддаваться, и я чувствую себя еще более неловко теперь.
Тагир берет инициативу в свои руки и помогает освободить из капкана член. Тот выпрыгивает на волю и, оказавшись на свободе, мгновенно расправляется, вырастает до еще больших размеров.
Конечно, я уже видела этот крупный прибор. Он даже бывал у меня во рту, но его размеры не перестают меня удивлять.
А еще теперь я смотрю на член Тагира по-другому. Точно с любовью. И первое, что приходит в голову – пробежать по твердой плоти языком.
Не думала, что это может оказаться так волнительно. По-моему, я просто схожу с ума.
Язык касается горячей кожи, и я закрываю глаза. Провожу всей поверхностью по крепкому стволу снизу вверх. Очерчиваю узор из надутых венок. Есть в этом что-то будоражащее. Особенное.
Странно, но сейчас приходит на ум одно единственное сравнение: «вкусно». Мне нравится ощущать это сочетание нежности бархатной кожи и каменной твердости под ней. И когда дохожу до самой головки, ничто не останавливает меня от того, чтобы накрыть ее языком, обводя по кругу.
Протяжный стон Тагира, что слышится в этот момент, подстегивает меня. Больше не думаю тянуть и впускаю горячую головку себе в рот. Обнимаю ее губами и втягиваю.
Удивительно, но от этого действия я сама получаю удовольствие. Точно мне тоже безумно приятно.
Опускаюсь ниже по стволу и теперь уже губами чувствую каждую надутую венку и нежность тонкой кожи. И мне до какого-то немыслимого безумия нравятся эти ощущения.
Член Ахметова заполняет мой рот все глубже. Растягивает под себя. Вобрав его на максимально комфортную для себя глубину, выпускаю обратно.
Потом снова втягиваю, не забывая так же дополнительно ласкать член языком.
Конечно, мне еще учиться и учиться. Но я изо всех сил стараюсь доставить удовольствие своему мужу, а его глухие стоны говорят, что я на правильном пути.
Проходит не так много времени, как Тагир укладывает мне на голову свои ладони. Совсем чуть сжимает, но на полную силу ощущаю его власть надо мной.
  
Теперь уже эти самые руки руководят моими движениями. Вынуждают вбирать член глубже. Все глубже и глубже с каждым толчком.
Но Тагир не делает это жестко. Все происходит медленно, размеренно, и я привыкаю к этой объемной наполненности. И, кажется, больше не принадлежу себе. Лишь этому сексуальному бандиту, что стал моим первым мужчиной. Завладел моим сознанием каким-то немыслимым образом, буквально вопреки всему. Даже здравому смыслу.