Афродита

Но у них ничего не получалось, потому что всё зависело только от Бишопа. От того, сможет ли он заглушить свою роль единственного ребенка и перестать ревновать Адриана, хотя тому было плевать на меня.
За Татум Виндзор я был готов отдать свою жизнь, но, несмотря на это, я всегда воспринимал ее только как близкого друга или даже сестру, поэтому отказал в поцелуе на школьной крыше.
  
Сейчас же, впервые за эти годы, я посмотрел на нее как на девушку.
И осознание удивило меня.
– Ты хочешь… поцеловать меня? – пробормотал я.
Не разрывая зрительного контакта, Татум прошептала:
– А ты бы отстранился, если бы я попробовала?
– Не знаю, – честно ответил я.
– Тогда… – Она сделала уверенный шаг. – Мы можем это проверить.
Да, мне было девятнадцать, но я никогда не целовался. Несмотря на то, что мы с Леонор… дружили уже почти год, я не решался сделать это.
Ведь был недостоин ее. Ведь перед глазами до сих мелькали сцены из детского дома, от которых к горлу подступал тошнотворный ком.
Но Татум…
Мы были слеплены из одного теста. Она держала под платьем нож, прикрепленный к бедру, пока в сиденье моего мотоцикла покоился пистолет. Леонор же была принцессой, которая никогда не сможет ранить человека, а тем более – убить его.
Она достойна большего.
Не меня.
Несмотря на это, я не мог перестать видеть ее изо дня в день. Моя душа успокаивалась, а сердце замедляло ритм, когда мы проводили время вместе. Ее заливистый смех и искрящиеся озорством глаза, наши переплетенные пальцы и переписки по телефону – всё это наполняло мою жизнь светом, но тьма пробиралась в разум и шептала, что когда-нибудь она уйдет.
 Жалкий. 
 Скучный. 
 Вечно грустный. 
Когда Татум приблизилась ко мне, я не отстранился. Просто замер на месте и ждал, что она сделает дальше.
– Думаю, нам понравится, – прошептала, прежде чем подняться на носочки.
Затем положила ладони на мои щеки…
И прижалась к моим губам мягким поцелуем.
Первой моей реакцией была паника. Я не понимал, как двигать ртом, куда положить руки, прижать ли Татум ближе. Однако уже через мгновение тело начало двигаться так, будто знало, что нужно делать. Губы слегка приоткрылись и захватили ее нижнюю в ласковом движении. Ладони легли на ее талию и прижали к своему телу, вырвав из Татум прерывистый вздох.
Но то, что я чувствовал внутри…
Я не понимал.
Это было приятно. В груди разлилось что-то теплое, словно меня укрыли пуховым одеялом. Я положил вторую ладонь на щеку Татум и мягко погладил ее, ощутив под пальцами бархатистую кожу. Она была высокой девушкой, поэтому мне не приходилось наклоняться – наверное, это хороший знак.
Но что-то…
 Что-то было не так. 
Внезапно в моем кармане зазвонил телефон. Я отшатнулся от неожиданности и, распахнув глаза, увидел изумленную Татум. Она прижимала ладонь ко рту и смотрела на меня так, как никогда прежде.
Это заставило меня напрячься. Ее взгляд был наполнен заботой, лаской или… любовью? Что она чувствовала? Хотела повторить? Но главное – что чувствовал я?
– Малакай…
– Всё в порядке, – быстро произнес я и достал телефон, пытаясь рассеять туман в голове. – Наверное, это Бишоп. Подожди минуту.
Однако на экране светилось имя Леонор.
– Слушай, мне нужно ехать. Меня ждет… – Я на мгновение замялся, запустив пальцы в волосы. – Знакомая. Поговорим позже, хорошо?
Ее взгляд немного потускнел. Или мне показалось.
– Да, без проблем.
Татум развернулась и зашагала по улице.
– Подожди, давай я тебя довезу? – крикнул ей вдогонку. – Уже поздно.
– Нет, всё хорошо. Мне недалеко идти.
– Тогда напиши, когда будешь дома. Договорились?
Она обернулась через плечо и улыбнулась уголком губ. Только до глаз эта улыбка не дошла.
– Конечно, Малакай. Езжай.
***
Привалившись к мотоциклу, я стоял недалеко от особняка Леонор.
Черт возьми, этот поцелуй выбил меня из колеи. Почему я чувствовал себя так, будто изменил ей? Мы не были вместе. Даже ни разу не разговаривали о чем-то большем, поддерживая лишь дружеские отношения.
Не сдержав рычания, я начал ходить вокруг мотоцикла и дергать себя за волосы.
Конечно, глубоко внутри я понимал, к чему двигалась наша связь с Леонор.
 К моему разбитому сердцу. 
Каждый раз, когда я ждал ее в тени Академии Золотого Креста, а она убегала от своих друзей, чтобы я довез ее до дома, мое предательское сердце сжималось от чувств. Собственничество. Эйфория. Голод. Если раньше я наблюдал за ней издалека, то теперь имел возможность стать частью ее жизни. Тайной и грязной, но частью.
Я искал Венеру долгие годы. Искал ее по всей Англии, даже не догадываясь, что самая красивая девочка из детского дома – та, кого я не могу запятнать своей грязью.
Но так хочу это сделать.
Я открыл телефон и нашел нашу совместную фотографию с Татум. Должны ли в моем животе появляться бабочки при ее виде? Или они возникают только у девушек? Чувствовал ли я привязанность к Татум, или наши отношения были чем-то… большим?
 Блядь, я так запутался. 
– Вау. Это твоя подруга?
Я резко повернулся на голос и чуть не выронил телефон.
Леонор стояла передо мной и пристально смотрела в экран, на котором светилась наша фотография с Татум. На ее лбу пролегла маленькая морщинка, когда она нахмурилась и подняла взгляд.
– М?
– Это… Да, это подруга. Мы вместе учимся в академии, – ответил я, надев на лицо маску спокойствия, и убрал телефон в карман. – Проблем с родителями не возникло?
Леонор фыркнула и направилась к моему мотоциклу.
– Разве тебе интересно?
– Что-то случилось? – заволновался я. – Почему ты такая расстроенная?
Леонор остановилась и тяжело выдохнула.
– Просто тяжелый день, Волчонок. Давай куда-нибудь уедем.
Я подошел к ней и потянул за руку, чтобы она развернулась. Грудь мучительно сдавило, когда глазам в очередной раз предстала ее красота.
С каждым годом она становилась всё прекраснее, превращаясь в сногсшибательную женщину, на колени перед которой скоро толпами будут падать мужчины. Хотя они делали это и сейчас.
Леонор распустила шелковистые волосы, отчего они разметались по ее хрупким плечам, и подкрасила губы нежно-розовой помадой. Белая теннисная юбка и короткий топ с надписью «Barbie» открывали молочную кожу, которую мне хотелось ощутить под своими пальцами.
Я внутренне застонал от ее образа хорошей девочки.
И я правда мог думать, что она станет моей? Эта принцесса в замке из слоновой кости?
Мне даже не стоило надеяться.
– Я принес тебе кое-что.
Леонор недоуменно нахмурилась, когда я полез в карман. Однако когда я достал оттуда шоколадные конфеты и протянул ей на раскрытой ладони, она расплылась в улыбке.
Тяжесть в моей груди ослабла.
– Спасибо!
Леонор бросилась в мои объятия, отчего я слегка пошатнулся. Тело замерло, не зная, как реагировать. Так происходило каждый раз, когда она проявляла свою тактильность. Ей нравилось касаться людей: я понял это еще тогда, когда она начала держать меня за руку и целовать свою подругу в щеку, прежде чем попрощаться.
Я аккуратно обвил ее талию и прижал к своей груди, вдохнув сладкий запах шампуня.
– Ну что, куда мы поедем? – отстранившись, спросила она с ослепительной улыбкой.
– Я хотел отвезти тебя в одно место, – прохрипел я. – Не знаю, понравится тебе или нет, но я часто провожу там время, когда у меня плохой день.
Через секунду Леонор уже сидела на мотоцикле и хлопала по месту перед собой.
– Давай быстрее. Если кто-то увидит нас и расскажет родителям, меня запрут в особняке.
  
Ехать нам пришлось на край Синнерса, но я только радовался этому, потому что мог подольше чувствовать позади ее тепло.
Леонор вцепилась в мою футболку мертвой хваткой и обвила меня бедрами, боясь улететь на повороте. Я каждый раз смеялся с того, как она верещала от страха, но в то же время заливисто хохотала, когда я разгонялся до максимальной скорости.