Муж Святой Героини
Да, я лишил Святую памяти.
Теперь она должна быть чистым листом, обычной девушкой с амнезией. Она не должна помнить о своём детстве, подростковом возрасте, о статусе Святой, о жизни и обучении в Храме, о своей миссии.
Изначально я задался вопросом: насколько самосознание, самоидентификация личности, находящейся под властью Пророчества, влияет на само Пророчество? Если личность перестанет считать себя Святой – перестанет ли она и быть Святой на самом деле, разорвёт ли это её связь с Пророчеством?
Святая больше не осознавала себя Святой – может быть, теперь она стала обычным человеком?
Среди экипировки Андаля в ножнах на поясе находился боевой нож. Я быстро подполз к всё ещё лежащей без чувств девушке, достал нож, замахнулся и…
…со всей силы ударил её в шею.
И результат…
…был нулевым. Нож отскочил от шеи Святой, как от твёрдого камня.
Я чертыхнулся и приставил нож к горлу Святой. Надавил на лезвие и полоснул по шее.
Ничего. Даже царапины не появилось. Точнее, что-то вроде царапины возникло на её коже, но через мгновение рана тут же бесследно исчезла.
Святая оставалась Святой – даже после того, как лишилась памяти.
Что ж, я не стал расстраиваться по этому поводу. Я сделал предположение, проверил его экспериментально – и получил результаты. Теперь у меня есть некоторые данные. Я стал больше знать о Пророчестве, моя база знаний пополнилась. Нет причин для грусти.
К тому же, когда я отважился на этот эксперимент, я преследовал сразу несколько целей. Одна из них была такой: если мне удастся лишить Святую памяти, но Пророчество не исчезнет и Святая продолжит оставаться Святой, я смогу использовать её амнезию для того, чтобы выиграть себе время.
Ещё на совете Четырёх, за несколько недель до нынешних событий, я заявил, что мне не хватает времени для полноценного исследования Пророчества. Время поджимало, Святая уже готова была вторгнуться в Империю. После успешного захвата этого города, она двинулась бы дальше. Её силы бы неуклонно росли, её войско успешно продвигалось бы к Метрополии, и жизнь Тёмного Владыки, и нас, Архимагов, оказалась бы под угрозой. Вот какие условия были раньше.
Но сейчас, после того как я лишил Святую памяти, этот сценарий откладывался на неопределённый срок. Исполнение Пророчества замедлилось, вторжение Святой и Храма провалилось, Святая перестала быть Святой полноценно – ибо забыла себя.
Что от меня требовалось сейчас – это увести Святую куда-нибудь подальше от храмовников, подальше от Graen Wilat. Я склонился к Святой, собираясь подхватить её на руки, как вдруг осознал, что её одежда будет слишком приметной. Это белое платье-балахон, одеяние храмовницы, явно будет бросаться в глаза. Я взялся за одеяние Святой и начал рвать его.
Разорвав почти всю одежду, оставив девушку практически обнажённой, я набрал пригоршни земли и пепла, и принялся натирать ими жалкие останки одеяний и тело Святой. От Девы доносился всё тот же лёгкий аромат луговых цветов, что я учуял раньше, когда впервые её встретил – но чем больше грязи я наносил на её тело, тем слабее становился аромат. Когда я закончил, Святая стала полуголой чумазой девицей в грязных лохмотьях.
Подхватив её на руки, я поспешил в сторону, противоположную той, откуда мы прибыли. По звуку я мог определить, где происходили основные сражения, где скопилось больше всего людей – и решил держаться подальше от тех мест.
Святая вовсе не была «лёгкой как пушинка», и мне приходилось напрягаться, пока я нёс её. При этом нужно было двигаться быстро, промедление недопустимо, следовало как можно скорей покинуть Graen Wilat, чтобы избежать встречи с храмовниками. Сейчас я не смог бы отразить нападение даже самого слабого и жалкого мага.
Впереди я увидел двух человек – не знаю, кто это были: храмовники, повстанцы или местные жители. Мне было не важно. Я спрятался за углом одного из полуразрушенных зданий, положил Святую на землю, и, пригнувшись, тихо затрусил к незнакомцам, приготовив нож. Двигаясь от укрытия к укрытию – благо в этом месте, где множество домов было разрушено одним из метеоритов, их было немало – я подкрался к мужчинам. Один из них стоял ко мне спиной, второй – вполоборота.
Я выскочил из-за укрытия и быстро всадил нож в шею тому, что стоял ко мне спиной. В месте удара сочно чавкнуло, хлынула кровь. Не задерживаясь ни на секунду, я вытащил из противника нож, толкнул раненного на его приятеля, и сам прыгнул следом. Второй не мог видеть меня нормально – обзор ему закрывал товарищ, падающий на него – и потому ничто не помешало мне быстро и эффективно всадить нож в горло и второму мужчине.
Оба упали на землю, из ран хлестала кровь, мужчины хрипели и пытались руками заткнуть дыры на шее. Я не стал дожидаться развязки этой ситуации и быстро поспешил обратно к месту, где оставил Святую.
Она всё ещё была без сознания. Я вновь взял её на руки и потрусил дальше.
Я старался держаться зданий, таился за углами и всевозможными препятствиями. Двигался быстро и бесшумно.
Вновь где-то поблизости зазвучали голоса. Кажется, там была целая группа людей – не меньше четырёх. Я их не видел, они не видели меня, нас разделяли две перевёрнутые повозки посреди мощённой дороги, а также крупный кусок стены, отколовшийся от здания.
Я осмотрелся. Рядом оказалось пустующее заведение с открытой нараспашку дверью – кажется, это был бар. Я потащил Святую туда.
Внутри безлюдно и темно. Я положил Святую на барную стойку и принялся обдумывать план дальнейших действий. Стоит ли мне подождать, пока те неизвестные покинут это место, или нужно рискнуть и перебить их сейчас? Я принялся осматривать обстановку внутри в поисках чего-то, что могло бы мне пригодиться в сражении.
Вдруг Святая застонала. Она болезненно вздохнула и открыла глаза.
– Где я? – слабо проговорила она.
Её взгляд упирался в потолок бара. Святая повернула голову набок и увидела меня.
– А?! – вскрикнула она и вскочила.
Пытаясь принять сидячее положение, она заметила, что вместо одежды на её теле одни лишь лохмотья, которые практически ничего не скрывают. Она испуганно уставилась на свою обнажённую грудь и тут же попыталась прикрыть её руками.
– Что происходит? – пискнула Святая. – Где я? Кто вы?
Суетливо прикрываясь, она со страхом смотрела на меня.
Похоже, всё сработало отлично. Святая действительно потеряла память!
Так, что же мне сейчас сказать? Это очень ответственный момент! Нужно, чтобы Святая была под моим контролем – что значит, что она должна постоянно находиться возле меня и доверять мне. Нужно как-то объяснить её потерю памяти, внушить доверие, подобрать себе значимую роль в её новой жизни.
– Что ты такое говоришь?! – спросил я с удивлением и уставился на неё.
– Что?! – опешила Святая.
– Ты спрашиваешь кто я такой?! Ты не узнаёшь меня?!
– Н-нет, – неуверенно проговорила Святая, в её взгляде была настороженность, девушка попыталась прикрыться ещё плотнее.
– Боги мои! Что с тобой случилось?! – испуганно воскликнул я и устремился к Святой.
– Не подходите! – крикнула она и дёрнулась, чуть не упав с барной стойки.
– Тихо! – остановился я на полпути и зашипел на неё, прижав палец к носу. – Тс-с-с!
– В чём дело? – неуверенно спросила Святая и ещё раз окинула взглядом место, где мы находились, подольше задержавшись на окнах, выходящих наружу.
Я осторожно подошёл к Святой.
– Я твой муж, – прошептал я. – Как ты можешь меня не узнавать?!
– Я… я не помню тебя… Ты мой муж?!
– Ты правда ничего не помнишь?!
– Н-нет… не помню!
– Как тебя зовут? – спросил я. – Где мы находимся? Что сейчас происходит снаружи? Ты помнишь хоть что-то?
– Н-нет, – упавшим голосом проговорила Святая и испуганно уставилась в пространство. – Я… я ничего не помню! Я не знаю даже кто я! Кто я??
Она дёрнулась, порываясь, наверное, ринуться прочь из этого места, но я уже был рядом и обнял Святую и удержал на месте. Я начал говорить с ней успокаивающе.