Отец моей малышки (СИ)
– Ну, видела, и что?
– Как что?! Это же что-то значит! Как ты вообще умудрилась с таким познакомиться! А теперь еще и ректор! Признайся, специально этот универ выбрала, а? – мама игриво толкает меня локтем в бок.
Меня передергивает – сильно, до судорог, до едкой боли в сердце. Мне вдруг становится очень и очень нехорошо от… всего этого. Так не должно быть, это неправильно, мне не может так не везти, я не заслужила…
Кровь ударяет мне в уши, я довольно резко припарковываюсь у свободного места, останавливаю машину у бордюра и выскакиваю на воздух, захлопывая за собой дверь. Задыхаюсь, хватаю ртом воздух… и наконец не выдерживаю, даю волю слезам – бурным и истеричным, как у ребенка.
– Нет, нет… – рыдаю, захлебываясь, в сложенные ладони на виду у всех прохожих. – Я не хочу… я не хочу опять… не хочу его видеть… не хочу…
– Доченька, что с тобой? – испуганная мама выбегает из пассажирского места, обегает было машину утешать меня, но я ору, чтобы садилась обратно – так злобно, что сама пугаюсь.
Плачу долго – минут пять. Наконец, медленно, кое-как успокаиваюсь. Шмыгая носом и судорожно всхлипывая, вытираю лицо салфеткой из кармана, достаю телефон, набираю сохраненный в памяти номер.
– Андрюш, привет… – как можно более ласково здороваюсь. – Не хочешь сегодня забрать нас с Масей к себе домой? Ага, с ночевкой. Да просто так… скучно нам, а у мамы свои гости, не хотим мешать. У тебя же свободна гостевая на эти выходные? Ага, спасибо… Когда забрать?
Я наклоняюсь и спрашиваю у все еще напуганной мамы.
– Когда там ты его пригласила?
– В шесть, – поджав губы, отвечает она, уже понимая, что я задумала.
Я поднимаюсь, снова прижимаю телефон к уху.
– Андрюш? В пять тридцать заберешь нас? Да, хотелось бы, чтобы ты забрал, «Кию» оставлю маме. Вот и прекрасно! Увидимся, значит… Пока-пока!
Глава 2
– Может, объяснишь уже в чем дело? – устав ходить с обиженным видом, мама наконец сдается. Заходит в комнату и усаживается чопорно на стул, сложив руки на груди. – Чем тебе такой кавалер не угодил? Чем он хуже твоего Андрюши? Ты вообще помнишь, как к тебе отнеслась Андрюшина мамаша? Неужели хочется, чтобы твоя будущая свекровь называла тебя шлюхой, а нашу Масюню ублюдком?
– На какой из твоих вопросов отвечать первым? – бормочу, не поворачиваясь и бросая одну за другой в сумку вещи на выходные – больше дочкины, чем мои. Мне только две пары джинсов, свитер, легкое пальто, если пойдем гулять завтра днем, босоножки и смену белья. Кроссовки на ноги, косметики по минимуму… – Что еще? – оглядываю комнату.
Масюня в другой комнате, смотрит мультики, уверенная, что через час к нам в гости придет «дядя Саша». Уже даже приготовила для него новый тортик из смеси пластилина и бусинок-блесток.
Отсюда я вижу, как она поглядывает на часы, и тяжело вздыхаю – и зачем я научила ее понимать время в четыре года? Нет чтобы подождать до пяти-шести, как все нормальные родители? Это же нонсенс – ребенок с трех лет умеет читать, понимать часы и даже складывать простые числа! Не зря мама вечно пеняет мне, что я мучаю дочку и лишаю детства – вот теперь и расплачиваюсь! Любому другому ребенку можно было бы запудрить мозги и сказать, что до прихода гостей еще уйма времени, но Масюня точно знает, что «дядя Саша» придет ровно через час.
Упс! Уже через сорок пять минут! Я ускоряю темп, складываю последние вещи, нагружаю сумку сверху игрушками и выхожу из комнаты.
– Зайка, поедем с мамой покатаемся? – предлагаю как можно более небрежно.
Масюня бросает озабоченный взгляд на часы.
– Куда покатаемся? А дядя Саса?
– Дядя Саша позвонил и сказал, что занят. И сегодня не сможет приехать.
Дочка сморщивает в подозрении личико.
– Я не слышала тиефон.
Наклоняюсь, подхватываю ее на руки, целую в носик – она иногда так смешно глотает буквы, что это просто невыносимо.
– Ты не слышала, потому что я убрала на телефоне звук. Но он звонил – точно-преточно.
Мне совсем не нравится ее обманывать, но без этого сегодня никак. Вообще, в современной жизни без лжи никак – этот урок я усвоила очень хорошо. Как говорят в кино, «учителя хорошие были».
– Так ты ответишь на мой вопрос? – уже почти на выходе, меня останавливает мама.
Я понимаю, что ответить придется. Мало того – придется ввести ее в курс дела, хотя бы для того, чтобы «Александр Борисович» не смог использовать ее наивность для выяснения подробностей рождения Масюни.
Время еще немного есть, и я отправляю дочку обратно в комнату – уложить кукол спать.
Снова тяжело вздыхаю, чувствуя, как начинает раскалываться голова.
И выдаю всю правду, которую скрывала от матери все эти годы, сочиняя, что залетела от студента младше меня самой, когда ездила на ту гребанную конференцию по обмену. Убеждая, что взять с этого «папаши» нечего, и вообще, с таким отцом – одни хлопоты… Легче самой растить.
– Ведь справимся же, мам? – умоляла я тогда. – Справимся? У нас квартира своя, в случае чего, можно лишнюю комнату сдать, а?
Мать долго не сдавалась, но ни на какие аборты я не соглашалась – как-то с самого начала почувствовала, что у меня внутри живое существо – махонькое, живое и мое. Вот прям до мозга костей мое. Билась за ребенка как тигрица, хоть мать чуть не силком пыталась затащить меня в абортарий – что поделаешь, советская закалка… Сейчас, небось, стыдно даже вспоминать, как она себя вела себя тогда. Как орала на меня и обзывала почище Андюхиной мамы!
А потом стала выпихивать замуж – за всех, кого только могла найти. Неважно – старый, молодой, красивый, толстый, страшный…
– И пусть крокодил! – кричала, потрясая кулаком. – Ребенку нужен отец! Кого ты воспитаешь одна? Ты сама еще девчонка безмозглая!
В этом вопросе мне тоже удалось отстоять самостоятельность, пусть и не без истерик. Всех приведенных мамой кавалеров я отшила, нашла подработку, потом смогла устроиться на хорошее место – пусть и самоучка, но нативный редактор я умелый, и уже лет с шестнадцати зарабатываю, настраивая рекламу, очень даже неплохо. Да и мама на зарплату не жаловалась, будучи начальником отдела в банке.
А спустя положенных девять месяцев родилась Машенька, и тут уже даже мама отстала – погрузилась в няньченье с головой и ни о каких кавалерах для меня больше не вспоминала. Даже жалела, что папа не дожил до такой прекрасной внучки – хоть раньше и кричала, что отец меня бы выгнал за то, что принесла в подоле.
Еще немного потом, полгода назад, в нашей конторе появился новый исполнительный директор. Андрей Артемыч Баламов, молодой человек всего на пять лет меня старше – сынок двоюродной сестры генерального, как я узнала уже потом. Несмотря на неискоренимое мажорство и нахрапистость, с Артемычем мы нашли общий язык также быстро, как когда-то с Сашей – с той лишь разницей, что с Артемычем мне как-то… не леталось.
Ну, не леталось и не леталось, решила я после нашей первой ночи вдвоем. Матери-одиночке надо быть скромнее и прагматичнее. Да и налеталась за свою жизнь так, что теперь хотелось только покоя. Важнее, в самом деле, что Андрей согласился предоставить мне свободный график и сдельную работу из дома – что позволит мне вернуться, наконец, к учебе.
Тут же вспомнились увещевания мамы, что ребенку нужен отец, и хоть Андрюха на эту роль не совсем подходил, я благосклонно принимала его ухаживания, параллельно прощупывая почву, насколько он готов к женитьбе. Прощупывала, прощупывала… пока не познакомилась с мадам Баламовой, вдовствующей королевой семейства.
Вот тут-то я и огребла по полной. Вот тут-то и поняла, что отец-отцом, а такая бабушка ребенку точно не нужна.
– Даже и не думай охомутать моего Андрюшеньку! Вот тебе Андрюшенька! – выждав момент, когда мы остались с ней одни, маман потрясала перед моим носом покрасневшей от напряжения "фигой". – Нацелилась она! Думаешь повесить на нас своего ублюдка, да?