Исцеление вечности

Тут проблемы не было.
Проблема заключалась в том, что, когда я была человеком, все вокруг тоже были людьми. Разумными, вменяемыми, не одержимыми жаждой убийства людьми. Теперь же улицы, здания, переулки и парковки наводнили зараженные безумцы. Безумцы, которые не боялись ни вампиров, ни боли, ничего и которые с воплем бросались на тебя, стоило лишь пошевелиться. Мы с Шакалом зарубили нескольких человек, кинувшихся на нас в слепой ярости, почти не уступавшей безмозглой злобе бешеных. Но по большей части мы прятались в тени, за стенами или на крышах, куда зараженные не поднимались. Я еще никогда не видела, чтобы столько людей бродило по улицам ночью – интересно, где же нормальные, незараженные? Если, конечно, они еще остались.
  
Горизонт на востоке уже залился зловещим розовым светом, когда мы наконец достигли стены Внутреннего города, прорубившись сквозь очередную толпу вопящих сумасшедших к железным воротам, что вели во владения Государя. Обычно тяжелые металлические двери усиленно охраняли: солдаты стояли на стене и еще двое хорошо вооруженных людей – прямо перед воротами. Теперь же двери были наглухо закрыты, а Внутреннюю стену никто не патрулировал. Никто не ответил на наши крики и стук. Похоже, Государь собрал всех своих подчиненных в глубине Внутреннего города, а Периферию бросил на произвол судьбы. Шакал выругался и от души пнул ворота.
Удар отдался гулким эхом, но двери были толстые, прочные, специально сделанные, чтобы выдержать нападение вампира. Они даже не дрогнули.
– А теперь что? – рыкнул Шакал, глядя на верх почти двадцатифутовой стены. Как и ворота, ее строили с тем расчетом, чтобы защититься в том числе и от вампиров. Стена была совершенно гладкая – ухватиться не за что, и никаких зданий рядом. Поверху в город мы пробраться не могли.
А до рассвета оставалось опасно мало времени.
– Пошли, – сказала я Шакалу, который уставился на стену так, словно собирался изрубить ее топором. – Оставаться тут нельзя, и внутрь мы так не попадем. Я знаю место, где можно поспать, – там безопасно, безумцы нас не побеспокоят.
Из-за угла появилась женщина – лицо ее являло собой одну сплошную кровоточащую рану – и с воем бросилась на нас. Я отскочила в сторону, дав ей врезаться в стену, и снова нырнула в недра Периферии. Шакал, изрыгая ругательства, последовал за мной.
Миновав несколько улиц и пару раз едва избежав крупных неприятностей – солнце меж тем уже вот-вот должно было появиться из-за крыш, – я протиснулась в знакомую дыру в сетчатой ограде на границе заросшей парковки. От одного вида приземистого трехэтажного здания за пустырем в горле набух комок. Дом. Когда-то это место было моим домом.
Тут, окрасив крыши в ярко-оранжевый, здания озарил ослепительный свет, и мы побежали.
Просто чудо: на парковке нас не поджидали никакие безумцы. Нырнув сквозь дверь в темноту коридора, я облегченно привалилась к стене.
– Славное местечко, – заметил Шакал, ссутулившись у другой стены, там, где стояли ряды ржавых шкафчиков. Бросив взгляд на темный проход с множеством дверей, он скривился: – Дай догадаюсь: больница? Или психушка.
– Это школа, – закатила я глаза. – Точнее, была школа до эпидемии. – Я отошла от стены. Теперь, когда солнце взошло, мной овладели усталость и сонливость. – Сюда. Тут есть подвал – мы туда забирались, когда из Внутреннего города выходили вампиры.
– Мы? – Шакал поднял бровь.
Я поморщилась, осознав свою ошибку, и ничего не ответила.
– Выходит, – продолжил Шакал, следуя за мной по коридору и с интересом озираясь вокруг, – здесь ты жила, когда была кровяным мешком.
– Вот же дались тебе эти два слова.
– Какие? – удивленно спросил Шакал.
– «Кровяной мешок». У тебя все люди – кровяные мешки. – Я свернула за угол – здесь было еще больше щебня и обвалившейся штукатурки. – Ты забываешь, что сам когда-то таким был.
Теперь пришла очередь Шакала закатить глаза.
– Слушай, сестра. Я вампир уже давно. Может, не так долго, как Кэнин, но уж точно дольше тебя. Поживи так парочку десятилетий – и да, все люди станут на одно лицо. Как коровы. Разумные, говорящие куски мяса. – Он поднырнул под перегородившую коридор балку, едва не задев ее. – Конечно, я не всегда так думал о людях, но время меняет наши убеждения.
От удивления я остановилась и обернулась на него:
– Серьезно? Ты?
– Тебя это шокирует? – Губы Шакала изогнулись в довольной ухмылке. – Ну да, сестра. Когда-то я был как ты. Все беспокоился, как бы не навредить бедным беззащитным человечкам, брал от них ровно столько, сколько было необходимо, страшно боялся потерять контроль над собой. – Он покачал головой. – А потом как-то ночью нам с Кэнином встретилась компания людей, которые захотели нас убить. И мы всех их порешили. Это было как пауков давить. – Он усмехнулся, показав клыки. – Тогда-то я и осознал, что нам предназначено править людьми. Мы можем делать что хотим, а они не могут нам помешать. Какой смысл отрицать свою природу? Мы те, кто мы есть. Так что да, – закончил он, не переставая усмехаться. – Я зову людей кровяными мешками. Мне не нужно знать их имена, есть ли у них семья и какой их любимый цвет. Потому что я либо переживу их, либо вскрою им глотку и выпью всю кровь до последней капли. И стоило мне это осознать, как жизнь стала намного проще.
– Ты сдался, – бросила я ему. – Ты просто не мог больше бороться.
– А ты не думала, что это не просто так? Потому что бороться и не нужно! Зачем мне сопротивляться собственным инстинктам?
– Чтобы быть вампиром, не обязательно быть кровожадным ублюдком.
Шакал фыркнул.
– Ты сама-то в это веришь? – насмешливо спросил он. – Даже Кэнин в это не верил, а он был самым мягкосердечным придурком из всех, кого я знал. Точнее, пока я не встретил тебя. – Я мрачно покосилась на Шакала – он лишь ухмыльнулся в ответ. – Но ты не сдавайся. Тешь себя этим милым враньем. Я лишь надеюсь, что смогу посмотреть на твой крах.
Мы дошли до конца коридора, и я отворила ржавую металлическую дверь, что вела в подвал. Воспоминания продолжали преследовать меня, пока мы спускались по лестнице в бетонное подземелье. Здесь наша банда пряталась, когда возникали проблемы: враждебная группировка, вампир, неожиданный патруль. Дверь можно было закрыть на засов изнутри, а толстые стены и пол служили надежной защитой. Конечно, сейчас, будучи кровососом, я с ужасом поняла, как легко сломать эту хлипкую дверь, даже запертую. А поскольку выход из подвала был только один, спускаясь сюда, ты оказывался в ловушке.
Я захлопнула дверь, опустила засов. Оставалось лишь надеяться, что безумцы не так сильны, как вампиры, потому что сон уже понемногу завладевал моим сознанием. Шакал, вцепившись в перила так, словно тоже готов был упасть, оглядел темное холодное помещение:
– И где конкретно мы будем спать?
– Мне плевать, – выдавила я, осторожно спускаясь по ступеням. – Выбери себе угол. Только подальше от меня.
Я нашла место под низко нависающими трубами, где когда-то припрятала потрепанное одеяло – оно все еще лежало там. Укутавшись, я устроилась в углу, спиной к стене, и вынула из ножен меч. Во время нашего путешествия мы с Шакалом зарывались на рассвете в промерзшую землю и спали, надежно защищенные друг от друга. Мысль о том, чтобы остаться с ним в одной комнате, где нас ничто не разделяет, меня пугала.
Шакал все бродил по подвалу, ища, где бы лечь. Я не засыпала сколько могла, вслушиваясь в звуки его шагов, выжидая, когда он устроится. Заставляла себя не закрывать глаза, боролась с одолевающей дремотой, пока в подвале не воцарилась тишина.
  
Наконец-то. Прислонившись затылком к стене, я опустила веки, но едва начала расслабляться, как в темноте раздалось зловещее хихиканье.
– Я знаю, ты еще не спишь.
– Замечательно. Заткнись и спи сам.
Хихиканье раздалось снова.
– Тебе сейчас самое время задаться вопросом, – продолжил Шакал, – кто я: сова, которая убьет тебя, когда ты отрубишься, или жаворонок, который убьет тебя, пока ты еще будешь спать.