Отец моей малышки (СИ)
У меня темнеет в глазах…
По моему заказу похитили Лилю с Машенькой! Остановили их по дороге в аэропорт, под видом полиции заставили пересесть в другую машину и привезли сюда, в мой загородный дом. И уже который час держат в соседней комнате взаперти!
Застонав уже от отвращения к себе, я закрываю лицо руками и падаю назад, на подушки… Что я за идиот такой? Что за пещерные, архаичные действия – украсть девушку, запретить ей ездить куда она хочет, заставить быть со мной силой? Сломать?
Наркота наркотой, но куда делись мои принципы? Мое воспитание? Мои убеждения, что к женщине надо относиться цивилизованно и давать ей свободу выбора и действий? Такое ощущение, что я вчера с гор спустился…
Неудивительно, если она сейчас ненавидит меня… И сюрпризом, если сдаст меня в полицию со всеми потрохами, как только получит такую возможность, тоже не станет.
Так тебе, кретину, и надо – пробурчал кто-то очень занудный у меня в голове. Заслужил по полной программе! Это ж надо, что удумал! Похищать женщин с детьми для собственного удовольствия…
Не для собственного удовольствия, а ради их же пользы – поправил я этот голос. Потому что Машеньке нужен отец, а Лиле муж. И этот их тусовочный Андрей на эту роль явно не подходит.
Дверь скрипнула после короткого, формального стука, и в комнату вошел Владислав.
– Очнулись? – деловито спросил он, подавая мне стакан с водой. – Вот и хорошо. Хотя, признаться, Александр Борисович, я не в восторге от того, что вы так ухренячились во время сложного и опасного дела. Я ожидал от вас большей ответственности, когда соглашался помочь…
Я давлюсь водой из стакана – настолько сильный диссонанс вызывает у меня слово «ухренячились» из уст педантичного адвоката в дорогом костюме.
– Послушайте, Владислав, я не ухренячился, как вы выразились, меня чем-то отравили, по всей видимости…
Но он поднимает руку, останавливая мои оправдания.
– На данный момент это совершенно неважно. Давайте перейдем к делу, раз вы пришли в себя. Итак, что мы имеем…
Он присаживается за имеющийся в комнате столик у окна, по всей видимости, предлагая мне присоединиться к нему за вторым креслом. Я присоединяюсь, все еще с осторожностью передвигаясь по комнате.
– Итак… – повторяет он. Доставая из папки, которую разложил перед нами обоими, какие-то бумаги – по всей видимости добытые им Лилины банковские бумаги.
– Погоди… – я мотаю головой. – Как они там?
– Успокоились, – коротко отвечает он. – Поужинали, и я позволил вашей женщине позвонить матери, что мол они задерживаются, приедут поздно, а возможно и останутся в гостях на ночь.
Мне кажется, он специально называет Лилю «моей женщиной» - чтобы я свыкся с мыслью, что присвоил ее себе в обход всех законов, и решал, что делать, уже исходя из этого.
– Что это? – наконец обращаю свое внимание на бумаги.
– Положение дел вашей…
– Лили, – поморщившись, останавливаю его. – Просто Лили.
Адвокат с секунду смотрит на меня ничего не выражающими, холодно-рыбьими глазами… и кивает.
– Здесь положение дел Лилии Печерской – распечатка из банка, долг за машину, долги с прошлых лет, которые она уже давно думает выплатить, взяв под квартиру ипотеку.
А вот это уже интересно. Я склоняюсь к бумагам.
– То есть, вы предлагаете…
– Объяснить девушке, что бороться с вами – бесполезно. Что в вашем распоряжении – столько денег, что даже если она посадит вас за похищение, ваши адвокаты все равно отсудят у нее ребенка. И кстати, я нашел кое-что интересное из ее прошлого, чтобы вы звучали убедительнее…
Но тут я ставлю точку. Я решительно мотаю, останавливая моего адвоката и с сегодняшнего дня подельника.
– Ну как хотите… – он пожимает плечами и говорит кое-что такое, от чего мне становится очень и очень нехорошо. – Имейте в виду, профессор – если девушка захочет нас всех сдать, мне придется обратиться за помощью к людям… весьма специфической профессии. Впрочем, вы уже успели кое с кем из них познакомиться.
Я белею. Прям физически чувствую, как у меня леденеет лицо и холодеют конечности. А потом происходит нечто совершенно обратное – кровь горячеет и принимается носиться по венам, разгоняя адреналин и уже подуспокоившуюся ярость.
– Да как вы смеете… – рычу, приподнимаясь из кресла и сжимая кулаки. – Как вы смеете угрожать мне… Вы даже приблизительно не представляете кого я могу натравить на вашу контору…
– Можете, не спорю, – он кивает, чуть улыбаясь. – Покровители у нас с вами обоих… могущественные. Но мы же не хотим, чтобы в центре всех этих передряг оказалась одна невинная особа и ее маленькая дочь, правда?
Мне нужно время, что хоть немного успокоиться, я откидываюсь в кресле и прикрываю глаза. А уж времени для того, чтобы придумать, как прижать к ногтю этого вконец обнаглевшего утырка, мне надо намного больше. Не сейчас, уговариваю себя. Не сейчас...
– Что еще? – наконец, спрашиваю таким же холодным голосом. – Кроме компромата, которым я должен, по вашему убеждению, использовать – для того, чтобы убедить Лилю не сдавать меня.
– Вот, – он оперативно протягивает мне распечатку билетов на самолет, купленных на имя Печерской Лилии Владимировны плюс один ребенок, копии заказанного в Лондоне отеля, семейная суита о двух комнатах и заполненное на ее имя заявление на поступление в Лондонский Экономический Университет со второго курса.
– Это все для того, чтобы убедить ВАС, что вы поступили правильно, – заискивающе улыбается Владислав. – Если спросите, откуда информация, отвечу – мы хакнули ее имейл в университетском аккаунте. Ну и как вишня на торте…
Он встает и куда-то на минуту уходит. Возвращается с какой-то дорожной сумкой цветастой расцветки.
– Что это?
Вместо ответа он ставит сумку мне на колени. Слегка подрагивающей рукой я открываю ее и несколько секунд тупо перебираю вещи – детские, девчачьи вещи. Свитер с вышитой на нем собачкой, розовая шапочка, сапожки… Ворох белья в аккуратно застегнутом на молнии пакете…
– Это было при ней. И вот это, – адвокат кладет поверх вещей какой-то конверт. – Мы нашли в ее сумке, адресовано вам лично на конверте, вложенном внутрь. По всей видимости, она собиралась выслать это письмо вам из аэропорта. А может, уже из Англии.
У меня внутри уже все колотится, я приоткрываю конверт, заглядывая внутрь… и чувствую, что если сейчас открою это письмо, написанное почерком, весьма похожим на Лилин, и там будет именно то, о чем я думаю, я просто сдохну.
– Хватит, – говорю, решительно захлопывая конверт и убирая его за пазуху. – Мне достаточно доказательств.
– Как угодно, – пожимает он плечами. – Если решимости в вас достаточно, предлагаю встретиться с девушкой и поговорить.
Это было самое разумное, что я мог на данный момент сделать.
– Хорошо, – отвечаю ему, стараясь не размышлять на тему, что все именно так, как есть. Что я не ошибся, что Владислав не ошибся, что Лиля действительно собиралась сбежать от меня и даже, по всей видимости, накатала мне прощальное письмо.
Мы еще немного обсуждаем ситуацию и решаем, что всей компании, участвовавшей в похищении Лили, лучше уехать, чтобы не нервировать ее. Прямо сейчас. Разумеется, окрестности будут контролироваться, на всякий случай, но в моем доме людей, похожих на бандитов, больше быть не должно.
Сказано – сделано. Буквально десяти минут хватает, чтобы выпроводить всех на улицу. Машины под моим наблюдениям из гаража разъезжаются, в доме наступает благословенная тишина, в которой я отдыхаю мозгами и телом, и одновременно перевожу, используя телефон, обговоренный гонорар Владиславу.
После чего медленно и со вкусом курю сигарету из чьей-то забытой пачки, вспоминая свое наркотическое забытье и вспоминая, кто мог отравить меня настолько сильной наркотой и с какой целью…
Так не до чего и не додумавшись, я бросаю сигарету на пол гаража, растаптываю его ногой и бреду обратно в дом. Наверх. К ней. К ненавидящей меня Лиле и напуганной вусмерть малелькой девочке.