Варяг IV (СИ)

Берр отвел глаза. Рука его снова потянулась к бороде, затеребила кольца.
— Я тогда плохо тебя знал, Рюрик, — сказал он искренне. — Я думал, передо мной молодой и талантливый викинг, которому благоволят боги. Не больше.
Он провел ладонью по сонному, изможденному лицу. Тер глаза, будто пытался стереть с них усталость. Но усталость была глубже, чем кожа. Она сидела в костях, в мышцах, в самой душе.
  
— Но то, как ты разделался с моим бойцом — Альмодом, — продолжал он, — а потом и с Торгниром… Знаешь… У меня все сомнения отпали. Ты тот человек, который объединил остров под своей рукой. Я хоть и стар, но не глуп, Рюрик. Я понимаю, куда дуют ветра. А ссать против ветра — не в моей природе.
— Я все понимаю и ценю твою прозорливость, — сказал я и налил мед в свой кубок. Пододвинул его Берру. Тот взял, но пить не стал — держал в руках, грел ладони о теплое дерево, будто это могло согреть его лучше, чем огонь очага.
— Мне нравится твоя искренность, Берр, — продолжил я. — И я тебя уважаю. Ты старый и хитрый лис. За тобой сила и влияние. За тобой богатство. У тебя много друзей на этом острове. От обычных рыбаков до почитаемых хёвдингов. И ты проявил решимость в борьбе за власть в прошлый раз. Ты славный муж Буяна, и мне такие люди по сердцу!
Купец слушал меня с растущим удивлением. Он не ожидал такого поворота. Совсем не ожидал. Он готовился к допросу, к обвинениям, к борьбе. А я был к нему добр и учтив. Это выбивало из колеи.
— Я хочу протянуть тебе руку дружбы, — признался я. — И дать тебе место в своем Малом Совете.
Берр замер.
Его рука с кубком остановилась на полпути к губам.
— Что ты предлагаешь, Рюрик? — спросил он осторожно. — Не понимаю. Зачем тебе свой совет, если у нас и так есть тинг, на котором ты можешь выслушать каждого?
— Тинг — это хорошо, — согласился я. — Тинг — это голос народа. Древний закон. Наша мудрость. Никто не собирается его отменять.
Я подался вперед, опираясь локтями на стол.
— Но для будущего Буяна нужна сильная и централизованная власть. Центр принятия решений. Место, где будут собираться самые умные, самые опытные, самые верные люди. Чтобы обсуждать дела до тинга. Чтобы готовить решения. Чтобы видеть дальше и глубже, чем видит толпа.
Эйвинд нервно заерзал на лавке. Его лицо выражало крайнюю степень сомнения.
— Многим это придется не по вкусу, брат, — сказал он, отпив из кубка. — Не по-нашему это. Викинги не любят, когда ими правят из одной избы. Мы свободные люди.
— Никто не отнимает свободу, — сказал я спокойно. — Ты можешь выйти на тинг и сказать все, что думаешь. Кричать, спорить, доказывать. Но прежде чем кричать на тинге, можно пошептаться здесь. И найти решение, которое устроит всех.
Я повернулся к Берру.
— Здесь будут выноситься все самые важные решения до тинга. Здесь будет коваться новая сага. И я хочу, чтобы вы оба — ты и Эйвинд — приняли в ней самое непосредственное участие.
Берр крепко задумался, выпил, а Эйвинд опустил взгляд в стол.
— Впереди нас ждут большие испытания, — добавил я. — Сегодня меня пытались убить свои же люди. Значит, на острове опять раскол. Кто-то точит нож в темноте. Кто-то плетет сеть интриг за моей спиной.
Я сжал кулак. Под рубахой ныла зашитая рана, напоминая о том, как близко я был к смерти всего несколько часов назад.
— Нельзя допустить, чтобы у нас вновь вспыхнула смута. Нужно усмирить недовольных и выдернуть их, как сорную траву, пока они не заполонили все поле.
Купец медленно кивнул.
— Большая охота и твои щедрые закрома, Берр, обеспечили нам пропитание на всю зиму, — продолжал я. — Спасибо тебе за это. Новгород, так или иначе, будет достроен. Весной поднимем стены. Потом нам понадобятся новые драккары и новое оружие.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— На Западе сыновья Харальда сейчас бьются за власть. Но долго это не продлится. Кто-то из них сядет на трон. А потом он направит свой взор на Буян, чтобы отомстить за отца. И нам нужно будет быть готовыми к этому. Я сам хочу атаковать их первым. Но для этого мне нужны верные люди и надежные тылы.
Я сделал небольшую паузу.
— Я хочу, чтобы ты, Берр, стал моим советником с особыми полномочиями. И я тебе обещаю новые земли и славу. Ты амбициозный человек и, наверняка, не раз видел себя ярлом в своих снах. Так вот… Я дам тебе все это. Только будь верен мне.
Купец вновь задумчиво пригубил кубок, мед скользнул в его горло, смочил пересохшие губы.
— Кхм… — сказал он наконец. — Эйвинду и Лейфу ты уже предложил ярловские кресла…
Я улыбнулся.
Он проверял меня. Он хотел знать, не пустой ли звон — мои слова.
— Ларсгард — большой город, — сказал я. — Богатый. Древний. Стоит на скале, стены в три человеческих роста. Там запасов на год осады. И такому месту потребуется сильная и опытная рука.
Берр поперхнулся медом.
— Ох-хо-хо! — выдохнул он. — Ну и аппетиты у тебя, Рюрик! Ларсгард — неприступная крепость! Как ты возьмешь ее?
— Так же, как одолел Харальда и Торгнира, — я пожал плечами и постучал пальцем по своему виску. — С помощью вот этого.
Берр с пониманием улыбнулся, а Эйвинд наполнил себе еще один кубок.
— Ты, наверное, уже видел в действии пламя Суртра? Верно? — спросил я. — Видел, как горят корабли? Как мечутся люди в огне? Как паника разит быстрее меча?
Старик цокнул языком. Улыбка вмиг слетела с его лица. В глазах мелькнул страх перед огнем, который нельзя потушить водой. Страх перед тем, чего не понимаешь.
— А теперь представь, — сказал я тихо, — что это лишь малая толика того, что я могу. Одна искра из огромного костра!
Я полез за пазуху. Пальцы нащупали сложенный в несколько раз кусок выделанной кожи. Я достал его, развернул на столе, придавил углы пустыми кубками.
— Вот. Взгляни.
Берр наклонился. Эйвинд тоже подался вперед, хотя видел эту карту уже много раз.
— Что это? — спросил Берр.
— Карта возможностей, — сказал я и хитро улыбнулся.
На «пергаменте» черной тушью и красной охрой были нанесены очертания Буяна — береговая линия с фьордами и бухтами, реки, впадающие в море, холмы, леса, болота. Каждый мыс, каждая скала, каждая деревня — все было отмечено.
В левом верхнем углу, там, где на настоящих картах рисуют розу ветров, у меня был выведен ворон. Мой новый знак — этакая подпись. Ворон Одина… Хугин или Мунин — я уже не помнил точно. Но ворон смотрел с карты, и казалось, что он видит все, что на ней нарисовано.
Я ткнул пальцем в горную гряду, что тянулась между Буянборгом и будущим Новгородом.
— Вот здесь самые богатые залежи железа и серебра, — сказал я. — Разработку которых мы скоро начнем.
Берр всмотрелся. Я заметил, как его глаза алчно забегали по карте, запоминая и оценивая полезные метки.
— Болотная руда — это хорошо, — продолжал я. — Но здесь, в скалах, руда другого сорта. Чистая, плотная. Из нее можно делать мечи, которые не уступят по качеству южным. Но самое главное — настоящее серебро, годное для чеканки своей монеты!
Я перевел палец на Сумрачный лес.
— А здесь — самые лучшие корабельные сосны. Таких нет больше нигде на острове. Высокие, прямые, смолистые. Из них можно строить драккары, которые проживут сто лет.
Эйвинд, слушавший до этого молча, вдруг оживился.
— Вот это я понимаю! — воскликнул он. — А то сколько можно вокруг этого леса на лыжах бегать, будто там сам Ёрмунганд живет? Я в прошлый раз на болоте всякое своими глазами видел, пока Рюрик мне не объяснил, что это за вонь. — Он усмехнулся, но в усмешке чувствовалось уважение. — Глаза у страха велики, пока ума нет. А у Рюрика ума хватит на всех.
  
Я посмотрел на Берра.
— Ты же знаешь, что люди боятся ходить в Сумрачный лес? Что там, по слухам, живут духи и тролли? Что охотники иногда пропадают там без следа?
— Все об этом знают… — нахмурился Берр.
— А я знаю, как защититься от «духов леса», — сказал я. — Это не магия. Это знание. Точно такое же, как знание того, почему пламя Суртра горит на воде. Наши плотники смогут работать там спокойно: рубить деревья и сплавлять их по реке.