После развода. Даже если без тебя
Как бы не так!
Месть – блюдо, которое не всегда надо подавать холодным. В кафе-пекарне месть подаётся свежей, тёплой и с хрустящей корочкой.
Я превращу наш развод в новое меню.
Креатив прёт из меня во все стороны, еле успеваю готовить и параллельно записывать идеи и рецепты. К счастью, у меня целых два помощника-энтузиаста.
Есения Петровна взяла на себя разработку рецепта нового торта под названием: «Любовь прошла – калории остались».
Этот торт будет большим, многослойным, украшенным конфетками в виде разбитых сердец.
Борис Сергеевич учится печь «Ванильную радость» и параллельно взбивает яйца.
Сначала хозяева следили за моим кулинарным безумием с сочувствием и волнением, а потом и сами загорелись моей идеей. Особенно когда я описала им полную картину того, как мои кафе-пекарни запустят новую кондитерскую линию продукции под названием ««Сладкая Месть» – выпечка с послевкусием правды».
И теперь мы кулинарничаем все вместе. Идеи льются с таким напором, словно прорвало плотину.
«Круассан на стороне»
Легкий, воздушный, как его обещания… Начинка с перчинкой, как предательство.
Пирог «В командировке»
С двойным дном. Начинка скрывается глубоко внутри, как его враньё.
Пончик «Дырка от чувств»
Эта вкуснятина в пояснении не нуждается.
Торт «С ножом в спине»
Бисквитный торт, украшенный сладкой глазурью, но с шоколадным «лезвием» в центре.
Ягодная тарталетка «Ты всё неправильно поняла»
Идеально симметричная снаружи, но внутри – полная каша.
Печенье «Он просто устал»
Тонкое, ломкое, с привкусом отговорок.
Эклер «Его обещания»
Длинный, как список однажды данных обещаний, но пустой внутри. Взбитые сливки к эклеру подаются отдельно.
Есения Петровна особенно увлечена процессом. Обсуждает со мной каждый рецепт, спорит о названиях. Даже попросила поучаствовать в запуске нового ассортимента. Она на пенсии, всегда любила готовить для большой семьи, а теперь балует вкусностями одного мужа. Поэтому она с восторгом подключилась к моей кулинарной мести.
Да и Борис Сергеевич тоже не отстаёт, но идеи у него не такие успешные, как у его жены. Если хлеб с сушёными помидорами и специями под названием «Завяли помидоры» ещё можно представить на витрине кафе, то «Ванильную радость» с острой начинкой с добавлением перца чили и названием «Вонючая гадость» лучше вообще не представлять и уж точно не пробовать.
Я не просто кулинар. Я теперь художник по боли. Каждая начинка – история. Каждая форма – издевка. Клиенты будут есть мою месть ложками, облизывать карамельное предательство с пальцев и заказывать добавку.
На витрине появится табличка: «Специальное Меню: Вкус Предательства». Кто-то подумает, что это пиар-ход, и будет прав. Но не до конца. Это акт внутреннего очищения. Вместо того, чтобы сжечь вещи Андрея или разбить посуду, я буду продавать пирожные с намёками.
Андрей будет приходить на работу, видеть толпу, читать названия, краснеть и, может быть, однажды сдохнет от стыда.
Но к тому времени меня уже не будет рядом.
Многослойный десерт «Развод»
Подаётся в сервировочном бокале.
Состав:
Осколки разбитого сердца – кусочки красной стеклянной карамели.
Слёзы – солёная карамель.
Пустота – воздушный мусс из горького шоколада.
Раздел имущества – раскрошенное печенье двух видов: ванильное и шоколадное.
Подаётся с молочным коктейлем «Свобода».
8
Мужу всё равно, что со мной случилось и жива ли я, но ему не наплевать на бизнес, уж в этом я уверена.
Да и чтобы содержать молодую любовницу, нужны деньги. Много денег, особенно для такой, как Ирочка. Всё брендовое, всё с шиком, как на картинках в сети. Мне следовало заподозрить неладное уже когда она провалила шесть собеседований. Не было похоже, что она особо старалась. Скорее, выжидала время и надеялась найти состоятельного мужчину.
И вот нашла.
Вообще не следовало приглашать Иру к нам в дом, надо было поселить её отдельно.
Теперь моё поведение кажется чудовищно наивным. Как говорится, все мы становимся крепки задним умом. Только вот где он, этот загадочный задний ум, прячется, пока нужен? Почему просыпается только тогда, когда уже поздно, когда всё рухнуло и разлетелось в пыль? Было бы полезно научиться включать задний ум заранее – вместо «переднего» ума, доверчивого. Хотя бы иногда. Хотя бы в моменты, когда ставки действительно высоки.
Ранее идеальная кухня моих спасителей сейчас в полном беспорядке, но оно того стоило. Мне было бы неловко, что я выбрала чужую квартиру для моего внезапного кулинарного торнадо, однако Есения Петровна, хотя и припорошена мукой, и выглядит уставшей, получила очевидное удовольствие от нашей сладкой мести. Да и Борис Сергеевич не отставал. Тоже увлёкся и даже к концу придумал вполне себе приемлемый десерт: Зефир «Это было всего один раз». Слишком мягкий, слишком сладкий – вызывает недоверие с первой пробы.
Ещё он предложил продавать сосиски в тесте и предсказал их повышенную популярность, однако под строгим взглядом жены смутился и даже покраснел. Теперь сидит молча и уплетает третью по счёту «Ванильную радость», и это после того, что распробовал всё остальное, что мы приготовили. А ведь предупредил в начале, что не очень любит сладкое, но и его тоже затянул сладкий вихрь. Что интересно, он ни разу не попытался проявить мужскую солидарность и смягчить приговор Андрею.
Я благодарна ему за это.
Внезапно, бросив случайный взгляд на часы над обеденным столом, с удивлением понимаю, что день незаметно перешёл в вечер.
И в этот самый момент со мной происходит нечто труднообъяснимое – словно кто-то рывком стягивает с меня одеяло притворства, под которым я пряталась. На меня наваливается осознание случившегося – не резким ударом, а как холодная каменная плита, медленно и беспощадно придавливающая грудь. Это не обида, не паника и не краткий приступ ярости или разочарования, а вязкое, горькое чувство бессилия. Опустошение. Невыносимая душевная усталость.
Развод – это не двухминутное прощание, а растянутый во времени, мучительно детальный процесс, в котором каждое слово, каждый взгляд, каждая мелочь причиняют новую боль. Мне придётся пройти через это во всех безрадостных и болезненных деталях и пережить всё – от первых неловких разговоров до последнего хлопка двери.
Я откладывала осознание этого сколько могла, закрылась от реальности сладкой местью. Пекла булочки и торты как заклинание от боли, как будто могла замесить в тесто своё отчаяние и выжечь его в духовке. Однако самообман – это не выход, а только отсрочка неизбежного. Мне придётся взглянуть реальности в её неприглядное, гадкое лицо – и больше не отводить глаз.
Словно заметив моё состояние, Есения Петровна мягко касается моей руки.
– Сашенька, давайте всё-таки позвоним кому-нибудь из ваших родных, а то они наверняка волнуются. Возможно, даже заявили в полицию…
Она не в первый раз напоминает мне об этом, но до меня только сейчас доходит, что мне негде жить. Домой я не вернусь. Придётся попроситься на ночлег. Выбор очевиден: Галя, одна из моих подруг, недолюбливает Андрея, а значит, точно не выдаст ему мои замыслы. Да и она не замужем, а у других моих подруг мужья дружат с Андреем.
Галя поможет, я в этом уверена.
– Вы правы, мне действительно надо позвонить подруге. Я временно поживу у неё. И ещё надо предупредить кондитера, что мы начинаем новую линию выпечки… – Говорю это, скорее, самой себе, чем моим спасителям.
– Вам бы ещё позвонить юристу, – напоминает Борис Сергеевич, откашлявшись. – И не только по поводу… ваших отношений с мужем, но и попросить совета насчёт планируемых нововведений в кафе. Вы с мужем совместно владеете бизнесом, и если вы без его ведома запустите линию продукции, которая может его… к-х-м… дискредитировать, то могут возникнуть проблемы.