После развода. Даже если без тебя

Annotation
 Ире двадцать лет, а тебе сорок пять! Ты сошёл с ума?!
Муж холодно смотрит на меня.
 Истерика тебе не к лицу.
 Ты изменял мне прямо в нашей квартире
 Можешь оставить её себе, я подписал бумаги. Усмехается. Даже не пытается оправдаться. Уходит, хлопнув дверью.
Я тоже ухожу. Беременная.
Муж не узнает о ребёнке. Даже если найдёт меня, даже если снова вторгнется в мою жизнь.
  
Я смогу защитить свою дочь от человека, который предал нас обеих.
Алекс Мара
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
Конец ознакомительного фрагмента.
 Алекс Мара 
 После развода. Даже если без тебя 
– Ире двадцать лет, а тебе сорок пять! Ты сошёл с ума?!
Муж холодно смотрит на меня.
– Истерика тебе не к лицу.
– Ты изменял мне прямо в нашей квартире…
– Можешь оставить её себе, я подписал бумаги. – Усмехается. Даже не пытается оправдаться. Уходит, хлопнув дверью.
Я тоже ухожу. Беременная.
Муж не узнает о ребёнке.
Даже если найдёт меня, даже если снова вторгнется в мою жизнь.
Я смогу защитить свою дочь от человека, который предал нас обеих.
1 
Солнце обжигает асфальт, топит город в жарком мареве. В такой день не хочется не только двигаться, а даже думать. Тело размякло, распарилось, кожа излучает жар.
Андрей раскинулся на переднем сиденье машины рядом с водителем. С недовольным видом смотрит в окно. Он терпеть не может магазины, поэтому до сих пор злится, что я уговорила его поехать с нами в торговый центр.
Я сижу сзади, за мужем. Рядом со мной Ира, дочь подруги, с которой мы дружили в юности. Люся теперь живёт далеко, на другом конце страны, но отправила дочь в столицу – поискать хорошую работу. Ну и заодно присмотреть жениха, как же без этого.
Красивая девочка…
Хотя какая она девочка, ей двадцать лет. Помню её ребёнком. Милой, стеснительной крошкой. А теперь она уверенная в себе, красивая, яркая, пахнущая дорогими духами и июлем. Её энергия словно сочится сквозь поры. Всё кажется ей новым, свежим, только что распакованным.
Сегодня она какая-то уж очень радостная. Не может усидеть на месте, хихикает. Глаза сверкают.
Замечаю, что муж смотрит на неё в зеркало заднего вида. Тоже, наверное, удивляется такому избытку энергии в невыносимую жару.
Солнце давит на стёкла машины, даже мощный кондиционер с трудом поддерживает прохладу.
– Сил нет, какая жара! Ощущаю себя варёной рыбиной, не могу так больше, – ворчу. Я не любительница жары. Мне бы снег, а не солнце. – Разбудите меня, когда подъедем к торговому центру.
Откидываюсь на сиденье, прижимаюсь щекой к холодной обивке и прикрываю глаза.
Плыву в дрёме. Хорошо, что Андрей поехал с нами, проведём день как семья. Накупим девочке подарков, сходим в ресторан.
Иришка мне как родная, я всегда мечтала о дочке. Да и о сыне тоже. Но своих детей у нас нет. Зачать естественным путём не получилось, а к врачам Андрей идти отказался.
Мне не заснуть, слишком жарко. Сквозь узкие щёлки под веками лениво слежу за видом из окна.
Вдруг замечаю, что Ириша смотрит на меня. Странно как-то… Наклоняется ближе, вглядывается.
Следуя инстинкту, плотно прикрываю глаза, чтобы она не заметила, как дрожат мои веки.
Ира тихо подвигается вперёд, к сиденью Андрея.
Он оборачивается…
В уголках его глаз те самые морщины, которые я раньше называла "умными". Однако сейчас они кажутся… хищными. В его взгляде будто затишье перед прыжком. Как если бы он собирается наброситься…
На Иру?
Мозг ещё не успел обработать информацию и просчитать варианты, но я внезапно чувствую себя чужой в собственном автомобиле. Кожа покрывается пупырышками, желудок стягивает спазмом.
Что-то не так.
Происходит что-то еле уловимое, но липкое, тягучее. Гадкое.
Это не просто последствия жары, а намного большее. Что-то в улыбке Иры, в её слишком коротком платье, в фамильярности по отношению к Андрею…
Андрей бросает на меня цепкий взгляд, но ему не видно моих глаз, прикрытых прядью волос.
Ира качает головой. Еле слышно, одними губами говорит: «Она спит».
Андрей поворачивается к Ире, и его лицо тотчас меняется. Раскрывается в улыбку, которая раньше была моей. По праву брака. По велению любви, которая нас связывала и в которую я наивно верила до сих пор.
Ира улыбается в ответ, но в этой улыбке нет её обычного стеснения. Только уверенность и счастье.
Между ними словно натянута прямая, напряжённая, гудящая нить. Связь, которую я раньше не замечала.
Замираю, почти не дышу. Безмолвная свидетельница обмана настолько грандиозного, насколько разрушительного.
2 
Вспоминаю, как Андрей замешкался, когда мы усаживали Иру в машину. Что-то говорил ей, шептал. Я не придала значения.
Почему? Почему не придала?
Почему не увидела правду?
Почему не догадалась, что он смотрит на неё не с отцовскими чувствами, а как мужчина смотрит на женщину?!
Мы приняли Иру как родную. Я искренне радовалась: её присутствие будто бы возвращало в дом тепло, отвлекало Андрея от постоянных рабочих забот. Он всё чаще оставался дома – работал в своём кабинете, а Ира ему помогала. Печатала, раскладывала бумаги, приносила кофе. Постоянную работу она пока не нашла, так что Андрей платил ей сам – "за помощь", как он говорил.
Ира стала засиживаться у него допоздна. Я слышала, как за стеной они негромко переговариваются, смеются.
Какая грубая, дешёвая подлость…
Стараюсь дышать глубже. Пусть думают, что я сплю. Пусть ни о чём не подозревают.
Я не могу сейчас открыть глаза и поймать их с поличным. Не способна на это, мне не хватает сил. Вообще ни на что не хватает. Внутри меня будто обвал в горах. Лавина, разрушающая всё на своём пути: мысли, чувства, волю. Равнодушная и беспощадная.
Если от меня хоть что-то останется, то я справлюсь. Сдюжу. Смогу.
Но сначала нужно выдержать лавину.
Выстоять.
Выжить.
Велю себе закрыть глаза и не подглядывать, потому что от этого только хуже. Однако веки сами по себе приподнимаются. Благо под длинной чёлкой и накладными ресницами можно скрыть что угодно. На днях я водила Иру в салон красоты, решила её побаловать. Она уговорила меня сделать накладные ресницы. Тогда я сомневалась, а теперь очень этому рада. Под их тяжёлой тенью не заметен мой тёмный, убийственный взгляд.
Ира тянется к Андрею и поправляет воротник его рубашки. Он смотрит ей в глаза и трётся щекой о её ладонь.
Не стесняясь водителя.
Прямо перед "спящей" женой.
Бесстыже.
Пространство между ними насыщено чувствами, к которым я не имею отношения.
У моего мужа любовница.
Как же это… хрестоматийно. До банальности. Ему сорок пять, ей двадцать.
Предсказуемо. Противно.
Гадко.
Сколько это уже длится? Где они…
О, Господи… Андрей приходит в мою постель после неё.
Змея. В моём доме.
Ест мою еду. Советует мне, как ухаживать за собой, рассказывает современные рецепты красоты. Я покупаю ей одежду, дарю украшения, даю полезные советы…
С каждой секундой лавина внутри меня всё массивней, всё страшнее.
Теперь уже не верится, что от меня останется хоть что-то живое.
  
Мы подъезжаем к перекрёстку. Субботнее утро, и машин немного. Свет переключается на зелёный, и водитель трогается вперёд. Машина набирает скорость.