Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)

— Она не дотянется. И тем более не встанет на ножки, чтобы её взять. Она только ползает.
— Дети бывают чересчур любознательны, — выплевывает. Снова осматривает ванную комнату, возвращает взгляд на малышку. Присматривается к её спинке, где виднеется небольшой синячок. Остался после того, как на нас напали те два отморозка. Я так сильно сжимала её, чтобы не выронить, что, кажется, оставила. А может, и няня. Не знаю, откуда он мог взяться. — Вы ещё и ребёнка бьёте. Нет, если я могла простить бардак и острые предметы, то это…
  
Она театрально вздыхает, достаёт что-то из своей папки.
— Я вынуждена предпринять меры. И забрать ребёнка до исправления…
Я выхватываю из её рук лист бумаги с напечатанным на нём текстом. Зло смяв его, кидаю ей прямо в лицо. Не выдерживаю. Меня одними словами заставляют вспыхнуть, почувствовать жар во всем теле. От гнева.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Убирайтесь отсюда. Сейчас же.
Меня всю колотит. Даже пальцы дрожат от той силы, с которой я их сжимаю. Испепеляю женщину взглядом. Она не виновата, но мне сейчас так плевать, что я готова спустить всех псов на неё.
Потому что это выходит за границы дозволенного.
Ей всего лишь заплатили. И я даже знаю кто.
— Я ещё вернусь. И уже не одна, а с полицией, — угрожает мне. Зло провожаю её взглядом и проклинаю всей душой того, кто это сделал.
Волков, ты выжил из ума!
Я могла бы это проглотить. Отделаться обычным звонком Игорю, которому пожалуюсь на этот внезапный и необоснованный визит. Но нет. Звоню няне, которая прибегает через пятнадцать минут.
И с всё ещё неугасающей яростью еду к этому подонку, вдруг решившему, что он может влезать в мою жизнь.
  
Глава 40
 
Настя
Я помню, где работает Волков. Его офис находится недалеко от места аварии. Поэтому он тогда явился так быстро, распереживавшись за свою женушку.
И мчусь я сейчас именно туда. Проблему с органами опеками помог решить Игорь. Быстро позвонил куда надо, вставил люлей этим придуркам. Но мне этого недостаточно.
Захожу в двери огромной многоэтажки, сразу несусь в сторону лифта. Преградой мне служит турникет. Приходится записаться на стойке о визите, благо паспорт был с собой.
Поднимаюсь на самый последний этаж. И даже эта мысль вызывает такое раздражение… Сидит выше всех на своём троне. Смотрит свысока. Не считает нас за людей. И творит всё, что ему вздумается!
От мысли, что он хочет забрать у меня нашу малютку, прихожу в бешенство. Злость немного утихла в такси, но теперь вспыхивает снова.
Я пробегаю весь этаж, мчусь мимо секретаря, который истошно вопит мне, что в кабинет нельзя. Там совещание.
Но мне плевать.
Распахнув дверь, сразу утыкаюсь взглядом в того, кого ищу. Сидит во главе стола, внимательно изучает бумаги. Поднимает глаза на меня, но не успевает нахмуриться, как я без стеснения кидаю в него свою небольшую сумку. Телефон вытащила ещё в лифте, спрятав в карман. Поэтому плевать, если что-то разобьётся в ней!
Нужно было наложить туда кирпичей! Чтобы всё это ударило прямо по лицу и сломало нос!
Но у Волкова отменная реакция. Быстро уворачивается, и сумка пролетает мимо, врезавшись в стекло за его спиной. И со шлепком падает на пол.
— Ты переходишь все границы! — наплевав на остальных присутствующих, кричу. А ему это не нравится. Что, моё поведение неприемлемо для тебя, да, Волков?
Гордей держится из последних сил. Крепко сцепив зубы, прожигает меня яростно глазами. Желваки гуляют на его скулах, а громкий голос со стальными нотками разлетается по всему кабинету:
— Выйдите.
Все подскакивают с места, а я не утихаю.
— Нет-нет, оставайтесь. Узнаете, что ваш босс — подонок, который решил забрать ребёнка у родной матери лишь потому, что я ему отказала.
Конечно, меня никто не слушает, всем табором выходят из кабинета. А я с вызовом смотрю на этого мудака, на которого желаю наброситься. Расцарапать все его лицо в клочья.
Сейчас он, расслабив узел удавки на своей шее, полностью снимает галстук. Накручивает его на руку, будто собирается меня избить. Но нет. Знаю, что этого не сделает, и подлетаю к нему. Бью со всей дури по плечу.
— Ты нормальный вообще?!
— Успокойся! — гаркает на меня и хватает за запястье. — Не кричи и объясни нормально, что я натворил, сидя у себя в кабинете?
— Ты ещё и дураком решил прикинуться? — выдираю из его хватки руку. Не выходит, поэтому выворачиваюсь, отчего в его большой ладони остаётся только мой пуховик. Отлично, теперь ничто не сковывает движений, и я могу надавать этому подлецу по лицу! — В тебе вообще что-то человечное осталось? Ты нас один раз предал, решил во второй добить?
Я застываю.
Я только что сказала лишнего.
«Нас…»
Меня и Сонечку. Да, он ушёл, оставив нас. Он не знал о ней. И я не сказала. Потому что он предаст ещё раз.
И я только что сказала это вслух. Сказала правду.
— Насть, — осекает меня одним именем, выкидывая пуховик из ладони на стол. Напрягаюсь. Хоть бы он не услышал это!
Тут же подходит ко мне, за что и получает громкую пощёчину. Рука сама тянется к его щеке, оставляет красный след. От страха. Пытаюсь забить его мысли другим, если он все понял.
Гордей перехватывает моё запястье, тут же заводит его за мою спину. Упираюсь в него второй рукой, чтобы оттолкнуть, но её ждет та же участь. Но мне плевать — они не нужны, чтобы воззвать его к совести. Или уже поздно?
— Я понятия не имею, что сделал, — подойдя вплотную и наклонившись, несильно заламывает руки мне за спиной. Зайди кто сейчас в кабинет, обомлеет от нашей позы. — И ты нормально объяснить не можешь. Успокойся. Выдохни. Или мне помочь тебе это сделать?
Наклоняется ещё сильнее. Между нашими лицами ничтожно маленькое расстояние.
Я сразу понимаю, о чём он.
Когда в прошлом я переживала о брате и начинала паниковать, Гордей меня целовал. И мне помогало. Вот и сейчас он намекает на это.
— Нет, — выдыхаю испуганно. Не потому, что этот поцелуй мне противен. Я не собираюсь делать нечто подобное с человеком, который собирается забрать у меня дочь. — Мне уже легче.
— Отлично, — сузив глаза, осматривает моё лицо и будто видит ложь в каждом взмахе моих ресниц. — Так из-за чего ты прибежала сюда и чуть не разбила мне окно?
— Ты заплатил органам опеки, — цежу сквозь зубы. — Чтобы у меня забрали Соню.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я?
— Не я же! — брыкаюсь и пытаюсь выбраться.
— Млять, Настя! — неожиданно кричит на меня и тормошит в своих объятиях. — Нахрена мне это делать?!
— Я тебе отказала, — напоминаю ему. И предприняв неудачную попытку выбраться из его цепких оков, наступаю ему на ногу. Гордей шипит, но только сильнее стискивает меня, чтобы я не убежала.
— Забрать ребенка у матери — даже для меня слишком, — шипит сквозь зубы от злости. — Для меня семейные ценности превыше всего, как ты могла так обо мне подумать?
А что мне еще оставалось делать? Все в хронологической цепочке! Всё указывает на него!
— Чушь это, Покровская. Я знаю, что у тебя есть богатый брат, который по щелчку решит все твои проблемы. Зачем мне это? Помотать нервы? Прости, солнышко, но ты переоцениваешь мои скотские намерения.
Я немного успокаиваюсь. Совсем на пару секунд. Пытаюсь переварить его слова. В них есть что-то толковое…
И правда, зачем ему всё это делать, зная, что Игорь запросто заплатит опеке больше? Да и Гордей тот человек, для которого дети дороже счастливой жизни…
  
Мотаю головой.
Боже, я дурочка. Что на меня нашло? Я уже схожу с ума и вижу в нём врага номер один? Забежала, как сумасшедшая, начала кидаться сумкой…
Может, всё произошедшее — просто совпадение?
— Прости, — отвечаю как-то сдавленно. Становится стыдно от своих догадок. — Не знаю, что на меня нашло… Просто так все сразу навалилось, и я подумала, что это ты…