Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)
Киваю, вновь осматриваясь. Хоть торговый центр ещё не открылся — тут и правда много людей. Заканчивается отделка всех этажей, доделываются мелкие штришки. Я впервые наблюдаю что-то подобное.
Прощаюсь с девушкой, снимаю с себя куртку. Собираю волосы в хвост, достаю наушники и засекаю время. У меня есть ровно час на всё про всё и полчаса на дорогу. А потом мелкая проснётся.
Поэтому я должна уложиться.
Найдя мелки, вливаюсь в работу под энергичную музыку. Сразу же появляется запал, и я уже перестаю контролировать себя, забывая смотреть на макет, который показал дизайнер. Поэтому часто приходится останавливаться, успокаивать свою рвущуюся наружу фантазию и виденье и стирать всё, рисуя заново.
Но как же это приятно… Снова вернуться к любимому делу.
Да, роспись стен — не то, о чём я мечтала, но в последний раз я была наедине сама с собой… год назад. И впервые я ловлю такое спокойствие. Не слежу за каждым вздохом дочки. Не думаю, как буду вытаскивать коляску на улицу. Ни-че-го.
Мел сам скользит о стене, рисуя образы.
В голову то и дело приходят мысли о Сонечке, но я уверена, что с ней всё хорошо. Коля бережно относится к моему ребёнку, хоть и не отец. Это приятно… У него есть младшая сестра, и практика с годовалыми детками у него была. И неважно, что это было двадцать лет назад. Он всё равно крутой.
Кто-то легонько бьёт меня по плечу.
Мел выпадает из рук, и я резко оборачиваюсь, вынимая один наушник.
А там…
Улыбающаяся молодая женщина, черты лица которой я никогда не забуду. Ту плачущую физиономию, прячущуюся до последнего за стеклом автомобиля. Ту, что даже не извинилась, не поинтересовалась, всё ли у меня хорошо, сбив на пешеходном переходе.
Виновница аварии.
И жена Волкова.
При виде моего лица её улыбка соскальзывает с губ. Пугается, теряется, но всё же произносит:
— Здравствуйте…
Короткий кивок.
Говорить с ней нет никакого желания.
— Не ожидала увидеть вас… тут… — отводит взгляд в сторону. И кажется, даже отдаляется от меня. Невольно в глаза бросается её шуба. Она как та самая богатая фифа из фильмов, от которой так и прёт роскошью и богатством. Но говорит вроде не надменно, а даже с какой-то виной в голосе. — Какое совпадение.
— Ага, — отвечаю без энтузиазма.
— Эм, ну… Я сожалею, что не извинилась лично…
Да она и дистанционно этого не сделала. Или она про Гордея?
— Как-то неловко было. Я впервые была в такой ситуации, перепугалась.
— Давайте не будем, — осекаю её резко. Весь настрой и запал летят к чертям собачьим, когда встречаюсь с ней взглядом.
Аварию я не прощу. И даже не хочу об этом говорить.
Она стала мне ненавистна.
И заставила в груди вспыхнуть огромный шар из обиды.
Никогда не хотела встречаться с той, кто отбил у меня парня. Невольно начинаю сравнивать нас. Цвет волос, черты лица… Мы ничем не похожи. Кроме одного. Обе смогли забеременеть от мужчины, у которого в анамнезе стояло «бесплоден». Переболел чем-то в детстве, поставив крест на продолжении рода.
Вот так порой какая-то дурацкая болячка может лишить всего.
А тут… сразу двое.
И конечно, он выбрал её ребёнка, не зная, что у нас он… тоже будет.
— Хорошо-хорошо, — тараторит. — Я тут как заказчица. Вообще, муж заведует всем этим, но именно разукрасить стену было моей идеей.
«Разукрасить»! Как по-детски звучит.
— Хочу глянуть, как вы работаете. Вы мелом рисуете, да? Я думала, сразу чистовиком, красками. Меньше же времени уйдёт.
Начинаю закипать.
Потому что ненавижу, когда в мою работу кто-то влезает!
Благо мне осталось немного.
— Вряд ли вы что-то сейчас увидите. Только наброски. Завтра тоже.
Так и хочется сказать, что и через неделю она ничего нового не найдёт, и не стоит сюда приходить, но не решаюсь. Не хочу портить себе настроение окончательно.
Жалею ли я уже о своём решении, что пришла сюда? Немного.
Я была уверена, что Волков сдержит своё обещание, но ничуть не подумала о его жене. А теперь мне приходится терпеть её общество, ибо, даже не получив разрешения, она садится на поддон с банками с краской.
— Я скоро заканчиваю, — пытаюсь намекнуть, что ей не рады.
Но тут как раз у неё звонит телефон, и она забывает обо мне.
Ладно… Осталось работы минут на десять. Потерплю.
Продолжаю набрасывать рисунок и невольно слышу чужой разговор:
— Да, дорогой?
Говорит с Гордеем?
Может, надеть наушник? Ага, а потом мне будет некомфортно не слышать ту, что может кидать мне всякие гадости в спину.
— Я сейчас в торговом центре, смотрю, как художница разрисовывает стены.
Нет… Только не говорите мне, что сейчас из-за своей жёнушки подтянется и он?..
Глава 16
Настя
Сжимаю в пальцах мел. Хоть бы пронесло! Он ведь обещал, что не будет сюда приезжать.
— Чего ты злишься? — негодует девушка. Злится? С чего бы? — Мне стало интересно. И представляешь, тут та самая девочка, которую я…
В этот раз неловкости в её голосе нет.
Видимо, извинилась и забыла.
— Не кричи на меня, — в следующее мгновение чуть не хнычет. — Я поняла, да… Скоро буду там. Может, ты заедешь за мной?
Застываю. Сама ожидаю ответа.
— Опять такси?! Я устала! Знаешь, как долго приходится ждать его в такие снегопады! А мне стой на улице? А если я заболею?
Такси?
Слава богу… На одну дуру на дороге стало меньше.
— Ладно, я поняла, — понуро отвечает. Продолжаю делать набросок, успокаиваясь. Гордей обещание своё сдержал — не приехал. Чему я и радуюсь. Всё же он человек слова.
Хотя одно однажды нарушил.
«Вместе и навсегда».
Да-да.
— Эти мужчины, — вдруг начинает недовольно жаловаться Екатерина. — Эгоисты. Лишил меня прав, и сам же отказывается возить меня.
Она серьёзно обсуждает это со мной? Ту, которую чуть не переехала на своём автомобиле?
— Порой мне кажется, он меня не любит.
Может быть. Терпит из-за ребёнка. Из-за семьи… Он же повёрнут на семейных ценностях.
— У вас же есть муж? Ну, я подумала, что имеется, раз есть ребёнок…
Я буду груба — если пошлю её?
Я беззлобна и во всех ищу хорошее, но к этой девушке только ненависть пробуждается. Аж самой тошно от своих эмоций. Ничего хорошего не могу в ней найти.
— К чему вопрос? — пытаюсь спросить деликатно, без резкости.
— Ваш муж так же ведёт себя, как скотина?
— Например? — останавливаюсь, оборачиваясь. Резко стало интересно, какие у них отношения. И как Волкова жизнь наказала…
Екатерина недовольно хмурится и болтает ногой, явно что-то вспоминая.
— Ну, вот даже взять ситуацию с вами… Вместо того, чтобы поддержать меня и успокоить, он забрал мои права и машину.
Она явно внезапно понимает, с кем говорит, и осекается:
— Неудачный пример, да… А если другой? Мы не ужинаем вместе. Никогда. Только в ресторанах, и когда у него хорошее настроение. И я напрашиваюсь. Но чтобы вы понимали, у него плохой настрой круглые сутки.
Правда? Со мной, я помню, он был не таким.
— И не ходим на свидания. Он вечно в работе. А мне хочется ласки и тепла.
— Мужчины… — только коротко выдаю, вновь возвращаясь к стене. Она намного приятнее, чем моя собеседница.
— Мне кажется, он меня ненавидит. Я даже знаю причину.
Я тоже. Наверное, потому что ты увела его у ме…
Нет-нет. Я не буду об этом думать.
— Почему? — хрипло вырывается из горла, чтобы поддержать беседу. — Если не секрет.
— Многие мужчины в его возрасте хотят детей. И мой хотел. А я вот… Выносить не смогла. Выкидыш был. Вот теперь и за женщину меня не считает.
Рука замирает в воздухе. Остался последний штрих, и можно собираться домой, а я стою как вкопанная. Пытаюсь переварить поступившую информацию.