Жатва душ 4. Город титанов
Наконец, поднявшись на пригорок, Тетыща притормозил возле кафешки с разбитыми стеклами, указал на водонапорную башню.
– Это наивысшая точка. Поднимитесь и осмотритесь.
– Че эт ты раскомандовался? – взвился Сергеич.
– Я не могу оставить Тори. Вернее, могу, но не хотелось бы.
Переглянувшись со мной, электрик побежал к башне. Я направился за ним. Мы взобрались по крутой железной лестнице до середины…
– Твою мать, – выдохнул Сергеич.
Я обернулся и понял, что мы сейчас в небольшом поселке. Под низко висящими свинцовыми тучами, из которых вот-вот польет, простирался город, частично скрытый холмами, на которых громоздились дома.
Небоскребов и высоток я не нашел. Вернее, это был не город, а то, что от него осталось. Город назывался Мабанлок и напоминал декорации к фильму о конце света. Разрушенные дома торчали из земли гнилыми зубами великана, целые кварталы превратились в руины, между которыми зияли идеально круглые воронки – словно кто-то методично долбил тут гигантским молотом. В центре виднелся главный кратер километра два в диаметре, вокруг которого не уцелело ни одного здания.
– Бергман! – крикнул я. – Иди к нам, ты должен это видеть.
Он оставил сестру и через минуту был с нами. Минуту мы рассматривали город, потом слезли.
– До Жатвы здесь жило тысяч сто человек, плюс еще сколько-то туристами, – негромко сказал Тетыща. – Немало для архипелага. Был даже свой университет.
– А я слыхал про частный аэродром и военную базу, оставшуюся после американцев, – влез Сергеич.
– А теперь что? – поинтересовался я, доставая Карту Жатвы.
Активировав ее, я увидел на развалинах города мозаику цветных пятен. Красные зоны – территории бездушных, зеленые – людские анклавы, желтые – нейтральные земли. В самом центре пульсировало ярко-красное пятно размером с футбольное поле.
– Видел когда-нибудь такой п… ц? – спросил Сергеич, разглядывая карту через мое плечо.
– В Самаре похуже, – мрачно ответил я. – Там красного больше.
Тетыща молча изучал карту.
– Портовый район – здесь, – указал он на восточную часть. – Если там еще остались суда, можно попробовать добраться до большой земли. Аэропорт был на юге, но… – Он покачал головой, глядя на сплошное красное пятно. – Вряд ли там что-то уцелело.
– А аптеки? – простонала Тори, свернувшись калачиком.
– Раньше на каждой улице были, – ответил Сергеич. – Сеть «Меркурий», помню – рекламу видел. Там нужное найти можно?
Бергман кивнул.
Я проложил по карте маршрут к ближайшей зеленой зоне – небольшому анклаву в жилом квартале. Путь пролегал через желтую полосу, где не было ни зомби, ни людей. Либо были и те и другие.
– Странно, – пробормотал я. – Почему здесь пусто?
– Буферная зона, – предположил Тетыща. – Непонятно, как здесь шла эволюция бездушных, но явно как-то иначе. Возможно, и другие титаны есть.
Сергеич потер руки, блеснул лысым черепом и сказал:
– Ну че примерзли? В город? Или ну его на фиг?
В душу закрались сомнения. А может, и правда ну его? Я наелся, напился. Вернусь к провалу и поеду на автобусе назад… Снова во мне заговорил старый Рокот, которому лишь бы поменьше напрягаться. Время наступило такое, что шансы выжить есть только у тех, кто напрягается.
– Денис, давай вернемся, а? – взмолился он. – Перед твоими я искуплю вину, но туда идти – это ж смерть!
– Нет уж, – сказал я. – Мы должны пройти этот путь до конца, Пролетарий, как завещала партия. Так что не надо мне тут.
Мы начали спуск к городу, до него остался максимум километр. Тори волокли на самодельных носилках – она то затихала, то снова начинала корчиться и стонать.
Первые дома встретили нас мертвой тишиной. Покосившиеся заборы, разбитые окна, раскуроченные автомобили. На фонарных столбах болтались оборванные кабели, асфальт был усыпан ветками, сухими листьями, картоном и целлофаном.
– Как в Припяти, ей-богу, – прошептал Сергеич. – А ведь месяца не прошло!
– Последствия урагана никто не ликвидировал, – сказал Тетыща.
Мы встали осмотреться, положив Тори на землю.
– Хрен там! – Сергеич указал на сплющенную легковушку. – Кто-то огромный ее тупо раздолбал. Или раздавил. Точняк тут есть еще титаны, растуды их в качель!
Аптека «Меркурий» действительно нашлась на первой же улице – небольшое здание с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оставив Тори с Сергеичем у входа, мы с Бергманом обследовали помещение.
Пусто. Полки будто очищены огромным пылесосом, даже пустые блистеры и коробки забрали. На полу валялись только осколки стекла да мятые инструкции к лекарствам.
– Кто-то здесь уже постарался, – констатировал Тетыща, присев на корточки у разгромленной витрины. – Причем недавно. Видишь? – Он указал на свежие царапины на металлическом каркасе. – Взламывали не больше недели назад.
Я кивнул, но тут же ощутил чужой взгляд. Быстро обернулся к окну – мелькнула тень на крыше соседнего дома. Может, показалось?
– Тетыща, – тихо позвал я.
– Вижу. – Он поднялся, не делая резких движений. – Нас пасут.
Когда мы вышли наружу, Сергеич нервно оглядывался по сторонам:
– Мне кажется, или за нами реально следят?
– Не кажется, – подтвердил я. – Идем отсюда.
Мы подняли носилки и двинулись дальше по улице. То и дело я замечал движение на периферии зрения: то силуэт в разбитом окне второго этажа, то тень, скользнувшую между домами.
В одном месте Сергеич остановился и указал на канализационный люк.
– Он поднимался! Я видел!
– Видел что? – напрягся Бергман.
– Крышка люка приподнялась и опустилась. Там кто-то есть.
Тетыща сжал автомат покрепче и предположил:
– Ползун?
Ненадолго активировав «Сокрытие души» и эманации незабвенного Писюна, я мотнул головой.
– Не-а. Это не зомби.
Мы ускорили шаг, стараясь поскорее выбраться из жилого квартала. Тори металась в полубреду, то скулила, то рычала что-то нечленораздельное. Ее лицо покрылось потом, смирительная рубашка из платья местами промокла.
– Сколько ей еще терпеть? – спросил я у Бергмана.
– До вечера. Потом начнутся судороги, и она может умереть.
– Как умереть? – опешил Сергеич.
– Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от степени истощенности организма. А может и не умереть. Возможны галлюцинации, апатия с попытками суицида. Уровень бы ей поднять…
Внезапно с востока донеслась стрельба – автоматная очередь, потом взрыв, снова очередь. Мы остановились, прислушиваясь.
– Кто-то дерется, – сказал Сергеич. – Серьезно дерется.
Звуки боя нарастали. К автоматным очередям присоединился рев тяжелого пулемета, потом раздался оглушительный грохот – будто рухнуло здание.
– Это в сторону порта, – определил Тетыща по направлению звука. Карту города он, казалось, заучил наизусть.
– Пошли посмотрим, – предложил я. – Но осторожно.
Мы взобрались на крышу уцелевшего двухэтажного дома, и нам открылось потрясающее зрелище.
В десятке кварталов от нас разворачивалась настоящая битва.
Битва титана против…
– Ох… ть… – пробормотал Сергеич, отвесив челюсть.
Глава 4. Ола!
По широкой улице, ведущей к порту, возвышаясь над зданиями, которые были в основном двух – трехэтажными, шагал исполинский гуманоид – метров двадцати с лишним ростом, покрытый костными наростами и шипами. Его правая рука заканчивалась не кистью, а массивной костяной булавой. Это был титан, но не тот, что охранял тоннель – другой, еще более грозный.
В него стреляли – пока еще не было видно кто. Противодействующую сторону скрывали дома. Если люди движутся к титану, а не удирают от него, скоро я увижу их в провале разрушенного здания.
Один бронетранспортер, второй, третий…
– Я ж сказал, тут есть пиндосячья база! – воскликнул Сергеич и шумно задышал. – А это вот вояки, зуб даю!
Проехал джип с пулеметом, замелькали силуэты в камуфляже. По неслышимой нам команде они поливали титана свинцом, но эффект был минимальным – пули отскакивали от костяной брони, оставляя лишь мелкие сколы.