Измена. Ты больше не моя (СИ)

— Что тогда «то»? — не выпускает меня.
— Мои чувства к тебе. Мне кажется, когда ты оставил меня, я жить перестала. Ненавидела тебя за то, что причинил еще больше боли, чем Миша, а сама втайне мечтала, что одумаешься. Как дура грезила о тебе. А ты жениться на другой собирался, — выдаю ему дрожащим голосом.
Чем больше я говорю, тем больше лицо Булата проясняется, на нем даже появляется улыбка. Ахметов обнимает меня, утыкаясь носом в мои волосы.
  
— Теперь все будет по-другому, Варя. Я так люблю тебя. Тебя и нашего сына. Никогда больше не совершу такой ошибки.
Позволяю себе довериться ему, плавлюсь в его руках. Не верить ему не могу. А может, просто не хочу.
  
Глава 49. Елка
 
Булат
— Ну как, готово?
— Да, Булат Азаматович, детская полностью готова. Все, как вы утвердили.
— Со спальней что?
— Рабочие доделывают полки в гардеробной. Возникли небольшие сложности с мраморной столешницей, на ней в процессе транспортировки образовался скол, обещали в течение пары дней заменить. Еще день на то, чтобы установить раковины и смесители. Так что три — максимум четыре дня, и вы можете смело заезжать в дом.
— Отлично. Если возникнут проблемы — сразу звоните.
— Конечно-конечно, — уверяет меня дизайнер, и я отключаюсь.
Я не мог привезти Варю в свой дом. Он был не готов к ее приезду. Теперь же у Назара есть собственная комната в голубых тонах, которая выглядит как с картинки.
Еще я приказал переделать спальню. Заменить кровать. Моя была немаленькая, но, насколько я знаю, когда женщина кормит грудью, удобнее это делать лежа. Да и так будет проще Варе. Поэтому теперь в спальне стоит кровать королевских размеров.
Можно будет спокойно положить между нами Назара и при этом не переживать, что случайно его заденем.
Также я попросил изменить ванную, поставить там две раковины, установить другую ванну, заменить зеркало. Гардеробная тоже увеличилась. У женщин много вещей, все это где-то нужно хранить.
Убираю телефон в задний карман джинсов, вылезаю из машины и прохожу в ворота питомника. Выбираю ель. Самую пышную и красивую. Конечно, хотелось бы огромное дерево — три метра, а то и выше, но дом у Вари небольшой, так что нужно быть поскромнее, иначе не влезет ничего в него.
— Вот эту берите, не пожалеете. Посмотрите, какая красавица! Пышная, ладная, без какого-либо изъяна, — уговаривает продавец.
— Заворачивайте, — соглашаюсь.
Дерево и вправду хорошее.
Обратно к Варе еду не спеша. Грею внутри мысль о том, что впервые встречаю Новый год со своей семьей. Пусть не официальной, но все это мелочи. Будет и кольцо, и штамп.
Раздается звонок. На дисплее номер Али.
— Только не говори, что за несколько часов до Нового года случился какой-нибудь пиздец, — выдаю вместо ответа.
Али ржет в трубку.
— Булат, ты знаешь, что у тебя паничка? Нет никаких проблем.
— Нахрена звонишь тогда?
— Видишь ли, все нормальные люди тридцать первого декабря звонят, чтобы поздравить родных, друзей, коллег с праздником. Ну там, здоровья и счастья пожелать, — издевается, сученыш.
— Хочешь сказать, что звонишь именно за этим? — усмехаюсь и паркуюсь перед домом Вари.
— Хочу сказать тебе спасибо, — произносит серьезно. — За то, что в свое время поверил в меня, что взял к себе, доверился. Ну и за бизнес тоже спасибо.
— Бизнес — это не только бабки, но еще и проблемы.
— Это я уже понял.
— Что, все-таки у нас проблемы? — усмехаюсь.
— Ничего, о чем стоило бы переживать, — парирует. — Вообще я звоню, чтобы позвать вас с Варварой в гости. Мы с Назирой будем ждать вас.
— Особенно Назира, — кривлю рот в улыбке.
Сестра Батыра не особо была рада свадьбе с Али. Но он ей станет лучшим мужем, чем я.
— Не потеплело между вами? — спрашиваю я.
— Назира как необъезженная дикая лошадь, — голос Али меняет тон, и я даже на расстоянии слышу, как он психует. — Я в процессе ее усмирения.
— Звучит хреново, если честно, — не сдерживаю смешка. — Ты же сам вызвался!
Я бы даже сказал, что Али упрашивал меня. Не знаю, что такого он нашел в Назире, но мне показалось, что в какой-то момент он помешался на ней. При этом Назира даже слышать о нем не хотела. К сожалению, никто не спрашивал ее мнения.
— А я и не жалуюсь. Зато весело, знаешь ли!
Прощаемся с Али, а после я выхожу из тачки и выгружаю елку вместе с гирляндами и елочными игрушками. Не знаю, есть ли они у Вари, поэтому прикупил.
Захожу в дом спиной вперед.
— Хозяйка, встречай! — кричу ей.
В доме пахнет запеченной курицей, мандаринами. В маленьком старом доме Варвары очень уютно, тепло. А еще само осознание того, что тебя ждут, меняет что-то в голове.
Варя выходит из кухни.
На ней домашнее платье по колено, которое натягивается на животе, на ногах шерстяные носки. Поверх платья надет фартук. На большом животе он сходится с трудом. Торможу, залипаю на ней, на ее формах.
Дурею. Как ненормальный, прохожусь по ней взглядом, ловлю каждое движение.
— Ух ты! — восхищается Варя. — Красивая какая! Заноси ее в комнату.
Она командует и даже не видит, как я разваливаюсь перед ней на части. В своем сознании я дошел до того, что мне не стыдно показать, как она влияет на меня. Дать понять, что весь я в ее власти.
— Только у нас, наверное, игрушек не наберется на такую красавицу, — Варя поджимает губы. — Мы с мамой раньше ветки покупали.
— Я все купил. И игрушки, и гирлянду, — ставлю пакет и киваю на него.
Варя улыбается, а мне хочется бросить дерево прямо тут и подхватить ее на руки. Она все видит. Каждую эмоцию, каждый взгляд.
— Ты ставь тогда елку и наряжай, — быстро моргает. — А у меня там мясо… и вообще.
Трусливо сбегает, а я устанавливаю ель, наряжаю ее. Никогда не наряжал елку, поэтому делаю все неправильно. Кто ж знал, что сначала надевается гирлянда, а потом уже игрушки?
— Это казалось легче в теории, — бормочу себе под нос.
Через полтора часа мучений (моих и елки) иду на кухню и нахожу там Варю. Она стоит у стола и нарезает салат.
Я не знаю, все ли мужики так реагируют на своих беременных женщин, но меня эта картина — беременная Варя на кухне — просто сводит с ума.
Подхожу к ней со спины. Делаю это бесшумно. Это несложно, потому что по телевизору идет фильм и мои шаги заглушает музыка.
Кладу руки по обе стороны от Вари, а сам упираюсь грудью ей в спину.
— Булат! — пугается она.
Медленно поднимаю руку и опускаю ей на живот. Варя откладывает нож. Я слышу, как тяжело она дышит, как вздымается ее большой живот.
Она кладет свою руку поверх моей и передвигает ее в другое место. Как раз в этот момент малыш толкается прямо мне в ладонь.
— Вот это да! — произношу с придыханием.
— Да, — я слышу в голосе Вари улыбку. — Назар сильный.
— Этот нормально, что он толкается так сильно?
— Вполне. Нахар уже большой, ему не хватает места в животе.
Блять, я, наверное, больной на голову, но все эти фразы доставляют мне нечеловеческое удовольствие.
Близость тела Вари сводит с ума, член встает колом. Я опускаю голову ниже, к ее шее, и вдыхаю запах.
Воздух между нами наэлектризовывается, я ощущаю, как Варя заводится. Просто за секунду вспыхивает, резко разворачивается, поднимает на меня глаза.
— Чего ты хочешь от меня, Булат? — спрашивает с дрожью в голосе.
— Семью. Любовь. Верность. Доверие. Много детей. Хочу, чтобы ты была только моей. Хочу любить тебя, пока не стану дряхлым стариком. Хочу любить тебя после смерти. Видеть твое лицо, целовать твои губы.
— Ты… ты уверен в этом? — спрашивает она.
  
— Я был уверен в этом пять лет назад, когда впервые увидел тебя. Я был уверен в этом, когда познакомился с тобой и протянул тебе тогда руку. Когда ты говорила «да» другому, а я стоял позади тебя и умирал. Когда ты целовала его при мне и планировала детей с ним. Я был уверен в том, что ты единственное, что нужно мне для счастья. Пока ты была с другим, я даже подсознательно выбирал себе абсолютно противоположных женщин, иначе мог тронуться и начать называть их твоим именем.