Муж Святой Героини

Глаза у мамы удивлённо расширились, у неё вырвался поражённый вздох.
– Ах! – мама слегка пошатнулась.
– Это ты сделал? – спросила она.
– Конечно, – довольно улыбнулся Анлуинн. – Я вылечил его. Я направил на него руки, послал в него тепло и доброту, и велел ему исцелиться.
– Малыш! – восторженно вздохнула мама.
Она поспешно двинулась вперёд. Недоверчиво и удивлённо осмотрела растение, а потом присела на корточки возле сына и обняла его.
  
– Какой ты у меня молодец! Великий целитель!
Мама звучно чмокнула Анлуинна в лоб.
– Не перестаю поражаться тебе! За что боги послали мне такого гениального ребёнка?!
Анлуинн продолжал довольно улыбаться, пока мама восторженно щебетала над ним, осыпая похвалой и комплиментами и гладила по голове.
Вечером, после ужина (был густой наваристый овощной суп и мясной пирог вприкуску, а на десерт сладкие пирожки с начинкой из варенья и ароматный чай на листьях садовых ягод), когда мама села вышивать, попутно беседуя с бабушкой, папа пил какой-то отвар и читал книгу у себя в кабинете, а Анлуинн был предоставлен самому себе, в дверь постучали. Бабушка, из-за хромоты подволакивая ногу на ходу, пошла открывать.
В дом ввалилась целая толпа. Это всё были соседи, жители их посёлка Maelera Elkom. Вместе с ними в дом вплыл прохладный вечерний воздух и запах прелой палой листвы.
Анлуинн сразу догадался в чём дело, когда увидел в первых рядах болезненного вида немолодого мужчину, живущего в одном из соседних домов. Кажется, его звали «дядя Гартэн»?
– Чего вам? – спросила бабушка, с удивлением оглядывая стоящую на пороге толпу.
Вперёд вышла тучная женщина.
– Гартэну моему совсем плохо. На мельнице на днях спину надорвал, теперь его скручивает так, что по ночам даже спать не может.
Заметив стоявшего неподалёку Анлуинна, она устремила на него молящий взор.
– Милое дитя! – воскликнула полная женщина и, промчавшись мимо бабушки, опустилась на колени, оказавшись с Анлуинном наравне. – Помоги, прошу! Пожалуйста! Помоги!
Женщина схватила Анлуинна за руку, зажала его маленькую ладошку в своих крупных жирных ладонях, отчаянно сжала и затрясла, будто держала какой-то святой амулет, которому молилась.
Появились мама и отец. Они с некоторым удивлением глядели на происходящее.
Анлуинн перевёл взгляд на маму. Похоже она поняла по его глазам, что он хочет помочь бедолаге Гартэну. В его взгляде мама увидела ту эмоцию, которую Анлуинн показывал каждый раз, когда объявлял домашним о том, что собирается применить магию. Эта эмоция – гордость. Профессиональное тщеславие. Желание показать на что способен, проявить себя перед окружающими.
Мама улыбнулась и кивнула ему.
– Попробуй, малыш, – сказала она. – Помоги дяде Гартэну.
– Правда? – воскликнула полная женщина, взглянув на маму. – Вы поможете?
– Он поможет, – мама указала на Анлуинна. – Кто «мы»-то? Тут только он умеет лечить.
– Попробуешь, Анлуинн? – подала голос бабушка, обернувшись к нему.
– Попробую, – сказал Анлуинн. Он говорил сдержанно, но на самом деле внутри его распирало от гордости.
Поддерживаемый полной женщиной, кряхтящий на каждом шагу и еле передвигающийся Гартэн был препровождён в отдельную комнату. Это была спальня родителей.
Гартэна уложили на кровать. Вслед за ним в комнату вошёл Анлуинн, члены его семьи, а затем подтянулась и вся толпа. Зеваки остались за пределами комнаты, у дверного проёма, они удивлённо и с интересом уставились на происходящее внутри. Родители и бабушка тоже отошли к двери, туда же они оттеснили и полную женщину.
Гартэну ранее помогли оголить спину, и теперь он лежал на животе, стонал от боли, и ожидал начала лечения.
Анлуинн потёр ладони друг о друга, пока те не стали очень горячими, замедлил дыхание, расслабился. Мир стал вязким и перестал дышать, забегал электрический ток, слегка покалывающий кончики пальцев и внутреннюю сторону ладоней. Полуприкрытые глаза Анлуинна стали видеть дымку, клубящуюся вокруг его ладоней, а точка чуть выше пространства между бровей запульсировала и стала тяжёлой.
Анлуинн поднёс ладони к пояснице Гартэна, замедлил дыхание ещё больше, точка на лбу стала пульсировать интенсивней – и Анлуинн начал видеть дымку вокруг тела Гартэна. Клубы дымки вокруг больной поясницы извивались и плыли по воздуху. Анлуинн соприкоснулся с этой дымкой своей собственной, дымкой от своих ладоней, и в то же мгновение начал чувствовать и Понимать дымку Гартэна. Продолжая исследовать её – интуитивно Постигать – Анлуинн постепенно начал видеть отдельные составные этой дымки. Он заметил тёмные, мутные, явно свидетельствующие о болезни, пряди дымки, извивающиеся над поясницей.
Анлуинн направил ладони к этим прядям и принялся вытягивать их из спины и общего кокона, окружавшего тело Гартэна. Когда Анлуинн взялся за пряди, Гартэн несколько раз болезненно охнул и дёрнулся.
– Терпите, – услышал Анлуинн раздавшийся где-то вдалеке, практически в другом мире, голос матери. – Не мешайте ему делать свою работу.
– Ох… Потерплю… потерплю… уф… – простонал Гартэн. По его голосу казалось, что мужчина был на грани слёз.
Тёмные пряди дымки продолжали вытягиваться из спины и светового кокона Гартэна, скапливаясь в ладонях Анлуинна, закручиваясь вокруг них, как нити вокруг катушки.
Когда все, или почти все, пряди были вытянуты, другая сила, светлая и исцеляющая, потекла от ладоней Анлуинна в поясницу Гартэна, заполняя пустоты, оставленные в коконе вытянутыми тёмными прядями. Исцеляющая сила Анлуинна смешалась с дымкой Гартэна, растеклась по ней, распределилась вокруг поясницы, будто намазанная целебная мазь. Гартэн облегчённо вздохнул.
Большую часть этого процесса Анлуинн действовал неосознанно, он не контролировал всё до мельчайших деталей. Он и не знал, как всё это делается и должно делаться. Он просто интуитивно чувствовал, что должен делать так или эдак. Некий инстинкт вёл его, энергетика тела работала сама, он лишь позволял ей это делать.
Он ещё мало – да почти ничего! – не знал о своих способностях и умениях, никогда не изучал ничего на эту тему, да и негде было. Он знал лишь, что всё это, его талант, его способность – называется «Магия». Draiokh. И сам он – Маг, «Draigon». А эта жизненная сила, дымка, с которой он взаимодействует, называется «Beathar Esswarta».
«Операция» закончилась. Анлуинн вновь начал дышать нормально, мир вернулся в норму, все вокруг ожили, материя задышала. Анлуинн отошёл к дальнему углу, повернулся к нему, а затем стряхнул тёмную больную дымку со своих ладоней. Он тщательно-тщательно потряс ладонями, освобождая их от самых малейших остатков тёмной дымки.
– Вот и всё, – с улыбкой сказал Анлуинн, повернувшись к изумлённой толпе в дверях.
– Гартэнушка, ты как? – спросила полная женщина.
– Ох! – прокряхтел Гартэн и поднялся.
На его лице можно было видеть потрясение.
Он легко, без чьей-либо помощи, принял сидячее положение, удивлённо уставился в пространство. Было видно, он прислушивается к ощущениям в теле, ожидает, не появится ли вдруг очередная вспышка боли.
Мгновение, ещё одно – но боль не приходила. Гартэн полностью избавился от тех ощущений, что мучили его последние дни!
– Ох! – вновь воскликнул Гартэн. Он покачал туловищем влево-вправо, покрутился.
С ещё большим удивлением на лице, он легко встал с кровати, бодрый и подвижный.
Он перевёл изумлённый взгляд на Анлуинна. Полная женщина, видевшая, что вытворяет Гартэн, тоже уставилась на мальчика. Через мгновение все остальные в удивлении уставились на Анлуинна. Где-то в толпе послышались вздохи.
  
– Спасибо тебе! – воскликнул Гартэн.
Глаза его заслезились, он упал перед Анлуинном на колени, схватил его руки, поднёс к своим губам и, продолжая плакать, принялся неистово целовать ладони мальчика, а потом склонил голову и прикоснулся к его ладоням лбом. Всё это напоминало сцену, будто верующий преклоняется перед священником.