Муж Святой Героини

Сущность продолжала вытягиваться из окружающего мира, и во время этого процесса одна из птиц, из тех, что тихо замерли на ветках в кронах деревьев, боясь шевельнуться, вдруг отчаянно пискнула, а затем упала замертво на землю, её маленький трупик исчез в траве. Сама трава тоже в некоторых местах пожухла, сморщилась, посерела. У некоторых деревьев отломились и упали веточки.
  
Снова передо мной появился синий прозрачный двойник, я вновь обнял его и вдавил в своё тело. Энергетические каналы наполнялись Сущностью, всё тело пело от радости и обновления, сила переполняла меня.
Не было необходимости создавать энергетического двойника, у большинства магов при этой практике формируется обычный шар. Создавать двойника или нет – зависит от желания самого практика, а также от его возможностей: уровня развития мага, школы к которой маг принадлежит, и от типа Сущности, с которой у него сродство.
Я ещё раз повторил процедуру, а затем решил на этом остановиться, и закончил практику.
Мир вернулся к жизни. Птицы очнулись в кронах деревьев, защебетали, запорхали, насекомые зажужжали, ветер вновь принялся трепать ветви и траву.
Я сосредоточился и применил заклинание, распространяя вокруг себя синюю холодную ауру.
– [Moir Esswarta].
Я посмотрел вниз. Ноги покрылись инеем, трава вокруг стоп тоже заиндевела и казалась не просто чахлой, она вовсе потеряла какой-либо цвет и стала бледно-серой, мёртвой. Абсолютно мёртвой. На мёртвых стеблях белел снежок и даже льдинки, а в воздух поднимался холодный, ледяной пар. Он имел синеватый оттенок.
Чувствуя себя превосходно, так как пополнил силы, я развернулся и зашагал обратно в дом.
Нужно было приготовиться к тому, что я планировал сделать. Ох, тяжки мои муки. Почему именно я?! Почему только я должен этим заниматься? Я – 186-тилетний дед – должен утруждать себя и мучиться, пытаясь решить тяжелейшую задачу, которая когда-либо вставала перед магом, вероятно, за всё время, что существует человечество!
Почему я?!
Ответ очевиден. Быть одним из Четырёх Архимагов на службе у Эльсора Тёмного не означает только лишь прохлаждаться и пользоваться благами и властью, нужно выполнять и служебные обязанности.
Порученным делом вынужден заниматься именно я, потому что лишь я и могу с ним справиться. Даже трое других Архимагов признали своё бессилие и неспособность решить задачу.
В конце концов, мы – Великие Маги – исследователи, учёные. И каждый является специалистом в своей области. Из нас четверых только я лучше всех разбираюсь в такой странной, сложной, глубокой теме, как Kinnuint – «Предназначение/Пророчество/Судьба». Но не буду зря наговаривать на моих коллег – они хороши в других областях, и от них есть несомненная польза Империи и самому Тёмному Владыке. В конце концов, именно мы четверо вместе лет сорок назад восстановили Империю из руин.
Но кроме меня действительно никто не может «развязать нити Пророчества» (как мы решили называть это задание). Впрочем… а я могу?
Я уселся за неказистый грубый стол, достал из мешочка сухофрукты и орехи и принялся за завтрак. Я провёл ладонью над деревянной кружкой, и в ней появилась вода из чистых родников. Я не создал воду – а перенёс её. Из одного места – в другое, сюда, в мою кружку.
Это мой основной рацион питания, на котором я жил последние полгода, что скрывался в этой избушке, посвятив себя исследованиям и магическим экспериментам. Сухофрукты, орехи, родниковая вода, иногда сушёные овощи и каши из круп. Изредка я позволял себе выпить хорошего красного вина, что переносил магией прямо из столицы, из бутылок в погребах Дворца Совета.
Я веду аскетичный образ жизни и довольствуюсь малым. В мире не так уж много вещей, которые разжигают во мне страсть или способны сильно меня увлечь. В конце концов, во-первых, я Архимаг, а во-вторых, я 186-тилетний старик.
Я съел свой нехитрый завтрак и принялся собираться в дорогу. Много брать с собой не было надобности. Я надел чёрный балахон с капюшоном и полами до земли, взял дорожную сумку и посох. Этот длинный посох, выглядящий как скрюченные и перекрученные ветви или корни зловещего древнего дерева, был мне дорог как память. Много лет назад мне подарил его наставник, когда я проходил обучение в секте Дайгенской Магической Школы.
Итак, всё что нужно было при мне, а остальное – книги и прочее – я оставлю в избушке. Я бросил на стопки толстых фолиантов прощальный взгляд. Названия на корешках сейчас казались напутственными словами, что говорили мне книги: «Kinnuint Draiokh er tythe fioles» («Магия Пророчества и его форма»), «Spiir foirsedal» («Учение о космосе»), «Anstaedar abf Kinnuint isind» («Исследования на тему Пророчества»)…
Возможно, я больше никогда сюда не вернусь. Вернее, я точно никогда сюда не вернусь.
Ведь в случае провала я буду мёртв. А именно провал, скорей всего, меня и ждёт.
Уверен ли я в том, что у меня получится сделать то, что я задумал? Совсем не уверен. Я не дам шансу моего успеха и двадцати процентов.
Что ж, с такими мрачными мыслями я покинул избушку.
Снаружи продолжали щебетать птички, ветер трепал стебли трав и ветви деревьев. Я приметил, как над входной дверью моей избушки колышется паутинка – любопытно, раньше я никогда её не замечал…
Постепенно становилось светлее, теплее. Возможно, к полудню и вовсе распогодится. Правда мне уже не будет никакого дела до этого места. Мне предстоял не близкий путь.
Я закрыл глаза и сосредоточился на Источнике Сущности внутри моего тела. Esswarta заструилась, забурлила во мне, захватывая всё тело изнутри и облепляя его снаружи, как некая слизь, невидимая глазу постороннего. Я весь оказался покрыт магической Сущностью.
– [Kravarenna thyl’], – произнёс я, и мой разум поглотила чернота.
Тело стало превращаться в нечто вроде клубов дыма и начало разделяться на множество частей, которые обретали облик воронов, и моё сознание находилось одновременно в каждом из них.
Я превратился в стаю воронов. Чёрных, громко и резко каркающих, беспокойных и озлобленных. Вокруг стаи кружил синий дымок, очень холодный, способный заморозить всё, что попадёт внутрь него. Кроме меня самого, разумеется – ведь я его повелитель.
Вороны взлетели в небо, и мы двинулись в северном направлении. Мы, вороны – быстро-быстро полетели. Внизу показалась заболоченная роща, в которой я проживал последние полгода, мы, вороны, видели чернеющую посреди деревьев хижину – с высоты она казалась маленькой. Хижина становилась всё дальше, исчезала позади, а вскоре позади осталась и чаща.
За чащей появились луга, поля, неподалёку виднелись деревушки, за полями возникло озеро, за ним снова луг, холмы, потом лес… Всё это проносилось внизу под нами, постепенно превращаясь в размытые пятна. Скорость нарастала, вороны, полные ярости и злобы, летели, спешили как сумасшедшие. Необычное и сильное чувство охватило воронов – птицам казалось, что в конце пути их ждёт еда.
Еда – живое существо, достаточно крупное, например, человек или олень, которого они смогут облепить со всех сторон и начать рвать своими клювами, пожирая заживо. И наслаждаться горячей кровью жертвы и её воплями ужаса и боли. Это то, что они хотят. Пожирать. Это мои вороны. Это моё существо.
Мы спешили, летели быстрее ветра, виды внизу сменялись один за другим: поселения, города, поля, луга, реки, озёра, рощи, холмы, горы, снова города… Мы летели над всем, и чувствовали лишь одно – злобу и жажду пожирать, пожирать живую плоть, заливать в глотку горячую кровь, и услаждать слух чьими-то воплями страдания, отчаянья, ужаса. Когда слышишь чей-то крик боли, видишь агонию – хочется смеяться и танцевать, разве нет?
  
Долгое время провели мы в небе, вороны, и, наконец, птицы стали чувствовать усталость. Им нужно было подкрепиться, пополнить силы. Внизу мы увидели небольшой лесок, среди деревьев брело стадо оленей.
Истошно закричав, оглашая мир голосом своей ярости и жажды насилия, вороны спикировали вниз. Мы набросились на одну из олених, пока остальные особи из стада кинулись в страхе наутёк. Мы облепили животное со всех сторон, когти цеплялись за шерсть, врезались в кожу, клювы вгрызались в плоть. Один из воронов клюнул олениху в глаз, другой хлестнул крыльями по морде, не давая сообразить, что происходит. Вороны цеплялись когтями в её морду, выклевали второй глаз, вонзали мощные клювы в горло. Зверь вопил от ужаса и боли, ревел, дёргался, прыгал, но нас было много, мы были сильнее, мы были быстры. И мы были полны ярости.