Мой ураган

Я затаскиваю ее в квартиру, уже когда ее ноги оплетены вокруг моей талии. Соседские пересуды нас не интересуют. Мы не успеваем дойти до дивана в единственной комнате этой квартиры, я прижимаю ее к стене и стягиваю трусики, выкидывая их в сторону. Туда же летит платье, которое снимает сама Марго, оставаясь совершенно голой. Раздвигаю ее мягкие бедра и оказываюсь наконец там, где давно хотел. Возбуждение сегодня застало меня врасплох, поэтому я набрасываюсь на девушку, забывая про те ласки, которых хочется ей. Но она не останавливает меня, она тоже готова, она тоже хочет. И я удовлетворяю обоюдное желание, входя в нее все резче и грубее. Мне мало… мало ее криков, мало ее ног, вжавшихся в мой зад пятками. Мало губ, плотно обхватывающих мои пальцы, волос, в которые я вцепился ладонью, чтобы она не билась затылком о стену. Мало ее…
  
– Барсюш, – шепчет девушка, складывая голову на мое плечо, когда я кончаю, – ты сегодня просто зверь. Ты так еще не трахал меня. Повторим?
Неугомонная Марго. За это и нравится мне. На все готова. Ухмыляюсь.
– Обязательно. Дай отдышаться.
Я все еще в ней, уже придерживаю ее за бедра, потому что не хочу покидать ее уютное тело. Присасываюсь к длинной шее, вдыхая приятный запах туалетки, которую сам для нее выбрал.
– Сходим в душ вместе?
– Нет, налей ванну.
Медленно выхожу, чувствуя содрогание ее тела от последнего трения, и по моей макушке проходится еле заметный ветерок от ее долгого выдоха. Посмеиваюсь шаткой походке девушки, иду на кухню, скидывая на ходу рубашку и брюки, которые так и не сменил на другую одежду, когда вернулся из офиса. Достаю из холодильника бутылку шампанского, открываю и иду в ванную, где уже пахнет какими-то солями, которые бухнула в воду моя развратная подруга. Вода еще не набралась, но Маргоша уже возлежит в ней, расставив ноги на бортики. Максимально отодвигаю длинный устаревший кран и сажусь с другой стороны, подставляя плечо под струю воды. Просовываю свои ноги под ноги девушки, приподнимая их, и Марго скользит по дну ванны всем телом, уходя под воду с головой.
– Коть, ну ты чего?
Ржу над потерянным выражением ее вынырнувшего, мокрого лица и тем, как она стряхивает воду с лица и волос. Возбуждает.
– Нам нужна ванна побольше, – резюмирую.
– Ага, с моей зарплатой разве что на корыто хватит, – смеется девушка.
– А я тебе зачем? – я вполне могу себе позволить перевезти ее в хорошую квартиру с большой ванной комнатой. – Почему ты вечно просишь деньги на какую-то хрень типа счета или шмоток, когда уже давно могла бы раскрутить меня на нормальную хату?
Мне это, правда, не понятно. Марго, чаще всего, просит оплатить ее счет в каком-нибудь клубе. Я не покупал ей ничего дороже этого бардового платья от известного кутурье, в котором она была сегодня, а она, полагаю, заслужила нечто большее, раз терпит мои внезапные появления и оставляет любые планы, если мне это нужно.
– Не хочу привыкать к хорошему, – девушка присасывается к бутылке шампанского, делая несколько глотков, выпускает напиток изо рта тонкой струйкой прямо в меня, отчего я снова ржу. – Ты решишь потом, что наигрался со мной, и мне придется вернуться из твоего королевства в свои шикарные хоромы, – она обводит руками стены узкой ванной, покрытой старой голубой плиткой, сохранившейся, вероятно, со времен постройки дома.
Глупо. Недальновидно. Мы, действительно, можем прекратить наши встречи через месяц, или даже завтра и она останется тут, с дорогими шмотками и фотками из наших путешествий. Не люблю глупых баб. Но понимаю ее. Марго боится попросить меня о большем. Я могу послать ее куда подальше и уже через пять минут найти ей замену, такую же, как она, готовую выполнить мои желания в любое время. С другой стороны, это такой социальный контракт. Любой мужик, обладающий миллионами понимает, что женщина, как бы она себя не вела, рядом с ним не только из-за симпатичной мордашки или хорошего члена, она ждет чего-то еще. Материальных благ в том числе. И если она не просит ничего значительного, это наталкивает на определенные мысли. Либо дура, либо замуж собралась. А жениться на Марго я уж точно не стану.
– Выбери себе квартиру, – предлагаю я, потому что хочу сделать приятное этой всегда веселой девушке, ножки которой уже упираются в мою грудь, легко массажируя ее. А еще хочу дать ей понять, что ничего большего, чем сейчас, между нами не будет и ждать переезда ко мне ей не стоит. – Прямо завтра, – не люблю откладывать, – я оформлю ее на тебя.
– Олег! Ты что!? – она всегда веселит меня. – Ты же не собрался купить мне квартиру?
– Именно это я и собрался сделать, – улыбаюсь и киваю, проводя ладонями по стройным гладким ножкам. – Выбери все, и квартиру, и ремонт и мебель. Она будет твоей, вне зависимости от того, чем кончится наше с тобой сотрудничество.
Маргоша уже, похоже, не слишком меня слушает, заливает в рот так много шампанского, что не может проглотить его и ее щеки надуваются.
– Ты знаешь, что ты самый лучший человек, которого я встречала? – удивленно произносит она, расправившись с жидкостью во рту.
– Заставь меня в это поверить, – требую я.
– О, еще как заставлю, мой дикий зверь, – она сексуально облизывает губы, приближаясь ко мне, но я не могу воспринимать ее всерьез, поэтому снова ржу.
«Мой дикий зверь» – звучит ржачно, как из старой порнушки. Черт! Как из порнофильмов времен моей бабули. Желание повторно трахнуть Марго тут же пропадает. Смотрю на часы. Мое время как раз вышло. Пока возвращаться домой.
***
Я всегда много ем. Но экзамены это то, что заставляет меня превратиться в едока восьмидесятого уровня. В период экзаменов я не просто ем, я жру. Накидываюсь на любую еду, накладываю ее побольше и ем, перечитывая вызубренные сразу после каждой лекции, параграфы. А когда на тарелке ничего не остается, иду за новой порцией. Что и делаю сейчас. Я уже доела половину порции оставленных Джес омаров. Теперь думаю порадовать себя ветчиной, которую видела в холодильнике. Странно, свет на кухне горит. Не видела, чтобы Джес выходила из комнаты. Но девочка тут, на кухне, шухерится в углу между барной стойкой и шкафом, склонила голову над чем-то, что держит в руке, а другую руку держит над этим чем-то. Так-так-так…
– Джес, ты почему не спишь?
Я проверила ее пятнадцать минут назад, и малышка лежала в кровати с закрытыми глазами, в своей комнате, люстра в которой светится в темноте и бросает на стены проекции планет и звезд. Вот бы мне в детстве такую комнату!
– А ты что, следишь за мной? – огрызается девочка.
– Да что ты там делаешь?
Подхожу к ребенку и вижу в ее руках стакан растопленного мороженого, в котором она пытается бесшумно размешать сок палочкой для суши. Ох, бедный ребенок. Бедный голодный ребенок! Знала бы моя мама, что эти люди держат ребенка голодом, заявила бы на них в службу опеки.
– Ты теперь расскажешь все крестному? – девочка грустно прижимает стакан с лакомством к груди, словно ждет, что я сейчас отберу его.
– Знаешь, что я сделаю? – улыбаюсь, я уже простила этой премиленькой малышке все ее утренние пакости. – Я сейчас достану кухонный комбайн, – отвечаю на вопросительное выражение Джессики, – и сделаю нам по огромной порции молочного коктейля. Мы выпьем его вместе, медленно, чтобы прочувствовать каждую секундочку этой вкусности и никогда, никому об этом не расскажем. Договорились?
Джес задорно кивает, широченно улыбаясь. Откладывает свой преступный стакан на стойку и достает из морозилки целый брикет пломбира, на секунду прижимая его к сердцу, словно в этот момент он самое дорогое в ее жизни.
  
Я вот тоже люблю молочные коктейли, так что моя порция получается в два раза больше, но Джес не возмущена, она выпивает лишь половину своей, а вторую отдает мне и, пока я выпиваю ее, тщательно слизывает с губ остатки сладости.
– Мы должны все помыть.
Она сама встает на табурет и тщательно моет два наших стакана, а я тут же вытираю их полотенцем и складываю в шкаф, откуда взяла. То же самое проделываем с комбайном.