Свадьба горничной (ЛП)

Я расскажу ему всё завтра.
Я быстро принимаю душ и замечаю, что за последнюю неделю мой живот стал намного больше. Месяц назад даже без одежды нельзя было сказать, что я беременна. В худшем случае это выглядело так, будто у меня уже родился ребенок, которого еще кормят грудью. Но становится все более очевидным, что внутри меня что–то растет.
Мой ребенок.
Маленькая Надин.
  
Или нет. Но определенно не Фелисити.
Приняв душ, я выхожу из ванной, завернувшись в короткое полотенце. Энцо всё ещё в постели, листает что–то в телефоне, а я направляюсь к шкафу, где висит моё свадебное платье.
Поскольку у нас не традиционная свадьба, у меня нет традиционного свадебного платья. Во–первых, оно не белое. Я ненавижу этот цвет, и не только потому, что он кажется совершенно неподходящим, учитывая мою… ситуацию. Поэтому несколько недель назад я пошла в Macy’s и купила пудрово–голубое платье А–силуэта с кружевными рукавами. Цена упала с почти трёхсот долларов до чуть больше ста, что едва укладывалось в наш бюджет, но я всё равно его купила, потому что, ради всего святого, это наша свадьба. Кроме того, это платье может стать для меня и «чем–то новым», и «чем–то голубым».
У него круглый вырез, который идеально подойдёт для того, чтобы продемонстрировать «что–то старое» – золотое колье с медальоном, которое привезёт мне мама. Это ожерелье – семейная реликвия, доставшаяся ей от матери, а ее матери – от нее самой. Честно говоря, я никогда не думала, что она когда–нибудь передаст это ожерелье мне. И гораздо важнее то, что я получу его в день своей свадьбы.
– Ты не должен был видеть меня в этом платье. – Я бросаю обеспокоенный взгляд на Энцо. – Это плохая примета.
– Я вообще не должен был тебя видеть, – напоминает он мне. – В любом случае, я уже видел его. Помнишь? Ты устроила показ мод, когда вернулась домой.
– О, точно. – Мне становится немного легче. – Наверное, мне стоит перестать быть такой суеверной.
Он ухмыляется. – Это мило. В любом случае, это твой день свадьбы. Ты можешь быть pazza (прим. пер.: чокнутой).
Он уже несколько раз использовал это слово по отношению ко мне. Я не стала искать информацию, потому что не уверена, что хочу это знать. Не думаю, что это комплимент, но я не обращаю на это внимания.
Полотенце падает с моего тела, и Энцо одобрительно присвистывает. Я снимаю синее платье с вешалки и просовываю ноги в шелковистую ткань. Я купила совершенно новые колготки специально для сегодняшнего дня, а ещё одну пару – на случай, если эти порвутся. Я всё продумала. Я готова к любым непредвиденным обстоятельствам. Сегодняшний день будет идеальным.
Вот только…
О нет. Это дурацкое платье больше не застёгивается!
   
  Глава 3.  
– Что случилось?
Энцо с беспокойством смотрит на меня, пока я борюсь с застежкой–молнией на спине синего платья. Я примеряла это платье всего неделю назад, и оно мне подходило. Оно сидело идеально. Так почему же у меня проблемы сейчас?
– Ты можешь застегнуть мне молнию? – Спрашиваю я его.
Он спрыгивает с кровати, горя желанием помочь. На нём только боксеры, и это на мгновение отвлекает меня от переживаний из–за молнии, но потом он оказывается позади меня, и я снова сосредотачиваюсь на проблеме. Его пальцы задерживаются на моей пояснице.
– Последний шанс заняться сексом, – шепчет он мне на ухо.
Я немного искушаюсь, но качаю головой.
– Просто застегни платье.
И тут всё становится по–настоящему. Энцо старается изо всех сил, благослови его господь. Он пытается застегнуть молнию, не порвав ткань, но ничего не получается. Она не двигается с места. За последнюю неделю мой живот вырос настолько, что это платье мне больше не подходит.
– Прости. – Он в отчаянии опускает руки. – Оно не застёгивается.
Я закрываю лицо ладонями и опускаюсь на нашу кровать.
– Боже мой, что же мне делать?
Он хмурится.
– Есть ещё одно платье?
Я качаю головой.
– У меня больше нет ничего подходящего.
– Ты прекрасна в любом наряде.
Его голос звучит так искренне, что мне хочется расплакаться. Он изо всех сил старается разрядить обстановку, но ситуацию уже не исправить. В моём шкафу больше нет ничего подходящего для свадьбы. У меня было одно приличное платье, которое я могла бы надеть сегодня, но теперь оно мне не подходит. Я не могу позволить себе второе платье. Я не могла позволить себе даже первое платье.
Думаю, я могла бы вернуться в Macy’s и попытаться обменять его. Вот только я купила это платье несколько недель назад, и мне казалось, что в нём достаточно места для роста живота, поэтому я выбросила чек. Я и представить себе не могла, что за последнюю неделю так сильно изменюсь. В любом случае, я не могу вернуть его сейчас – меньше всего мне хочется зайти в какой–нибудь магазин, где меня обвинят в краже платья. А что, если они вызовут полицию? Что, если я попаду в тюрьму в день своей свадьбы? Это даже хуже, чем угроза убийством. Или, по крайней мере, не лучше.
– Я очень хотела это платье, – вот и всё, что я говорю.
– Тогда ладно. – Энцо садится рядом со мной на кровать и берет меня за руку. – Дай мне платье, и я его починю.
– О, я и не знал, что ты швея.
Его губы подергиваются.
– Я знаю парня, который работает портным. Он у меня в долгу.
Я настроена весьма скептически, но что я могу поделать? Либо друг Энцо справится, либо я выйду замуж в джинсах и футболке. Ладно, у меня есть красивая юбка и блузка, которые я могла бы надеть. Но это не моё милое голубое платье.
Энцо сразу же звонит своему другу, который, как ни странно, считает, что успеет сделать всё к церемонии, до которой осталось всего три часа. Он просит Энцо снять мерки с помощью рулетки из его набора инструментов. Затем он уходит, прихватив цифры, нацарапанные на клочке бумаги, моё платье в пластиковом пакете и ключи от машины, пообещав вернуться через полчаса.
Честно говоря, я не понимаю, почему я не могу пойти с ним, чтобы профессиональный закройщик снял мерки, но у Энцо была какая–то запутанная причина, по которой я не могла навестить его друга. Когда он пытается объяснить мне это по–итальянски, я сдаюсь. Кажется невероятным, что это платье будет готово вовремя, но я должна признать, что Энцо редко меня подводит.
Пока его нет, я возвращаюсь в ванную, чтобы уложить волосы. Знаете, как некоторые женщины нанимают профессиональных стилистов, чтобы те уложили им волосы перед свадьбой? Что ж, в Casa Calloway такого не бывает. Я и мои дешёвые щипчики для завивки делаем всё, что в наших силах.
Энцо предпочитает, чтобы я распускала волосы, но для свадьбы больше подходит причёска. Не то чтобы мы собирались публиковать тонны фотографий в соцсетях, но что, если мои родители захотят сфотографировать нас? Или сфотографироваться со мной?
Может быть, мы снимемся всей семьёй. Семейное фото. Я никогда не думала, что такое возможно.
В конце концов я решаю распустить волосы, думая, что довольное выражение лица Энцо того стоит. Я стараюсь не обжечься щипцами для завивки, которые иногда бывают капризными, и примерно через полчаса мои обычно прямые как стрела светлые волосы начинают завиваться. К вечеру они снова станут прямыми, но мне нужно, чтобы они оставались волнистыми хотя бы следующие три часа.
Когда я выхожу из ванной, мой телефон звонит там, где я его оставила, – на кофейном столике в гостиной. Как и остальную мебель в квартире, наш журнальный столик мы нашли на тротуаре возле нашего дома. Под левую ножку подложена книга, чтобы он не шатался. Я хватаю телефон со стола как раз перед тем, как абонент сбрасывает вызов, и у меня падает сердце.
  
Это тот самый номер 718.
Но есть и плюс: Энцо нет дома, и он не услышит наш разговор. Так что я могу спокойно высказать этому парню всё, что думаю, и никто не узнает, что мне угрожали. Я могу не только принимать, но и давать отпор.