Учитель (ЛП)

– Правда?
– О да. – Он вытягивает листок из моей руки. – Образность невероятна. «Его кулаки – вулкан, извергающий лаву из ее губ с каждым ударом». Адди, меня это так тронуло. Это лирический шедевр.
– Спасибо. – Я опускаю глаза, стараясь не думать о своем вдохновении: о всех тех ночах, когда мой отец, пьяный и злой, вваливался домой. – Я ценю это.
– И я думаю, тебе стоит его опубликовать.
  
Я резко вскидываю голову.
– Что?
– Я серьезно. – Его губы изгибаются в улыбке. – Это действительно хорошо, и тебе нужно поделиться этим с миром. Ты же знаешь, что я руководитель школьного поэтического журнала, да?
Я знаю о поэтическом журнале «Отражения». Я всегда хотела вступить, но боялась, что они сочтут мои стихи глупыми. В конце концов, что я знаю о написании стихов? Все, что я когда–либо делала, это строчила их в тетрадке в спальне. Но впервые кто–то, кто действительно разбирается в этом, говорит мне, что у меня, возможно, есть талант.
– Может... если вы так считаете, – осторожно говорю я.
Он энергично кивает.
– Да. Думаю, тебе понравится работать в журнале. И это поможет тебе найти друзей.
О Боже. Мистер Беннетт знает о моей проблеме с друзьями в этом году? Это унизительно до невозможности. Но, с другой стороны, конечно, он знает. Все знают о скандале со мной и мистером Таттлом. Глупо было думать, что он может не знать.
– Я просто имею в виду, – быстро добавляет он, видя мое выражение лица, – ты встретишь других учеников, похожих на тебя, с такими же интересами.
Мистер Беннетт добр – пожалуй, единственный человек, который был ко мне добр в этом году, включая учителей. Он старается не дать мне почувствовать себя неудачницей, и я ценю это, даже если я неудачница. Уверена, у него самого никогда не было таких проблем, когда он учился в школе. Ну посмотрите на него. Бьюсь об заклад, за ним таскалась толпа девчонок, ловящих каждое его слово.
И тут до меня доходит. Может, моё стихотворение ему на самом деле и не понравилось. Может, он говорит все эти приятные вещи, потому что ему меня жалко. Может, когда какие–нибудь ребята, у которых действительно есть талант, прочтут мои стихи, они просто посмеются надо мной.
– Я не уверена, что это хорошая идея, – наконец говорю я.
Он хмурится.
– Правда? Думаю, тебе бы действительно понравилось.
– Я... – Я смотрю на стихотворение в своих руках, на то самое, которое, по его словам, ему понравилось. – Не уверена.
– Приходи на собрание. – Глаза мистера Беннетта встречаются с моими. Мне нравится их темно–карий цвет – как у плитки шоколада. – Это тебя ни к чему не обязывает, можешь повторно не приходить. Но я верю, что ты захочешь.
И каким–то образом я соглашаюсь, хотя навязчивый голос в глубине сознания не перестает твердить, что это плохая идея.
  Глава 13.  
  Ева  
Когда я на этот раз оборачиваюсь, Арт стоит ко мне очень близко. Так близко, что я вижу красные прожилки в белках его глаз. Так близко, что чувствую запах виски в его дыхании. До меня доходит: то, что с ним случилось, разрушило его во многих смыслах.
– Ева. – Его голос звучит слегка придушенно. – Мне нужно кое–что тебе сказать.
– Арт, – бормочу я. Не уверена, что хочу знать, что он скажет.
– Послушай, – говорит он, – тебе нужно быть осторожной с Адди Северсон.
У меня пересыхает во рту, когда я смотрю в его налитые кровью глаза.
– Арт, тебя подвезти домой?
– Нет, я не это пытаюсь сказать! – Его челюсть сжимается от разочарования. – Слушай, я держал рот на замке ради нее, но эта девчонка нездорова. Там... там есть кое–что, чего ты не знаешь.
– Арт...
– Ты должна это услышать, Ева. – Мышца под его правым глазом дергается. Я никогда не видела его таким, хотя если он пил, это многое объясняет. – Ты похожа на меня, ты пытаешься помогать ученикам, которые в этом нуждаются. Но с ней нужно быть очень осторожной. Она... Адди проблемная девочка.
– Хорошо, – тихо говорю я.
Арт наконец отпускает мою руку, и все его тело будто обмякает. Он опускает глаза, плечи поникают. Я протягиваю руку и кладу её ему на плечо.
– Давай я подвезу тебя домой, ладно? – говорю я. Уверена, он приехал на своей машине, но не думаю, что он в состоянии сейчас вести.
– Ладно, – говорит он тихим, побежденным голосом.
Я оставляю поиски идеального авокадо и веду Арта обратно на парковку. Отвожу его домой, где, к счастью, оказывается его жена. Я объясняю ей ситуацию, стараясь не употреблять слово «пьяный», хотя это трудно. Самое ужасное, что Марша, кажется, ни капли не удивлена. Очевидно, что после всей этой катастрофы с Адди Северсон их жизнь покатилась под откос.
 «Адди проблемная девочка». 
Я не сомневаюсь, что Арт, должно быть, серьезно зол на Адди. Но в то же время, никто не собирается обвинять меня в романе с ней. Она у меня в классе, и я буду учить ее, как и любого другого ученика. Не больше.
  Глава 14.  
  Адди  
Итак, сегодня, через два дня после того, как мистер Беннетт впервые пригласил меня, и я все это время летала в облаках, я иду на первое собрание поэтического журнала «Отражения». Этого почти достаточно, чтобы все стало хорошо.
Почти.
Но как бы я ни ждала этой встречи, это не может полностью заглушить боль от того, что с начала учебного года я каждый день обедаю одна. Если я подсаживаюсь за стол к ученикам, которых знаю, они смотрят на меня и прилагают усилия, чтобы меня игнорировать, будто меня не существует. Так что менее болезненно найти пустой стол.
Когда мама спрашивает меня, как дела в школе, я притворяюсь, что все налаживается. Что у меня начинают появляться друзья, хотя это наглая ложь. Все так любили мистера Таттла, и общее мнение таково: что бы между нами ни произошло, это моя вина, и это супер–отвратительно. Так что все продолжат меня избегать. Наверное, вечно.
Даже хорошо, что сегодня я сижу одна за ланчем – это дает мне возможность попытаться понять, что, черт возьми, происходит на математике. Передо мной открыт учебник по тригонометрии, я читаю его, но пользы как от книги на греческом. Вообще–то, кое–что там и правда на греческом. Как тот символ – кружок с линией через него, что бы это ни значило.
Без мистера Таттла, который занимался со мной, мне серьезно грозит провал в этом семестре. Даже спустя несколько недель учебы все начинает казаться безнадежным. И совершенно ясно, что миссис Беннетт не собирается делать ничего сверх программы, как делал он.
Как раз когда я пытаюсь понять, почему график конкретного уравнения превращается в эту странную волнистую линию, что–то толкает меня в локоть. Я поднимаю глаза, и передо мной стоит никто иная как Кензи Монтгомери, держа поднос, заставленный едой. Ноль шансов, что Кензи хочет присоединиться ко мне на ланче, так что я уже знаю – сейчас будет что–то плохое.
– Эй, – говорит Кензи. – Один человек не может занимать целый пустой стол. Тебе нужно пересесть.
Я смотрю на свой поднос с едой. Я откусила всего кусочков пять от своего бургера, и больше половины еще осталось.
– Но я...
– Вставай. – Теперь говорит приспешница Кензи, Белла. Ну, одна из ее приспешниц. Сзади у нее целая армия. – Ты занимаешь целый стол для себя одной. Это так эгоистично, Адди.
– Но, эм... – Я смотрю на пустые места за столом. – Вы можете просто сесть на свободные места.
– Да, но нам нужно обсудить личные дела. – Кензи бросает свой поднос на стол, отодвигая мой в сторону. – Так что тебе нужно пересесть.
  
Я открываю рот, хотя не совсем уверена, что сказать. Но, прежде чем я успеваю что–то придумать, Кензи хватает мой поднос со стола, а Белла выхватывает мой учебник. Я в шоке смотрю на них.
– Эй! – вскрикиваю я.
– Куда ты хочешь сесть? – спрашивает меня Кензи. Она схватила мой поднос так грубо, что мое шоколадное молоко опрокинулось и теперь разливается по всему подносу, пропитывая салфетки коричневой жидкостью. – Решай, или мы просто выкинем твои вещи в мусорку.