Ревизор: возвращение в СССР 55
– Да, сынок, совершенно верно, – согласно кивнул отец. – Тут такое дело, не сделал бы это сам Громыко, это могли бы сделать наши спецслужбы, разузнав об этом случае. Только в этой ситуации мог бы скандал уже знатный образоваться, если бы то же самое КГБ выступило с претензиями по этому поводу к нашему министру. Он, конечно, очень серьезный человек и член Политбюро, но я уверяю тебя, он тоже не хочет иметь лишних проблем с Комитетом государственной безопасности, как и все остальные законопослушные советские граждане.
Так что, собственно говоря, так оно и есть. Предприняв те действия во французском посольстве, Маша не оставила Громыко другого выбора. И поверь мне, в других министерствах иностранных дел по всему миру в такой же ситуации в большинстве случаев поступили бы точно так же. Лучше подстраховаться, чем потом разгребать крайне неприятные последствия, если такую подстраховку не совершили.
И ты должен быть готов, если сам станешь однажды министром иностранных дел, поступить в подобной ситуации точно так же. Невзирая на сочувствие к родителям девицы, которая подставила и себя, и их. Шадрины могут быть самыми прекрасными людьми на свете, но воспитание своей дочери они упустили… И теперь самое время им снова ею заняться.
***
Москва, квартира Ивлевых
Первоначально, сразу после разговора с Андроповым по поводу Горбачёва, когда я получил от него задание написать доклад о возможном процессе распада Советского Союза, я как-то очень воодушевлённо к этому отнёсся. И только потом, когда, как говорится, муть на дне устоялась, до меня дошло, что всё-таки это гораздо менее важная вещь, чем то, что я попытался скомпрометировать Горбачёва в глазах председателя КГБ.
Всё же сроки жизни Андропова мне примерно известны. Не так долго ему уже осталось, около десяти лет. Так что в этом плане, к сожалению, учитывая секретность учреждения, которое он возглавляет, едва он помрёт, мой доклад погрязнет в безвестности, в тоннах особенно секретных материалов, которые останутся после его правления. Очень сомневаюсь, что новый председатель КГБ хотя бы мельком просмотрит все те груды бумаг, которые останутся от Андропова. Тем более такого рода специфический доклад вряд ли Юрий Владимирович будет где-нибудь класть на видное место. Скорее всего, он будет достаточно глубоко где-нибудь у него закрыт в дальнем сейфе.
Так что, к сожалению, этим докладом я могу повлиять разве что на личную позицию Андропова по поводу гласности как одного из факторов перестройки. Но, с другой стороны, если вспомнить те реформы, что начал, придя к власти, проводить сам Андропов, там и в помине не было никакой гласности, которую впоследствии изобрёл и с присущей ему глупостью начал активно реализовывать Горбачёв.
Нет, там как раз было ужесточение производственной дисциплины. Кто же не помнит из людей постарше все эти патрули, которые отлавливали в рабочее время граждан и выясняли, почему они не находятся на своём рабочем месте. Поэтому, с этой точки зрения, доклад, который я буду представлять, менее важен, чем мои усилия по компрометации Горбачёва.
Так что, если у меня получилось действительно подорвать позиции Горбачёва в глазах Андропова, то это имеет намного большую ценность. Может быть, получится замедлить его приход в Политбюро со всеми последующими событиями, связанными с этим.
После разговора с Сатчаном жена пошла укладывать детей спать, ну а я пошел к себе в кабинет и начал потихоньку писать текст доклада. Особенно не спеша, потому что я так понял, что времени у меня в этот раз достаточно. Да и Андропов, наверное, сам не поймёт, если я прискочу к нему буквально через несколько дней. С его точки зрения, задачу мне он выдал архисложную и архиважную. Он же не знает, что разговаривает с очевидцем событий распада Советского Союза, которому достаточно просто-напросто разложить по полочкам ключевые вехи этой геополитической катастрофы, которая произошла в восьмидесятых годах.
Так что работал я неспешно и обстоятельно. Начал прежде всего, конечно, с центрального тезиса о том, что любая модернизация жизни в Советском Союзе ни в коем случае не должна начинаться с ослабления идеологической работы, потому что идеология – это ключевая скрепа, которая соединяет всех вместе в СССР. Создавая из жителей пятнадцати республик и сотен наций единую уникальную общность – советский народ.
Писал, что, ежели идеологическую работу ослабить и начать делать что-то вроде того, что было при Хрущёве и было позднее названо «оттепелью», то всю эту уникальную общность можно разрушить чрезвычайно быстро, потому что будет проводиться очень активная подрывная работа как изнутри Советского Союза, так и снаружи. Наши враги не дремлют.
Описывал, что любое ослабление идеологии в Советском Союзе тут же будет с восторгом подхвачено американцами, британцами, французами, немцами, и они поручат своим спецслужбам максимально усилить всю работу, которая позволит им превратить это ослабление идеологической работы в мощный удар по основным институтам Советского Союза.
Напомнил также о том, что в СССР, как и во всём мире, есть много граждан, которые недовольны своей жизнью или, более того, недовольны в целом советской властью. И позволять им активизироваться – означает то же самое, что позволить начать уничтожать СССР.
Расписал, как всё это будет происходить. Как тут же оживятся западные радиостанции, начав расписывать страшные прегрешения советской власти; как всё сказанное радиоголосами тут же появится на территории СССР в виде уже разрешённых статей в газетах и в виде сюжетов по телевидению; как начнут демонизировать Советский Союз, забывая напрочь обо всём хорошем, что в нём есть, и начнут вспоминать только плохое, доставая все скелеты из шкафов.
Описал, каким образом гласность будет негативно воздействовать на центральные институты Советского Союза, которые позволяют ему быть мощной и уважаемой во всём мире сверхдержавой.
Про то, как будут клеймить армию, уверяя, что якобы во Второй мировой войне она победила, только заваливая трупами советских солдат позиции немцев. А подрыв авторитета очень престижной в Советском Союзе армии очень негативно скажется как на уважении, так и на сдерживающей силе армии как силовой структуры в СССР.
Расписал, как перестанут бояться и уважать КГБ. Тут, я уверен, написанное мной упадёт на благодатную почву: какой же нормальный руководитель КГБ захочет увидеть свою структуру стремительно слабеющей?
Рассказал, как милиция быстро перейдёт на национальные рельсы и перестанет защищать интересы всего советского населения, начав тесно взаимодействовать с диссидентами в попытке урвать часть власти, когда удастся разрушить Советский Союз и создать собственное, пусть небольшое, но национальное государство, в котором всё можно будет поделить между несколькими сотнями «уважаемых» и самое главное вовремя сориентировавшихся во всём людей…
Рассказал о том, как будет рушиться Компартия, как будут переходить люди в стремительно создаваемые национальные партии, в том числе и в те, у которых на повестке дня будет стоять вопрос о безусловном выходе их республики из Советского Союза.
Рассказал о том, как средства массовой информации превратятся из очень важного института, обеспечивающего сохранение Советского Союза за счёт мощной идеологической работы, в институт, который начнёт его разрушать, потому что будут популярны только самые негативные сюжеты, освещающие жизнь советских граждан в СССР как серию разнообразных кошмаров. Начнут восхвалять диссидентов, начнут плевать в лицо всем героям Советского союза, в том числе героям Великой Отечественной Войны. И именно чернуха будет максимально активно покупаться и продаваться. Именно на нее и жареные факты станут нацелены журналисты, работающие в газетах.
Тут же расписал, естественно, о том, как это пагубно отразится на советском интернационализме. С ним будет покончено буквально за год-полтора. Люди начнут вспоминать, помимо своей советской сущности, о своих нациях и всячески стараться найти в себе что-то, что никак не будет связано с Советским Союзом. В результате этого тут же усилятся претензии по спорным землям. Развернётся резня между азербайджанцами и армянами, жителями Средней Азии. Страны Балтии тут же начнут настаивать на безусловном выходе из Советского Союза.