Мой ураган

– Я собираюсь посмотреть телек, – на столике у дивана появляются две бутылки темного пива, холодные и манящие, – не буду отвлекать?
– Ты у себя дома, – пожимаю плечами, откладывая учебник, желание учиться пропало, как только его губ коснулось горлышко бутылки. – А ты не против, если я присоединюсь?
– Ну, компания мне не помешает.
И на экране снова Фиона Галлагер и ее семейство, творят беспредел в Чикаго. Их младший братец Карл избивает битой спортсмена, напавшего на другого их братца, а Фиона мчится на байке, крепко обнимая своего очередного ухажера, и мне становится обидно за скучную жизнь, которую веду я.
  
– Я вот никогда не каталась на байке, – зачем-то говорю я Олегу.
– Серьезно? – он отвлекается от экрана, рассматривая меня, словно задумываясь над правдивостью моих слов, ежусь от такого настойчивого взгляда. – Это ужасное упущение, – на его губах появляется озорная улыбка. – Скажи только слово, и я сейчас же его исправлю.
– Слово, – произношу я с вызовом, и парень тут же вскакивает с дивана, отставляя пиво.
– Оденься потеплее, я жду тебя у выхода через пять минут.
Что? На что я только что подписалась? Не успеваю понять происходящего, как Олег уже скрывается в комнате. Он одеваться пошел? А мне что делать? Бегу на свой этаж, шустро натягиваю спортивный костюм, зацепляю резинкой волосы и слетаю с лестницы обратно на первый этаж как раз в тот момент, когда Самойлов достает из шкафа один мотоциклетный шлем и протягивает его мне.
– Мы серьезно идем кататься на байках?
– На байке, – мне показалось, или Олег счастлив? – Он только один, так что держись крепко.
– А ничего, что ты уже выпил? И что Джес спит?
– Я успел отхлебнуть всего пару глотков, а Джес проснется через пару часов, чтобы стырить коктейль и тут же ляжет обратно. Она даже не заметит, что нас нет. И я так долго не выгуливал своего Харлея, что он скоро ржавчиной покроется.
– Мы не можем этого допустить, – пищу я от восторга.
Харлей ждет нас на подземной стоянке. Не понимаю, с какой стороны к нему подойти, так что Олег просто берет меня за талию и без особых усилий усаживает, а затем садится сам. Я обхватываю руками его талию, несмело, стараясь не сжимать сильно, хотя ладони мои трясутся в желании сделать это. А еще мне жаль, что мои ноги укрыты спортивными штанами, потому что мои колени дрожат от желания прикоснуться голой кожей хотя бы к ткани его джинс.
А уже через пять минут, когда мы мчимся на невероятной скорости по ночному городу, уличное освещение которого сливается в одну бесконечную светящуюся змею, мне хочется визжать и орать от адреналина, поглощающего все мое существо. Я уже не слежу за тем, как крепко вцепились мои пальцы в торс Самойлова, как близко мои напряженные ноги к его ногам, как я опираюсь на него всем своим телом, и как до ласкающихся кошек в животе приятна его близость. А еще мне хочется снять шлем, чтобы почувствовать ветер, бьющий в лицо и услышать ярче ревущий звук мотора. И мне страшно, что я не смогу больше жить без всех этих ощущений.
– Черт, – Самойлов останавливает Харлея уже где-то за городом, я не понимаю, где мы находимся и сколько проехали, – давно так не кайфовал. Я уже забыл весь этот адреналин. Будешь?
Он соскакивает с железного произведения искусства под нами, достает пачку сигарет, предлагая ее мне. Его волосы в полнейшем беспорядке, а губы растянуты в шальной улыбке. Снимаю шлем, но не могу встать с мотоцикла, потому что мои ноги замерли в напряженной позе и не хотят двигаться.
– Ты в норме? – интересуется мой водитель.
– Да, – улыбаюсь во весь рот, – у меня ноги затекли, – и говорить мне тяжело от ощущения опасности и дикости, которое я испытываю сейчас.
– Да, так бывает, особенно, когда в первый раз. Давай помогу, – Олег точно так, как посадил, за талию, снимает меня с аппарата и ставит на землю, и пока я разминаю ноги, закуривает. – Я хотел бы повторять это каждую ночь.
– Как же круто! – я начинаю смеяться, громко, не боясь помешать кому-то, ведь вокруг нас нет ничего, только начинающая зеленеть трава и деревья. – Уху! – валюсь на траву, раскидываю руки в разные стороны и посылаю в небо еще одно, но уже долгое, протяжное, – Ухуууу!
Самойлов садится рядом, снимает с себя кожанку, оставаясь в одной футболке, и протягивает ее мне.
– Подложи под себя, земля еще холодная.
– Ты такой заботливый, – смеюсь, но куртку беру, правда, холодно, только сейчас это понимаю, потому что тело начинает трястись мелкой дрожью.
Сажусь на куртку и закуриваю. Олег рядом. Мы смотрим на покрытое звездами небо и выпускаем струйки дыма вдаль. Мое тело не перестает трястись и мне хочется найти опору, так что я опираюсь плечом на Самойлова, и его рука тут же накрывает мои плечи. Да, так теплее. Он горячий.
– Продрогла? – он чувствует мою дрожь и, выкинув бычок, принимается растирать мои плечи уже двумя руками.
Как же хорошо. Нет, дрожь не проходит. Мне все еще холодно. Но я и не хочу согреваться. Мне нравится, как он пытается согреть меня.
– Спасибо, – говорю я, когда он снова садится рядом. – Знаешь, Марат сегодня почти не разговаривал со мной на учебе, – я не знаю, для чего говорю это, возможно, мне хочется поделиться обидой, или увидеть реакцию Олега на этот рассказ и получить от него совет.
Слова просто выходят из меня, пока он молча слушает. И я выкладываю ему и вчерашнее свидание и сегодняшнюю глупую ссору, по мере рассказа ловя себя на мысли – мне хочется, чтобы этот мужчина заревновал, пожалел, что посмеялся над моей женственностью, попросил больше не ходить на свидания. И я почему-то чувствую себя с ним глупой маленькой девочкой, ничего не знающей о жизни.
***
Что я делаю? Какого черта я вытащил ее ночью кататься на байке? Сам этого хотел? Да, давненько не выбирался в такие вот поездочки. И словил сейчас такой кайф, что теперь снова долго не смогу жить без него. И без обвивающих меня рук Сонечки теперь тоже придется сложно. Возбудился. Честное слово, как только ощутил ее пальчики, впивающиеся до боли в живот, возбудился как чокнутый. Гнал так, словно хотел от нее убежать. Но она лишь сильнее вжималась в меня всем телом. А теперь рассказывает, как вчера ее целовал какой-то парнишка, не упуская подробностей слюноотделения, и я еще меньше понимаю, что делаю тут.
Я не могу понять, почему от фразы о том, что она никогда не каталась на байке, я вдруг сорвался с места и понесся разрезать ночной город. Возможно, потому что и сам давно не делал этого, хотя это одно из моих любимых занятий – слушать звук ночной столицы, проносящийся мимо со скоростью света, наблюдать, как вьется перед тобой дорога, забываться в гремящем шуме мотора и чувствовать стук собственного сердца, остановив аппарат. А возможно, мне просто хотелось заставить почувствовать все это Сонечку. И я ни капли не жалею о том, что сейчас мы сидим на траве, пялясь на звезды и я слушаю этот бред о ее свидании, которое и свиданием то можно назвать разве что с натяжкой. Очень-очень большой натяжкой. О свидании со мной ей бы уж точно не захотелось жаловаться малознакомому другу мужа своей сестры. В этом я хорош. Не то, чтобы я романтик, просто мне нравится создавать атмосферу спокойной уединенности, настраивающей на раскрепощенный лад, чтобы потом провести время с максимальным развратом. Ухмыляюсь собственным пошлым мыслям.
Есть у меня одна близкая знакомая, Екатерина. Мы познакомились на одном из корпоративов фирмы. Симпатичная кареглазая шатенка, бухгалтер по заработной плате одного из предприятий, входящих в нашу орбиту. На том празднике, уже и не помню, что мы праздновали тогда, она чувствовала себя не в своей тарелке. Сидела одна за столиком, пока ее коллеги отрывались на танцполе, подпевая в такт известной поп-группе, приглашенной на этот праздник жизни. Да мне и самому скучно на таких вот праздниках – все одно и то же. Хороший ресторан, дорогой тамада, две-три знаменитости на сцене, куча напитков средней стоимости и горы еды. Напомаженные телки, развлекающие пестротой нарядов и макияжа. А Катя сидела такая одинокая, скучающая, как я, с глубокой мыслью в глазах, просто выпрямленными волосами, с легким макияжем, но в коротком платьице и чулках. Я запал на нее, как только увидел, вернее, как только представил, что она скрывает в себе: беспредельный интерес. Люблю таких скромниц, которые после одного-двух совместных вечеров превращаются в настоящих фурий. Я подвез ее до дома, мы даже посидели в ее дворе на лавке, болтая о разной чепухе. Она и не думала, что я ее главный руководитель, финансовое направление в компании – мое. Болтали об учебе, работе, ее семье. Я умею слушать даже то, что мне не интересно, в моей голове эта информация просто не задерживается. Потом я проводил ее до подъезда и, получив поцелуй в щеку и благодарность за проведенное время, удалился. Тогда я поехал в «Фею» – мой любимый стрип клуб. А на следующий день Катерина уже сидела со мной в ресторане – мой стандарт – дорогое вино, легкие блюда, интимная обстановка с приглушенным светом и хорошая музыка. Будь я телкой, я б на это не купился, но у меня со всеми прокатывает. А после прогулки по Арбату и ночного сеанса кино, она пригласила меня к себе. Вот тут то и проявилась ее, прячущаяся глубоко внутри, интересующаяся натура. То, как неумело она снимала с себя одежду под мелодичную музыку, и то, как медленно, с опаской, ползла на коленях в сторону дивана, где я ждал ее… До сих пор возбуждает. В ту ночь Катенька раскрепостилась так, что я трахал ее на балконе, где нас могли видеть не только ее соседи, но и редкие запоздалые прохожие.