Срочно замуж! или Демон в шоке (СИ)

- Ваше Темнейшество, - ответила, глядя прямо в его глаза.
Вблизи они оказались не черными. Темно-серыми, почти прозрачными по краям, с крапинками, похожими на искры. И в них что-то двигалось. Жило. Дышало.
- Вы не танцуете, - сказал он.
- Не люблю танцевать.
- Врете.
- Не вам судить.
Уголок его рта дернулся.
- У вас красивый кулон, - отметил мужчина. - Где вы его взяли?
  
- Материнский.
- Она умерла?
Я промолчала. Не его дело.
Он смотрел на кулон долго. Очень долго. Так, что у меня внутри начало закипать раздражение - и одновременно что-то другое, чему не хотела давать названия.
- Красивый, - повторил, наконец.
И добавил, почти неслышно:
- Как вы.
Я не успела ответить.
- Ваше Темнейшество, Слияние начинается!
Гости хлынули к балкону. Музыка стихла, сменившись взволнованным гулом. Кто-то ахал, кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже тащил детей к окнам, чтобы те увидели чудо.
Демон шагнул в сторону, освобождая проход.
- После бала, - сказал вдруг, глядя мне в глаза, - мы поговорим.
- О долгах?
- Обо всем.
И ушел. А я осталась стоять, сжимая в пальцах теплый, пульсирующий кулон.
На небе две луны медленно наползали друг на друга. Сегодня вечером что-то должно было случиться. Я чувствовала это каждой клеткой. Но что именно — не знала.
И, наверное, не хотела знать.
- Вивьен! - крикнула Элизабет из толпы. - Ты идешь? Там такое! ТАКОЕ!
- Иду, - сказала я и шагнула к балкону.
Кулон на груди горел огнем.
  
ГЛАВА 6 Слияние 
 
Балкон встретил прохладой и ненавязчивым запахом ночных фиалок. Я выдохнула и только тут поняла, как сильно мне не хватало воздуха. В зале он был густым, спертым, пропитанным чужими духами и чужими амбициями. Здесь же, под открытым небом, дышалось легко.
Я подошла к перилам и запрокинула голову. Небо раскинулось надо мной - бескрайнее, чернильное, усыпанное звездами. И посреди него - две луны. Оранжевая и голубая.
Они наползали друг на друга медленно, величественно, как два корабля в ночном море. Край оранжевой уже касался края голубой, и там, где они встречались, рождалось свечение - теплое, золотистое, похожее на рассвет.
- Красиво, - выдохнула я.
Никто не ответил. Гости остались внутри - кто-то не рискнул выходить на холод, кто-то предпочитал наблюдать через окна, попивая шампанское. Я была почти одна. Почти. Потому что кулон на груди вдруг дернулся. А потом ВСПЫХНУЛ.
Жар ударил в ключицы, обжег кожу. Я вскрикнула и отшатнулась - резко, слепо, не глядя куда. И врезалась во что-то твердое.
- Осторожнее.
Голос. Низкий. Тягучий. С хрипотцой. Руки - на моей талии. Широкие ладони, жаркие даже сквозь ткань платья. Я подняла голову и утонула. В темно-серых глазах с искрами на дне.
Демон.
- Вы… - выдохнула тихо.
- Я, - согласился он.
Он держал меня так, будто мы танцевали. И не отпускал. Секунда. Две. Три.
Взгляд его опустился ниже - туда, где под тканью платья все еще пульсировал теплом кулон. Глаза потемнели. Стали почти черными. Бездонными. Опасными.
- Отпустите, - сказала я.
Голос дрогнул. Ненавижу, когда голос дрожит.
- Вы сами на меня налетели, мадемуазель, - ответил мужчина, но ладони разжал.
Я отступила. Один шаг. Второй. Кулон все еще грел грудь, но уже не обжигал.
- Ваш кулон, - сказал демон. - Он реагирует на слияние.
Это был не вопрос.
- Я заметила, - ответила сухо.
Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. Так, что захотелось прикрыться — но не от стыда, а от этого пронзительного, просвечивающего насквозь взгляда.
- Будьте осторожны, - сказал наконец мужчина.
- С чем?
- Со всем.
Он развернулся и ушел внутрь, не дожидаясь ответа.
А я осталась стоять у перил, сжимая в пальцах все еще горячий кулон, и пыталась успокоить сердце. Оно не успокаивалось.
- Вот зараза, - прошептала я.
В гостиной было тихо. Большая часть гостей все еще толпилась на балконах и у окон - там, где вид на луны лучше. Здесь, в креслах у камина, сидели лишь несколько пожилых дам, уставших от долгого стояния, да парочка юнцов, делающих вид, что им неинтересно небесное светопреставление, ведь они уже взрослые, циничные и уставшие от мира.
Я опустилась в ближайшее кресло и закрыла глаза.
- Ну и?
Я приоткрыла один глаз.
Шустрик и Пухлик вылезли из складок моего платья, где прятались от холода, и теперь сидели на подлокотнике, синхронно склонив головы.
- Ну и что? - переспросила шепотом.
- Ну и как он? - Шустрик сверкнул глазками-бусинками. - Страшный?
- Красивый, - не подумав, ляпнула в ответ.
Фамильяры переглянулись.
- Красивый - это плохо, - авторитетно заявил Пухлик. - Красивые демоны опаснее уродливых. Уродливого сразу видно, а красивый заманивает, обволакивает, а потом хоп! - и ты уже подписал контракт.
- Я ничего не подписывала!
- Словом можно подписать что угодно, - нравоучительно сказал Шустрик. - Особенно если у демона голос, как бархат по шелку.
- Откуда ты знаешь, какой у него голос?
- Мы слышали! - возмутился Пухлик. - Мы маленькие, но уши у нас есть!
- И вообще, - добавил Шустрик, нахохлившись, - ты могла бы и позвать нас. Когда в него врезалась.
- Я не врезалась! Я отшатнулась!
- А оказалась в объятиях.
- Это случайность!
- Случайность, - хором сказали фамильяры, и в их голосах было столько скепсиса, что хоть выжимай.
- Вы могли бы и помочь, между прочим! - прошипела обиженно. - Вместо того чтобы сидеть в складках и подглядывать!
- Мы маленькие, - напомнил Шустрик, распушая крылышки.
- Нас не видно, - поддакнул Пухлик.
- Мы тактическое прикрытие! - закончили они дуэтом.
Я закрыла лицо руками.
- Я окружена идиотами.
- Но ты нас любишь, - промурлыкал Пухлик, потираясь о мой палец.
- Люблю, - вздохнула, сдавшись. - Вот это и есть моя трагедия.
- Мадемуазель Луувиль?
Я вздрогнула и резко выпрямилась. Передо мной стоял старичок с серьгой.
Вблизи он оказался еще страннее. Морщинистое лицо, но глаза - молодые, острые, цепкие. Серьга в ухе покачивалась при каждом движении, ловя свет свечей. Камзол, расшитый серебром, явно стоивший целое состояние, сидел на нем с небрежностью человека, который привык к дорогим вещам настолько, что перестал их замечать.
- Барон фон Штайнер, - представился он и церемонно поклонился. - Простите, что нарушаю ваше уединение, но не мог не заметить ваш кулон.
Я инстинктивно прикрыла его ладонью.
- Красивая вещица, - продолжал барон, не обращая внимания на мой жест. - Старая работа. Очень старая. Я такие узнаю за версту.
- Вы знаете, что это? - спросила против воли.
Барон улыбнулся. Улыбка у него была странная - не злая, но какая-то хищная.
- Когда-то знал, - сказал он. - Очень давно. Ваша матушка… она носила такой же?
Я молчала.
- Понял, - кивнул он. - Простите старика. Иногда любопытство сильнее воспитания.
Сделал движение, чтобы уйти, но на полушаге остановился.
  
ГЛАВА 7 Можно? 
 
- Знаете, мадемуазель, - сказал, не оборачиваясь. - Есть вещи, которые передаются по наследству. Драгоценности. Долги. Тайны. И проклятия.
- К чему вы это?
- К тому, что не все проклятия зло. Иногда то, что кажется наказанием, оказывается даром. Просто нужно время, чтобы это понять.
Он ушел так же тихо, как появился. А я осталась сидеть, сжимая кулон. Что он хотел сказать? Что знал мою мать? Что видел этот кулон раньше?
- Странный дедушка, - прошептал Шустрик.
- Очень странный, - согласился Пухлик. - И пахнет от него… не людьми.
  
- Кем?
- Не знаю. Древним.
Я не успела спросить, что именно он имеет в виду. Потому что в гостиную вошел ОН.