Дни Киберабада
Пронесло: они чудом остались в живых. Отец Кайла позвонил ему, чтобы показать новостную ленту и отметить место, где была его машина, когда террористы врезались в «хаммеры» эскорта.
– От них никак не защититься. – Отцовский голос звучал поверх дерганых динамичных кадров, склеенных встык. На них из желтого пламени клубами валил черный дым, а люди стояли, кричали и не знали, что делать: происходящее было снято наладонником какого-то прохожего. – Они использовали разведдрон – я заметил, как что-то пронеслось за окном, прежде чем ударило. Их целью были солдаты, не мы.
– Здесь у нас тоже поработал смертник, – сказал Кайл.
– Ответственность за все произошедшее взяла на себя некая группа карсеваков [28], о которой раньше никто не слышал. Они использовали весь свой арсенал за один заход.
– А разве они не достигают состояния мокши [29] сразу, как взорвут себя в Варанаси?
– Они в это верят, сын. В то, что твоя душа освобождается из колеса реинкарнаций. Но у меня такое чувство, будто это был их последний удар. Ситуация выправляется. Рана перенимают контроль. Люди замечают, что мы меняем жизнь к лучшему. Мы и правда вышли из тупика.
Кайл любил, когда отец говорил о военных делах, хотя на самом деле он был инженером-конструктором.
– Так что, Салим добрался домой живым и невредимым?
Кайл кивнул.
– Хорошо.
Кайл услышал, как отец вздохнул, – так вздыхают мужчины, вынужденные говорить о том, о чем не хотят.
– Салим – хороший пацан, добрый друг.
Очередной вздох. Кайл ждал, пока он перерастет в «но».
– Кайл, ты же знаешь, та игра. Ну…
Значит, не «но», а «ну».
– Ну, она, конечно, действительно обучающая, и в нее с удовольствием играет много людей. Они много из этого берут, но игра не совсем правильная. То есть она не точная. Она подается как симулятор эволюции, и ничего больше. Но если хорошенько задуматься, она следует правилам, которые кто-то составил. Кто-то написал код, поэтому все в ней происходящее – просто эволюция в рамках более глобального проекта, разработанного намеренно. Только тебе об этом не говорят, Кайл, и это нечестно: игра притворяется тем, чем не является. И поэтому она мне не нравится – потому что она скрывает правду. Знаю, что бы я ни говорил, то, чем вы занимаетесь с Салимом, – это ваши дела, но я правда думаю, что в доме тебе в нее играть не стоит. Здорово иметь доброго друга – помнится, когда Келис была твоего возраста и мы жили в Заливе, у нее была действительно славная подружка, девочка из Канады, но мне кажется, хорошо бы тебе завести друзей своего круга. Ладно? А теперь предлагаю посмотреть рестлинг по кабельному.
* * *Рефери вышел из игры после первых тридцати секунд, когда ему врезали головой по яйцам, поэтому секьюрити с поднятыми головами и опущенными стволами прибежали, только когда уровень децибел превысил типичный рокот машин в Варанаси. Женщина-охранник в полном камуфляжном обмундировании с умным визором обхватила Кайла руками и вытащила его из боя без правил, в который превратился матч среди команд младше одиннадцати.
– Я вас засужу – засужу так, что кишки продать придется. Ваши дети будут жить в картонной коробке, да пустите же меня, – кричал Кайл.
Охранница тянула его прочь.
Драка вышла полномасштабная: участвовали все – мальчики, девочки, болельщики, чирлидеры. Внизу этой кучи-малы были бомбардир Салим и Оззи Райан. Секьюрити разняла их и отправила разведдроны, которые слетались на всякое необычной действо, обратно в дежурные гнезда. Прибыли парамедики. Была кровь, синяки, ссадины, порванная одежда и фонари под глазами. Было много слез, но никаких контузий, сотрясений и переломов не обнаружилось.
А затем настал черед допросов с пристрастием.
Тренер Джо: «О'кей, так не хотите сказать, что все это значило?»
Оззи Райан: «Он первый начал».
Бомбардир Салим: «Лжец! Ты был первый».
Тренер Джо: «Мне плевать, кто начал, – я хочу знать, что все это значило».
Оззи Райан: «Он – врун. И весь его народ – сплошные вруны, да в них ни словечка правды».
Бомбардир Салим: «Ага! Ага! Сам такой – врешь как дышишь».
Оззи Райан: «Видите? Им нельзя доверять: он для них шпионит – вот вам правда; пока его тут не было, террористы сюда не проникали, а с тех пор, как он тут оказался, каждый день что-нибудь да стрясется. Он шпион: он им рассказывает, какими путями можно к нам пробраться, чтобы замочить, потому что считает, будто мы все животные и все равно попадем в ад».
Тренер Джо: «Господи Иисусе, Кайл, что случилось?»
Кайл Рубин: «Не знаю, я ничего не видел, только услышал шум, типа как… и когда я взглянул, они катались по земле и рвали друг дружку на части».
Бомбардир Салим: «Было совсем не так… Поверить не могу, Кайл, что слышу от тебя такое. Ты присутствовал при всем – ты слышал, что он сказал».
Кайл Рубин: «Я слышал, только как вы кричали, а отдельных слов не разобрал…»
Допрос с пристрастием. Часть вторая.
Отец Кайла: «Мне позвонил тренер Джо, но я не собираюсь устраивать тебе разнос – думаю, тебя уже хорошенько отчитали. Я разочарован, однако кричать на тебя не стану. Скажи только одно: Райан назвал Салима нехорошим словом?»
Кайл Рубин: (бормочет).
Отец Кайла: «Сын, Райан использовал расистский термин в отношении Салима?»
Кайл Рубин: (шаркает ногой).
Отец Кайла: «Я думал, Салим твой друг. Твой лучший друг. Если бы кто-то обидел моего лучшего друга, кем бы или чем бы он ни был, я бы за него, пожалуй, заступился».
Кайл Рубин: «Оззи сказал, что Салим тухлый ниггер, от которого разит карри, а вместо мозгов у него понос. Он сказал, что они все шпионы, а Салим просто стоял и ничего не делал, поэтому я пошел и врезал ему, ну то есть Райану, а он бросился на Салима, не на меня, а затем навалились все. Райан и Салим оказались внизу, и все они кричали мне, что я любитель ниггеров и карриедов, и они пытались меня достать, а потом пришла охрана».
В конце концов все закончилось тем, что футбол отменили на месяц и было решено, что, когда его возобновят, Салим играть уже не будет – никогда. В военном городке для бхаратцев стало небезопасно.
* * *Деваться было некуда: он стоял на островке безопасности – изгнанник среди нескончаемого потока транспорта, на кружке бетона, где его высадил водитель фатфата, заметив, что Кайл перебирает кэпсы.
– Эй ты там, проваливай, жулик, чертов го́ра [30].
– Что, здесь? Но…
Двадцать сантиметров спереди и двадцать сзади, с одной стороны высокий мужчина в белой рубашке и черных брюках, с другой – толстуха в пурпурном сари, пахнущая мертвыми розами. Маленький желто-черный пластиковый пузырь фатфата был похож и звучал как шершень по мере того, как он удалялся, стуча колесами, среди прочего транспорта.
– Вы не можете так со мной поступать: мой отец строит вашу страну!
Мужчина и женщина обратили на него свои взгляды. На него глазели со всех сторон, каждый миг с тех пор, как он выскользнул с заднего сиденья «Тойоты Хайлюкс» на стоянке фатфатов. Они тогда жаждали его денег: «Эй, сэр, сахиб [31], хороший чистый кеб, быстрый-быстрый, никаких кругалей, очень надежный, самый надежный фатфат в Варанаси». Откуда ему было знать, что дешевые картонные кэпсы служили деньгами только в военном городке? И вот теперь он стоит на островке безопасности, ни туда ни сюда, никак не пробиться сквозь постоянное движение грузовиков, автобусов, кремовых «Судзуки Марути», мопедов, фатфатов, велорикш и коров; всё это ревело, звенело, гудело, кричало, пытаясь проложить себе путь и при этом не столкнуться со всем остальным. Люди шли сквозь это безобразие, просто ступали на проезжую часть в надежде, что транспорт объедет их, – вот двинулся мужчина в белой рубашке, следом женщина в пурпурном сари. «Ну же, мальчик, пойдем со мной». Он не мог, он не смел. Она ушла, а вокруг него уже толпились новые люди, пихали его, толкали толкали толкали ближе к поребрику, прямо в убийственное движение…