Проклятие Олдриджа
– И все это время он лежал в холодильнике. А дверь в морге закрывается очень плохо, поэтому туда мог зайти, кто угодно и взять что угодно. Даже, простите за выражение, раздеть до нижнего белья.
– Но печатку и часы не взяли, только блокнот и телефон, – ответил агент ФБР, смотря под ноги, наступая на листву. – Значит, убийце нужно было то, что внутри них.
– Он что-то узнал и записал это, а убийца это заметил и убил его, – произнес Аарон, задумавшись, а потом покосился на собеседника. – Хорошо, что у вас нет блокнота.
Миллер улыбнулся, поднимая воротник пальто, ощущая, что порывы ветра стали сильнее.
– И что теперь будете делать? Обыскивать всех?
Они прошли мимо дома, полностью увешанного паутиной, а у забора на прохожих поглядывали ехидные мордашки, аккуратно вырезанные на одной стороне тыквы.
– Нужно поговорить с шерифом. Хотя мы знаем его позицию по поводу моего расследования.
– Думаете, он ее не поменял? – с надеждой спросил доктор, видя впереди очертания полицейского участка.
– Уверен, – ответит агент ФБР, пряча руки в карманы пальто и молча доходя до пункта назначения.
Аарон изредка на него поглядывал, что-то обдумывая, когда остановился, у протоптанной дорожки.
– Если что-то понадобится, то вы знаете, где меня искать. Удачи с шерифом.
Кивнув, Миллер пошел дальше, замечая, как первые капли дождя уже начали пачкать каменный тротуар. Поднявшись на две ступеньки, он открыл стеклянную дверь и оказался в широкой комнате, с обеих сторон которой висели доски с объявлениями и плакаты, призывающие “нести службу полицейского с достоинство”. У ближайшей бревенчатой стены стояли два потертых кресла, а напротив находился стол дежурного, на котором сидел Стивенс, смотря в одну точку и ни на что не реагируя.
Закрыв дверь, как можно громче, агент ФБР заметил, как помощник шерифа подпрыгнул на месте, резко повернулся и тут же встал на ноги.
– Доброе утро, сэр, – на одном выдохе сказал он, быстро осматриваясь. – Зря вы сюда пришли. Шериф не обрадовался тому, что вы остались…
– Значит, ему придется смириться, – легко ответил Миллер, оглядевшись. – Где его кабинет?
– Прямо и налево, – с нескрываемой нервозностью произнес Стивенс, вся так же стоя на месте.
– Благодарю.
Пройдя мимо мужчины, агент ФБР сделал несколько шагов по коридору и тут же уперся в большую металлическую дверь с табличкой “Вещдоки”. Хмыкнув, он попятился назад и, повернув голову налево, нашел единственную дверь на этой стороне. Мерцающая табличка в свете лампы на потолке претенциозно, черными буквами на золотом фоне, указывала, кому принадлежит этот кабинет. Миллер постучал лишь раз и сам открыл дверь.
Кабинет шерифа Бруно был узким, но длинным, по стенам которого висели фотографии, цветные и чёрно-белые, в разных рамках. Заканчивался он большим квадратным окном, а впереди находился громоздкий стол, на котором лежали документы, ноутбук и несколько фигур, напоминающие героев комедии “Дель арте”. Впритык стоял столик намного уже и более старый, чем первый, у которого находились два стула на колесиках с деревянной спинкой в сетку.
Сам хозяин кабинета сидел в широком кожаном кресле и что-то печатал, отвлёкшись только тогда, когда дверь с шумом закрылась.
– Вы еще тут! – прорычал шериф, закрывая крышку ноутбука и поднимаясь на ноги. – Я неясно объяснил, что вам тут делать нечего?!
– И вам доброе утро…Шериф Бруно, верно? – Миллер спокойно прошел вглубь кабинета и, отодвинув стул, спокойно сел на него. – Стивенс не сообщил, что я остался?
Он молча выпрямился, стараясь выглядеть выше своего роста.
– В любом случае, я остаюсь, и буду расследовать убийство Джекстона, – спокойно продолжил агент ФБР, заметив, как жилы на шеи шерифа начали надуваться. – И мне нужно все по этому делу. Документы о вскрытие у меня уже есть.
Опять тишина в ответ.
– Мне нужно знать причину его приезда в Олдридж.
Бруно, смотря на гостя, лишь поджал губы.
– И протокол осмотра трупа: где его нашли, когда, кто, что было при нем.
Снова молчание. Оно продолжилось секунду. Две. Десять.
– Знаете, шериф Бруно, – сказал Миллер, поднимаясь со стула. – Будите ли вы мне содействовать или нет, но я все равно останусь в этом городке и буду вести расследование. Хотите вы этого или нет. Просто, это займет куда больше времени. И только.
– Это мое дело, – прохрипел шериф, тяжело дыша, явно сдерживая себя, из-за чего его лицо стало злобно багроветь. – Оно произошло в моем родном городе, где я являюсь шерифом!
Его голос становился сильнее, показывая абсолютно все эмоции, что таились внутри.
– Сначала приехал этот пижон, начиная показывать, какой он великий сыщик и все знает наперед. Теперь смазливый юнец, который демонстрирует свою власть, какой и нет в помине! Или, что, хотите оказаться рядом со своим собратом? Это мой город и только я имею право здесь что-то искать и находить! Я! Не вы!
Хмыкнув, Миллер повернулся, направляясь к выходу.
– Посмотрим, что вы будете говорить, когда лишитесь значка.
– Это угроза?! – крикнул ему вслед Бруно.
– Констатация факта, – ответил агент ФБР, открывая дверь.
– Вы не имеете право!
– Вы и представить себе не можете, какая у меня есть власть в этом городишке.
Захлопнув дверь, мужчина глубоко вздохнул, когда увидел напротив себя идентичную дверь, полуоткрытую. На табличке, схожей с той, что висела на кабинете шерифа по оформлению, но не по размеру, было написано: “Помощник шерифа Олдриджа Дж. Стивенс”.
Переступив порог кабинета, Миллер оказался в небольшой комнатушке, куда помещался только металлический шкаф, рядом с кулером с водой, протертый и державшийся на сломанных ножках стол, а так же два венских стула. Единственное окно занимало почти всю заднюю стенку, было прикрыто наполовину пыльными жалюзи
– Абсолютное угнетение помощников шерифа в северных штатах, – вымолвил агент ФБР, закрывая за собой дверь.
– Что? – спросил хозяин кабинета, сидя за столом и крепко держа в руках чашку.
– Ничего.
Миллер подошел к столу, когда Стивенс тут же поднялся на ноги и, подойдя к шкафу, открыл один из ящиков, доставая оттуда чашку.
– Вы какой будете чай: черный или зелёный?
– Кофе, – агент ФБР снял пальто и, найдя крючок на двери, повесил его.
– Кофе нет.
– Нет…Кофе?
– Нет. Понимаете, шериф обожает кофе, но врачи ему запретили его. А он с ума сходил от одного только запаха. Поэтому и запретил всему полицейскому участку пить кофе на работе. И мы все перешли на чай, – Стивенс повернулся к нему, держа в руках две пачки с чаем, показывая сначала одну, потом другую. – Так черный или зеленый?