Сто дней (ЛП)
– Разумеется.
– Ну, вот здесь Кастельнуово, на северной оконечности Бока-ди-Каттаро [48]: "Каролину" ремонтировали и переоснащали на вполне приличной верфи, расположенной прямо за мысом. В бухте были два военных брига, строительство которых уже подходило к концу. Далее, в Рагуза-Веккьо [49], тридцатидвухпушечный фрегат, почти готовый к выходу в море после длительной реконструкции на двух разных верфях, – почти готовый, кроме некоторых недостатков и почти полного отсутствия тросов и канатов. Им командует ярый бонапартист, которого зовут Шарль де Ла Тур, своеобразный джентльмен, и в каком-то смысле Кристи он нравится. Довольно хороший моряк, и очень храбрый: провел несколько достойных боев, и именно он напал на "Фебу", едва не уведя ее у нас из-под носа. Но голова у него забита романтикой, и он большой поклонник Байрона, даже специально выучил английский. Одно только Кристи терпеть в нем не может – его любовь к Бонапарту. Ла Тур наизусть знает все его кампании, и говорят, что он носит за пазухой одну из перчаток императора. При этом он из очень приличной семьи и великолепно образован. Кстати, надо сказать, что, хотя большинство морских офицеров по всему побережью вполне обоснованно уверены в победе Бонапарта, мало кто открыто высказывался за него. Этот корабль в Рагуза-Веккьо, который, по слухам, частично оплачивается группой алжирцев, пришвартован напротив разрушенного замка. Если продвигаться дальше на север вдоль островов, то там мы увидим по меньшей мере полдюжины небольших верфей, где строятся куттеры, шебеки и бриги, очевидно, предназначенные для каперства, однако в последнее время работы почти прекратились из-за нехватки средств и материалов. Но вот ближе к Спалато [50] можно увидеть "Цербер", вполне готовый к выходу в море, командир которого, всегда недовольный империей или императором, был бы вполне готов сдаться союзникам Людовика XVIII, если бы они появились в превосходящих силах и подняли большой шум. С другой стороны, Кристи действительно беспокоился о количестве тех офицеров, которые пока выжидают, и о том, какой ущерб они могли бы нанести, если бы дела у Бонапарта пошли хоть немного лучше, как они могли бы повредить поставкам на верфи в Валлетте древесины, такелажа и всего, что поступало с побережья Далмации, – Он помолчал. – И еще больше его беспокоил какой-то заговор, о котором он слышал от третьих лиц, но который ни он, ни его самый лучший, заслуживающий доверия информатор до конца не понимали, тем более что английский информатора в любом случае был весьма несовершенным, а греческий и лингва-франка Кристи знал еще хуже. Несмотря на эти сложности, все это его очень обеспокоило. Похоже, что мусульмане этой страны готовятся отправить на север очень сильный отряд опытных наемников, чтобы предотвратить соединение австрийской и русской армий и, если возможно, заставить каждую сторону поверить в предательство другой, и в любом случае задержать их объединенный поход на запад, дав Наполеону время подтянуть свои резервы с юго-востока и занять очень выгодную позицию для ведения кампании. Он почувствовал, что дело очень срочное и поспешил выйти в море, бросив большую часть запасов воды и половину такелажа на берегу.
– Я уверен, что он прав, – сказал Стивен. – И наше адмиралтейство тоже так думает, вот почему мы здесь. Полагаю, вам известно, что Джейкоба, моего номинального ассистента, направил ко мне сэр Джозеф? Он уже несколько лет работает на наш департамент. Он отлично говорит на языках, распространенных в тех краях. Я бы хотел, чтобы вы посадили его на борт "Рингла" и велели Уильяму Риду как можно скорее доставить его в Кутали, – я полагаю, в этом прекрасном городе у нас есть настоящие друзья, – чтобы он разузнал все, что возможно, от Шиахан-бея и его визиря, а также от православного и католического епископов и всех их знакомых, а затем вернулся к нам с такой же чрезвычайной быстротой либо на Мальту, либо, если позволите, когда мы уже будем на пути вдоль побережья Далмации.
Джек Обри некоторое время внимательно смотрел на своего друга, затем кивнул и сказал:
– Очень хорошо. Передайте доктору Джейкобу свои распоряжения и необходимые рекомендации, а я вызову "Рингл", – Он позвонил и, обращаясь к вошедшему Киллику, сказал: – Мои наилучшие пожелания доктору Джейкобу, и я хотел бы его увидеть, как только это будет удобно. Доктор Джейкоб, – сказал он через некоторое время. – пожалуйста, присаживайтесь. Доктор Мэтьюрин объяснит вам причину этого несколько неожиданного вызова, а я тем временем поднимусь на палубу.
На палубе он сказал сигнальному мичману:
– Передайте на "Рингл": Капитану прибыть на флагман.
Когда Уильям Рид поднялся на борт, поблескивая своим крюком, его вид напоминал зоркого, умного пса, который, вероятно, только что услышал, как кто-то снял со стены охотничье ружье. Джек повел его вниз.
– Итак, Уильям, – сказал он, подводя его к столу с картами. – вот Кутали [51], это прекрасный город, уходящий ввысь, как лестница внутри Монумента [52], – по крайней мере, таким он был, когда я видел его в последний раз. Подходы к нему простые, и здесь хорошее дно на глубине в пятнадцать-двадцать морских саженей отсюда и досюда: только вам нужно иметь два якоря на носу, если вдруг задует бора. Вам нужно доставить туда доктора Джейкоба. По всей вероятности, вы нас обгоните, поэтому, если не получите других распоряжений, то отправляйтесь в Спалато, как только доктор Джейкоб снова окажется на борту, по-прежнему с максимальной скоростью.
– Есть, сэр, следовать в Кутали, а затем в Спалато, и в обоих случаях как можно скорее, – ответил Рид. – А джентльмен готов?
Готов ли был Джейкоб или нет, но его поспешно доставили на борт шхуны с теми письмами, которые Стивен успел написать своим друзьям в Кутали, с чистой рубашкой, подготовленной Килликом, и его лучшим сюртуком, а в ушах у него еще звучали слова Стивена: "Вся суть в том, чтобы узнать, были ли посланцы братства уже отправлены, и если да, то можно ли их еще перехватить. Деньги не имеют особого значения".
"Рингл" действительно обогнал "Сюрприз" и "Помону", но не так сильно, как это могло бы быть, если бы капитан Во, уже привыкший к повадкам своего судна, не откорректировал его оснастку и не изменил дифферент на корму, так что даже при умеренном бризе в полный бейдевинд фрегат добавил к скорости судна целый узел. Шхуна действительно была еще видна с верхушки мачты, когда они на рассвете обогнули мыс Санта-Мария, но она исчезла из виду вскоре после восхода солнца. Оно поднялось над горами на побережье Черногории, и какое-то время берег оставался темным, хотя небо в зените уже было ярко-голубым. Этот восточный берег был знаком Джеку и Стивену: на этом же корабле они когда-то зашли из Ионического моря довольно далеко вглубь Адриатики [53].
Они подошли ближе к берегу, – в левую скулу дул приятный бриз, – и вскоре в море начали появляться многочисленные фелуки, трабаккало, торговые суда различных размеров и с самым причудливым парусным вооружением, направлявшиеся в Бока-ди-Каттаро или выходившие из великолепной огромной гавани, а также рыбацкие суда, в том числе быстрые шебеки с длиннейшими шестами для троллового лова, торчащими с обеих бортов, как антенны какого-то огромного насекомого.
Один из рыбаков окликнул "Сюрприз" и, подплыв к борту, показал улов – одного-единственного тунца, но такого огромного, что он заполнил все дно лодки. Такой рыбой можно было бы накормить двести человек. Жизнерадостный шкипер крикнул Джеку "Дешевый, о, очень дешевый" и сделал жест, означающий, что он что-то ест с большим удовольствием.