Тщеславие

— Сэр, ваше внимание начинает мне докучать. Надеюсь, мне не придется прибегать к услугам констебля.
В серых глазах, обращенных к ней с такой ироничной заботливостью, мелькнуло изумление:
— Напротив, мэм, думаю, это мне придется звать констебля.
Октавия не знала, что ей ответить на столь откровенный вызов.
— Леди, так вы едете в Шордич или нет? — Свирепый вопрос носильщика прервал этот неприятный разговор.
  
— Конечно, еду. — Она с облегчением отвернулась от него, намереваясь сесть в портшез.
— Нет, — произнес несносный спутник тем же приветливым тоном. — Полагаю, что не едете. — И, взяв со значением ее под локоть, отвел от вереницы носильщиков. — Нам нужно немного поговорить, мисс Морган.
— О чем, сэр?
. — Думаю, вы понимаете сами. Пару слов по поводу личной собственности и противоправных действий против нее. Но для начала давайте-ка выберемся из давки.
Выбора у Октавии не было. Может быть, он удовлетворится, получив назад свои часы? Она ничего не ответила и, перестав сопротивляться, позволила увести себя.
Внезапно толпа заволновалась. Послышались испуганные возгласы; они становились все громче и наконец переросли в панический рев.
— Черт возьми, — выругался спутник Октавии, когда понял, в чем дело, и крепче сжал пальцы на ее локте. — Призовите отряд вербовщиков, если нужна хорошая давка, чтобы влезть в карман.
На площади появился отряд солдат с дубинками в руках. Солдаты без разбора хватали мужчин и юношей, почти мальчиков. Женщины рыдали, когда уводили сыновей и мужей, и их плач смешивался с криками протеста и испуганными воплями.
Началась давка. В поисках спасения мужчины, женщины, дети стремились прорваться к улицам и переулкам, отходившим от площади. Посреди этого людского потока единственным якорем для Октавии стал тот, от «заботы» которого она так упорно стремилась избавиться. Если бы не он, Октавия упала бы на булыжник под ноги обезумевшей толпы и, вероятно, была бы растоптана.
Крики несчастных, участь которых она чуть не разделила, перешли в бесконечный стон отчаяния и боли, а безжалостные каблуки топтали и топтали упавшие тела. Октавия чувствовала ободряющую, сильную руку своего спутника, и они вместе барахтались в людском море. Перед глазами мелькали чьи-то руки, спины, искаженные страхом глаза. Вдруг боковым зрением она увидела спасительный остров.
— Сюда! — Пригнув голову, Октавия метнулась в сторону, к дому, стоявшему у дороги. Спутник тоже поднажал, и в конце концов они пробились к краю потока и укрылись в глубоком дверном проеме.
— Слава Богу! — Октавия прижалась спиной к двери и перевела дыхание. Шпильки выскочили из волос, косынка разорвалась, обнажив молочную белизну груди. Внезапно Октавия плотнее запахнула плащ, прикрывая растерзанную одежду. Она вдруг явственно ощутила пристальный взгляд своего спутника и почувствовала вес мешочка на бедре.
— У вас острый взгляд, мисс Морган, — бесстрастно заметил мужчина, наблюдая за проносившимся мимо людским ураганом. — Останемся здесь, пока все не кончится.
— Полагаю, сэр, у вас есть имя. — Октавия попыталась обрести прежнюю уверенность.
— Вне всяких сомнений, — согласился тот и, достав из кармана лакированную табакерку, взял щепоть табака.
Больше не последовало ни слова.
— Я могу его узнать?
Мужчина насмешливо изогнул бровь:
— Клянусь, я не придал вашему вопросу никакого значения. Но если угодно… — Он попытался в их тесном прибежище изобразить изящный поклон. — В данный момент Лорд Ник, к вашим услугам, мисс Морган.
Октавия уставилась на него, стараясь припомнить, где раньше слышала это имя. И что означало его «в данный момент»?
— Ох! — наконец произнесла она. — Лорд Ник — разбойник с большой дороги?
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Какая нелепость! Не знаю, откуда берутся все эти рассказы.
Октавия потрясла головой, словно хотела привести в порядок свои мысли. Так, значит, перед ней грабитель с большой дороги, которого из-за сверхъестественной способности ускользать от закона в народе прозвали Лордом Ником. Но если он действительно тот, за кого себя выдает — а в представлении Октавии разбойники с большой дороги выглядели совсем по-другому, — он вряд ли потащит ее в суд. Тем не менее самым разумным будет незамедлительно вернуть ему часы. Рука Октавии скользнула в разрез платья, но тут же опустилась: Октавия увидела язвительные искорки в его глазах.
Ей не понравилось выражение этих иссиня-серых глаз. К тому же здесь было слишком людно, чтобы добровольно каяться в грехах даже собрату-грабителю.
Поток людей постепенно редел, плач и крики замирали вдали.
— Пошли, — проронил Лорд Ник. — Думаю, можно выходить.
— Идите своей дорогой, сэр, а я отправлюсь своей — — Октавия вышла из дверного проема. Носильщиков и след простыл: они предпочли убраться подобру-поздорову, как только раздались крики, предупреждающие о появлении вербовщиков. Носильщики были крепкими парнями, а посему превосходными кандидатами в матросы его величества.
— Для женщины, у которой, я уверен, светлая голова на плечах, вы на редкость несообразительны. — В его тоне почувствовалось легкое раздражение. — Разве вы забыли, нам предстоит еще немного потолковать? — Он огляделся вокруг и продолжил в своей прежней манере:
— Моя лошадь в «Розе и короне»… Кажется, это туда.
Их «небольшой разговор» казался неизбежным. Октавия сдалась и позволила отвести себя по замусоренным, уже пустым улицам в «Розу и корону».
Вместо того чтобы войти в таверну, они отправились на конюшенный двор.
— Как вы предпочитаете ехать: впереди или сзади меня? — с небрежной учтивостью спросил Лорд Ник, подзывая конюха.
— Никак, — ответила Октавия. Каждый раз, когда она полагала, что начинает что-то понимать, ее спутник снова тасовал карты в колоде.
Мужчина вздохнул:
— Раньше меня не упрекали, что я неясно излагаю мысли… Эй, парень, веди сюда лошадь… Нам еще ехать пять миль, мисс Морган. Так что… решайте быстрее.
Горячая волна раздражения захлестнула Октавию. Довольно плясать под его дудку! Он и так уже достаточно долго пользуется ее положением. И все из-за этого проклятого кожаного мешочка под юбкой!
— Я с вами не еду! — Лишь расширенные зрачки и резкая бледность выдавали ее ярость. — Не знаю, что у вас на уме, но если вы попытаетесь взять меня силой, я закричу так громко, что сбегутся все констебли в округе.
Казалось, он ее не слышал: все его внимание занимал конюх, подводивший к ним коня.
— Так впереди или сзади, мисс Морган? — снова повернулся к ней Лорд Ник. — Уверяю, вам будет удобно и там, и там. Питер надежен, как скала.
— Вы что, туги на ухо? — Голос Октавии прозвучал низко и зло. Она круто повернулась и бросилась вон со двора.
Все время, что она шла по двору, девушка ожидала: вот-вот на ее плечо опустится тяжелая рука. Но никто ее не остановил. Она беспрепятственно вышла со двора «Розы и короны» и попала на узенькую, мощенную булыжником улочку.
От снега дорога была скользкой. Октавия поежилась — скорее от усталости, чем от холода. Часы на соборе пробили девять. Девушка удивилась: еще так рано, а уже произошло столько событий! Отец, наверное, сейчас с головой погружен в свои книги и забыл об окружающем мире. Может быть, даже не знает, что ее нет дома. Если дочь не откликнется на его зов, придет квартирная хозяйка миссис Форстер. Миссис Форстер они должны двухнедельную плату за жилье. Теперь она сможет все уладить. От этой мысли Октавии стало легче.
Девушка торопливо шагала по середине мостовой, сторонясь грязных луж и сточных канав с отбросами.
  
Стук копыт поначалу не прервал ее мечтаний. Она очнулась, лишь когда конь был уже совсем рядом.
— Чума бы тебя побрала, проходимец, — далеко не женственно выругалась Октавия, когда грязь из сточной канавы заляпала ботинки и подол плаща. — Чтоб тебе… — Проклятие замерло на ее губах: она не успела даже сообразить, что происходит, как оказалась в седле. Крепкие руки обвили девушку и буквально пригвоздили ее к нему.