Человек среди котов: История близкого соседства
Принято считать, что начало доместикации животных, в том числе и котов, положил переход от собирательства и охоты к оседлому образу жизни и сельскому хозяйству. Люди оставили кочевую жизнь и начали возделывать землю рядом со своими поселениями. Их посевы, а главное, зернохранилища и помойки на краю деревни стали рассадниками грызунов и охотничьими угодьями для мелких хищников. Сельское хозяйство возникло примерно 12 000 лет назад в самом раннем очаге неолита на территории, известной сейчас как Плодородный полумесяц и охватывавшей низовья Нила, земли Леванта и Месопотамии, то есть именно там, где жили ближневосточные дикие кошки. Но дело не только в том, что представители F. s. lybica оказались в нужное время в нужном месте. Не всякий вид можно приручить, животные должны быть к этому предрасположены, а ближневосточные кошки были и остаются исключительно толерантными к человеку. Пойманные дикие котята легко привыкают к неволе и, повзрослев, остаются жить в деревнях. Этим они отличаются от европейского подвида F. s. silvestris, представители которого активно избегают человека. Людям крупно повезло, что они стали развивать сельское хозяйство там, где коты покладисты и дружелюбны. Окажись родиной земледелия не Плодородный полумесяц, а Европа, история взаимоотношений человека с кошками была бы совсем другой.
Впрочем, коты могли войти в тесный контакт с людьми ещё до аграрной эпохи. Охотники и собиратели Леванта жили в крупных поселениях. Одно из них (сейчас оно называется Айн-Маллаха) существовало 14 500 лет назад на территории современного северного Израиля, а поселению Мурейбет в среднем течении Евфрата 12 000 лет. Местные жители, по мнению специалистов, делали запасы, привлекавшие мышей, а где мышка, там и кот, хотя кошачьих костей в Айн-Маллахе не находили.
Итак, всё началось с кошачьей охоты на синантропных грызунов в сельскохозяйственных ландшафтах. Со временем кошки адаптировались к такой жизни и к близости людей, их отношения с человеком из нейтрально-соседских постепенно превратились во взаимовыгодные и завершились одомашниванием. Но на это потребовалось несколько тысяч лет.
* * *Мы знаем, что ближневосточные кошки расселились по всему миру вместе с человеком. Однако совместное путешествие – не признак одомашнивания. Кошки, подобно мышам и крысам, могли просто следовать за людьми без приглашения. Выяснить характер отношений котов с человеком сравнительный анализ ДНК не позволяет. И тут на помощь приходит второй столп котоведения – анализ ископаемых костей.
Работать с костями непросто. Прежде всего, ископаемых кошачьих остатков очень мало. (Кости животных принято называть остатками, слово «останки» используют, если речь идёт о человеке.) Люди не ели котов, поэтому их кости редко встречаются в древних мусорных кучах. К тому же несколько тысяч лет назад косточки домашней кошки и дикой F. s. lybica ещё не различались, поэтому свалки – кладезь информации для археозоологов – в данном случае помогают мало. В такой ситуации первостепенное значение приобретают обстоятельства находки: где именно лежат остатки кота, захоронены они или просто выброшены, найден ли целый скелет или отдельные кости. Но и тут исследователи не застрахованы от ошибок, и одна из самых известных связана с захоронением в Гиераконполисе. На этом элитном египетском кладбище 5600–5700 лет назад рядом с людьми хоронили множество диких и домашних животных. Помимо остатков костей коров, овец, коз, собак и ослов, там найдены павианы, туры, антилопы бубалы, дикие ослы, бегемоты, слоны, леопарды, крокодилы и страусы. Животные лежат поодиночке или группами, по несколько особей одного вида. По-видимому, звери должны были служить своим покойным хозяевам в загробном мире.
Нашли на этом кладбище и кошачий скелет с двумя сломанными и зажившими лапами. Это значит, что при жизни кота о нём заботились по крайней мере несколько недель, пока кость не срослась. Захоронение сочли доказательством раннего одомашнивания кошек в Египте, однако повторное исследование черепа показало, что в могиле упокоился камышовый кот F. chaos. Египтяне приручали камышовых котов и охотились с ними, но домашними животными они не были никогда.
Однако в 2008 г. в Гиераконполисе всё-таки обнаружили свидетельства одомашнивания котов. Рядом с захоронениями молодого павиана и девяти собак среднего размера погребены шесть кошек: две взрослые особи (самец и самка) и четыре котёнка. Взрослым животным около года (одно чуть постарше другого), одной паре котят месяца четыре, другой – пять. Судя по строению челюстей и других костей, это ближневосточные дикие кошки F. s. lybica. Вопрос в том, были ли они пойманы на воле или специально выращены.
Ответ нашли с помощью несложных подсчётов. Котята разного возраста явно от разных матерей, а лежащие с ними взрослые животные слишком молоды, чтобы быть родителями даже четырёхмесячных малышей. Трудно добыть сразу шесть диких кошек, не принадлежащих к одной семье. Если их пришлось ловить, то самца, самку и две пары котят поймали, очевидно, в разное время и держали в неволе, пока не набралось нужное количество животных. Дикие кошки приносят котят один раз в год, в Египте это происходит в апреле–мае. В долине Нила стабильные условия, поэтому и сроки размножения кошек там постоянны. Если котятам к моменту смерти исполнилось 4–5 месяцев, то взрослым животным, родившимся на год раньше, должно быть 16–17 месяцев, однако они существенно моложе. Это значит, что либо они появились на свет где-то далеко от этих мест, где кошки размножаются в иное время, либо, что более вероятно, их разводили специально. F. s. lybica, выросшие в неволе, дают потомство не один раз в год, а два-три раза, как домашние кошки. В этом случае небольшая разница в возрасте гиераконполисских кошек вполне объяснима. Следовательно, египтяне разводили кошек уже 5700 лет назад.
В Ливане, на территории бывшей Месопотамии, также обнаружены остатки кошек, которым 5000–5500 лет. Это были явно домашние звери, потому что их косточки мельче, чем у диких F. s. lybica, а разница в размерах – один из признаков отбора. Можно предположить, что 5000–6000 лет назад и в Египте, и в Месопотамии уже были домашние или полудомашние кошки, однако жить в тесном соседстве с человеком они, по-видимому, начали значительно раньше.
Одной из самых важных и знаменитых котоархеологических находок считают кошачий скелет, погребённый в деревне Шиллорокамбос на Кипре 9500 лет назад. Между островом и материком 60–80 км моря, котам такое расстояние вплавь не одолеть. Значит, они прибыли на Кипр вместе с людьми примерно 11 000 лет назад. На Кипре жили когда-то хищные генетты (Genetta plesictoides), но они вымерли ещё до появления первых колонистов. Других хищников на острове не было, а мыши были, потом появились и завезённые, так что котам было чем заняться.
Любые кошачьи кости, найденные на острове, свидетельствуют о контактах человека и кошек, поскольку сами они попасть на Кипр не могли. Но в данном случае речь идёт не о простом контакте. В Шиллорокамбосе тельце усопшего животного положили в специально выкопанную ямку, в 40 см от могилы человека. Пол зверя определить не удалось, однако кости, несомненно, принадлежали представителю F. s. lybica месяцев восьми от роду. Если бы котёнок просто умер рядом с могилой, скелет растащили бы по косточкам, а он сохранился в целости. Тесное соседство могил указывает на связь человека и зверя при жизни. Более того, котёнок был примерно на 18﹪ крупнее, чем его дикие сородичи на континенте, а это позволяет предположить, что уже в то время люди занимались отбором. Учёные не исключают, что котёнка убили специально, чтобы похоронить рядом с хозяином. В человеческую могилу положили топоры, охру, каменные инструменты, так что покойник, очевидно, имел высокий социальный статус и особые отношения с животными. А ещё в Шиллорокамбосе нашли статуэтку кота, причём её возраст больше, чем возраст захоронения. Такие фигурки из глины или камня делали в раннем неолите на территории современных Сирии, Турции и Израиля. Очевидно, кошки на Ближнем Востоке имели особый статус, и процесс их одомашнивания мог начаться довольно рано.