Афродита

Сначала Татум будет говорить, что завязывает с алкоголем. Ее хватит на пару дней, а затем она выпьет первую банку пива. Через неделю нам снова позвонят девчонки из Академии Темного Креста и скажут, что Татум нужно отвезти домой, иначе она не доживет до следующего утра.
Каждый раз одно и то же.
Когда на нее накатил очередной приступ тошноты, мы включили музыку и начали разговаривать на самые разные темы. Татум всегда просила нас делать это. Больше всего ей нравилось рассуждать о литературе, вселенских заговорах и астрономии, поэтому я в сотый раз повторил историю со школы, когда мы украли телескоп и наблюдали с крыши за солнечным затмением.
  
Тогда Татум впервые сказала, что хочет поцеловать меня.
Я отказался.
Но только в тот раз.
Эта мысль навеяла на меня воспоминание о встрече, которая произошла пару недель назад. Встрече, которая всколыхнула внутри меня что-то темное и давно забытое. Встрече, которая проигрывалась в голове двадцать четыре часа в сутки.
 Леонор Монтгомери. 
Самый ядовитый и сладкий яд.
Мы не пересекались длительное время, но судьба снова решила столкнуть нас лбами. Недавно ее лучшая подруга, которую Бишоп похитил ради моего освобождения, стала вынюхивать что-то в нашем клубе. Я смотрел на них со второго этажа, когда он метнул нож в того парня, который шлепнул ее по ягодице.
Удивило ли меня это? Да.
Потому что я никогда не видел брата таким разъяренным, хотя гнев составлял большую часть его существа.
Это напрягло меня. Его интерес к Дарси.
И то, что Леонор не осталась в стороне.
Я знал, что скоро вновь увижу ее, только это произошло гораздо раньше. Никогда бы не подумал, что розовая куколка окажется на моей территории, беззащитная и просящая о помощи.
Точнее, мысленно показываюшая мне средний палец.
Я провел языком по зубам, вспомнив ненависть в ее взгляде. Гнев всегда был ей к лицу. Когда-то мне нравилось выводить Леонор из себя, чтобы увидеть в ее глазах пламя. Я добровольно сгорал в нем, как ангел с опаленными крыльями, устремившийся в бездну.
В этом и заключалась наша участь.
Мы всегда сгорали, когда были вместе. Не могли долго находиться рядом, потому что это пламя превращало нас в угли.
Прошло пять лет с тех пор, как я впервые увидел ее в особняке Тюдоров. Я пришел туда с Адрианом, но он молча приказал мне убраться куда-нибудь подальше, чтобы никто не узнал о его приемном сыне.
Я был призраком для всего мира.
Пока меня не заметила она. Девушка в розовом платье.
Я всё еще чувствовал ее мягкую кожу. Ту самую, которую мне когда-то доводилось покрывать поцелуями и заставлять краснеть от возбуждения. Я всё еще помнил манящий запах ее шампуня и нежно-голубые глаза, темнеющие в те моменты, когда я ласково называл ее Куколкой.
Я помнил всё даже спустя годы.
Спустя ад, через который прошел.
 Из-за нее. 
Я тут же встряхнул головой, отбросив мысли о Леонор. Не сейчас и никогда больше. Наша история закончилась, и единственное чувство, которое я мог испытывать в ее сторону – чертово призрение.
Даже несмотря на то, что до сих пор потирал между собой пальцы, которыми притронулся к ее коже.
Когда Татум стало легче, мы с Бишопом решили, что сегодня она переночует у нас в квартире. Возвращать ее в таком состоянии в трейлерный парк было небезопасно. Черт знает, в каком настроении находились Оливия и Линкольн Виндзор.
Они втроем уже скрылись за поворотом, а я, накинув на голову капюшон толстовки, направился к дому Адриана. Мой мотоцикл ждал ремонта в гараже, поэтому второй день я ходил пешком.
Каждый шаг давался с трудом. Я ненавидел возвращаться в место, которое пропахло насилием и… безразличием. Но мне нужно было забрать груз и отвезти его на завод, чтобы передать в руки солдат, которые отправятся на сделку с Каза Делле Омбре.
– Мя-я-яу…
Нахмурившись, я остановился посреди тротуара.
 Мне послышалось? 
На соседней улице, по всей видимости, началась потасовка: раздался треск разбитого стекла и чьи-то разгневанные крики. Обычная ночь в Синнерсе. Странно, что я еще не видел реки крови.
– Мя-я-яу!
 Не послышалось. 
Я опустил взгляд и заметил под ногами пушистый свернувшийся комочек.
– Что ты здесь делаешь? – пробормотал, присев на корточки.
Дымчато-серый котенок снова замяукал и начал тереться об мои ноги. Кое-где шерсть свисала лоскутами, а на лапках виднелись капли крови. Я протянул руку, чтобы погладить его, как вдруг он оттолкнулся и вцепился когтями в мою толстовку.
– Да ты альпинист.
Он за считаные секунды прополз по моей руке и оказался на плече.
Точнее, она.
– Знаешь, что Бишоп пустит нас на котлеты, если я принесу тебя домой?
Умей животные улыбаться, она бы улыбнулась. Я снова погладил ее, раздумывая, что делать. В Синнерсе не было приютов для животных. Только в элитной части города, куда я не особо хотел заявляться.
– Ладно, девочка. Посмотрим, что я могу сделать.
По дороге мы зашли в круглосуточный продуктовый магазин, и я на последние деньги купил бутылку молока. Даже работа в нескольких местах не делала мой карман набитым купюрами.
Через десять минут дом Картрайтов встретил меня тишиной и холодом, который никто не мог выветрить. Я прошел на кухню и опустил котенка на пол, почесав его за ухом.
– Как мы тебя назовем? Может быть… Грей?
– Мяу!
– Сделаем вид, что тебе понравилось.
Однажды к нам в детский дом приехали волонтеры Таннери-Хиллс, которые привезли с собой животных из приюта. Сначала директор была против, но они уверили ее, что фелинотерапия пойдет нам на пользу. И это на самом деле оказалось так, потому что когда ко мне на колени прыгнул мяукающий черный кот, я перестал чувствовать тревогу.
Она сжирала меня изнутри с трех лет. В те моменты, когда рядом не было ее.
Но ее отняли у меня слишком рано.
Когда часы показали два ночи, глаза начали смыкаться. В животе неприятно потянуло от голода, поэтому, пока Грей лакала молоко, я открыл холодильник.
Пусто.
 Адриан питается святым духом? 
Не то чтобы мне было до него дело. Умри он завтра вечером, я бы первый станцевал на его могиле, как на могиле Аннабель.
Два сапога пара – точное описание этого союза. Сумасшедшая сука, издевающаяся над собственным сыном, и ублюдок без принципов, которого заботит лишь бизнес и правление Синнерсом.
Достав из морозилки фарш, я решил отварить макароны. Пока вода кипела, а руки шинковали найденные овощи, мои мысли дрейфовали далеко за пределами сознания.
Я даже не помнил, чем сегодня занимался. Гараж, завод, клуб… Клуб. Последнее время Бишоп зачастил с посещениями «Чистилища Данте», и я надеялся, что это не связано с дочерью главы совета, хотя чутье подсказывало – дело именно в ней.
Я не одобрял его поступок, который он совершил ради моего спасения, но не мог отмотать время назад. Ему не нужно было вмешивать в это невинную девушку. Хоть Ричард Ван Дер Майерс возглавлял мой личный список мести, его дочь к произошедшему никак не относилась.
 Ван Дер Майерс. 
Я чуть не отрезал себе палец, когда мысленно произнес эту фамилию. Потому что ненавидел его почти так же сильно, как Адриана.
Ричард был одним из тех монстров, которые работали на Круг, а скорее всего им же и управлял. Выстрел в воздух, который совершил Бишоп с похищением Дарси, открыл нам глаза на правду. Ван Дер Майерс отдал приказ отпустить меня, когда его дочь оказалась в опасности, поэтому…
Что ж, его дни были сочтены. Даже без доказательств причастности к секс-трафику, пролегающему в Таннери-Хиллс, мы могли разрушить его империю.
  
Пока богачи думали, что Синнерс умирал от голода, он готовил войну. Не просто так мы веками налаживали связи с преступными кланами.
Месть стала моим спасением. Я жил ради того, чтобы добиться правосудия.