Симбионт 2 (СИ)

Канцлер не знал, какие мысли бродят в хорошенькой головке дочери, но ему было достаточно того, что Наташка покладиста, не перечит родителям, не замечена в предосудительных вечеринках, хорошо учится и усиленно готовится к поступлению в Имперский Университет.
— Я хотел поддержать Григория, — вздохнул Шуйский и отпил из стакана при дочери. — У него кризис, и бросать его в такой момент я не считаю правильным.
  
— У него перманентный кризис после неудачного ритуала, — более чем резко ответила Наташа, но тут же бросилась к отцу и прижалась к нему снова. — Прости-прости! Я так за братика переживаю! По ночам иногда реву, как корова, и остановиться не могу. Папочка, найди побыстрее, пожалуйста, то чёртово лекарство!
— Конечно, милая. Ступай к себе, отдохни.
— А где мама?
— Как всегда — уехала к своей лучшей подруге — графине Черноглазовой, — усмехнулся.
— Ну, тогда её до ужина точно не будет, — понятливо кивнула девушка. — Тётя Альбина весьма опасная собеседница. Заговорит до смерти, если ей дать эту возможность.
Они оба посмеялись над чрезвычайно говорливой дамой, бывавшей в их доме тоже довольно часто. Во время этих визитов дворец Шуйских как-то подозрительно быстро пустел за исключением слуг.
— Ладно, я к себе, — дочка подняла с пола сумку с учебными принадлежностями, и, шлёпая тапочками, пересекла гостиную. Поднимаясь по лестнице, она не видела, как пристально смотрит на неё отец.
А Шуйский с печалью думал, как же выросла Наташка, незаметно от родительского взгляда превратившись в стройную молодую девушку с гибкой и притягательной фигуркой. Бесконечные заседания, совещания, аудиенции у императора сжирали большую часть времени, и детям оставались те немногие часы общения, беглых вопросов и назидательных нравоучений. Хорошо, спохватился, когда нужно было искать жениха для старшей дочери. Личные предпочтения Ольги Шуйской не играли никакой роли. Канцлер, подобно пауку, плёл прочную паутину загодя, ну, или как талантливый шахматист, вёл партию таким образом, чтобы любая фигура стояла на своём месте и угрожала противнику.
Ольгу он отдал замуж за Николая Обухова — сына нижегородского губернатора, к тому же крупного землевладельца и хозяина судостроительной верфи. Разница в десять лет была в данном случае как благо. Зять — не сопливый мальчишка, а вполне уверенный в себе мужчина, умеющий вести дела.
В общем, Обуховых он привязал крепко ещё и Оком Ра, доставшимся Шуйскому после одной карательной акции против излишне самоуверенного торгаша Селиванова. Заигрался, подлец, в политику, «нюх потерял», как выражаются простолюдины.
Шуйский вздохнул и направился в кабинет. Что-то давненько граф Татищев не звонил, и с Уральска нет вестей. Пока пинка не дашь нерадивым слугам, так и будут манкировать своими обязанностями. Но в душе нарастало беспокойство. Долгое молчание всегда являлось предвестником неприятных событий. Проверено за долгую жизнь. А в ней много чего происходило.
Мускулистые гренадёры, стоявшие на страже кабинета хозяина, при его появлении вытянулись в приветствии. Довольный Шуйский кивнул, когда один из них легко распахнул массивную дверь, и вошёл внутрь. Конечно, роскошь держать модифицированных бойцов в качестве охраны; а с другой стороны, случись нападение, именно на них возложена обязанность защищать членов семьи канцлера, а при необходимости вывести их по безопасному ходу из дворца в подготовленное убежище.
Сейчас таких охранников у Шуйского было двадцать человек. Модификация клона считается делом дорогостоящим, на такое способен расщедриться только очень богатый человек. Но Сан Саныч мог поставить импланты и сотне бойцов. Только одно ограничение сдерживало его от подобного шага. Обычному человеку вживлять кибердеки строго-настрого запрещено. Не по этической морали, нет. Всё дело в физических возможностях организма. Он их просто отторгал! Почему так, учёные до сих пор не выяснили. Много подопытных умерло от экспериментов, а вот клоны запросто принимали чужеродные импланты. Выдвигалось много версий, но большинство придерживалось одной, вброшенной в общество Церковью: Бог создал человека по образу и подобию своему, вдохнул в него душу, и с этого момента считает его своим творением, не допуская глумления над телом. А вот после смерти того «передаёт право» на его эксплуатацию существам ниже рангом. Ангелам и демонам. Эта церковная концепция в какой-то мере примеряла одарённых магией со священнослужителями. Но учёные не были бы учёными, если бы не пытались понять истинную природу отторжения. Пока безуспешно. Поэтому только смерть бойца и его рекуперация давали возможность Шуйскому увеличивать мощь личной армии.
Мог ли канцлер сознательно умертвлять своих боевиков ради установки имплантов? Почему нет? Кто бы ему запретил делать это? Один укол — и человек уходит на рекуперацию с одновременной прокачкой физических способностей. Предварительный договор на подобные действия ограждал Сан Саныча от возможных проблем со стороны родственников бойцов, ну и от императорского гнева, если государю вздумается взять за жабры советника. Хотя Романовы сами не гнушались «прокачивать» свою гвардию.
Усевшись во вкусно скрипнувшее кресло, Шуйский нашёл на телефоне номер графа Татищева и нажал на вызов с одновременным включением видеозвонка. Раз гора не идёт к Магомету… Но вот эти все мелкие проколы со стороны вассала будут учтены. Обязательно.
— Здравствуй, Василий Петрович, дорогой мой, — улыбнулся канцлер, когда чуточку встревоженное лицо графа появилась на экране телефона. — Как тебе живётся? Здоров ли, не беспокоят хвори?
— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — Татищев поправил галстук, словно тот его душил. — Неожиданно…
— Что неожиданно? Мой звонок? Ну да, люблю сюрпризы, — Шуйский стёр улыбку. — Заждался я посылку, дорогой. Надеюсь, отправил?
— Ннеет, — стукнул зубами граф. — Обстоятельства мешают.
— Какие? — тяжело вздохнул Шуйский. — Вроде никаких катастроф, катаклизмов, инопланетных гостей, демонов из преисподней не наблюдалось в последнее время.
— Я сам ещё не в курсе происходящего. Но боевая «двойка» до сих пор не вернулась из Уральска. От неё даже звонка не было. Послал туда своего человека, чтобы на месте разузнал…
Татищев замолчал и судорожно сглотнул вставший в горле комок. Канцлер видел, как дёрнулся его кадык.
— Ну? — нетерпеливо спросил государев советник, поигрывая массивным перстнем с кроваво светящимся рубином.
— Объект до сих пор жив, это точно. Но ваши люди так и не объявились. Не выходят на связь, даже по экстренному каналу.
— Если объект остался жив, то кто-то другой умер, — философски заметил Шуйский. — Живучий, сучонок….
— Что, Ваша Светлость? — не расслышал Татищев.
— Спрашиваю, это какая уже попытка, а?
— Эээ-аа… Выходит, что пятая… если «двойка» не подаёт признаков жизни.
— Пятая, — голос канцлера стал тягучим, опасным и до ужаса ледяным. — Пятая попытка, граф. Как такое возможно?
— С одной стороны, мы получили ещё одно неопровержимое доказательство, что Дружинин под властью сущности. Он каким-то образом вступил с нею в симбиоз, получил невероятную силу и возможности. Поэтому и ускользает от ножа и пули.
— То есть живого его получить никак не получится?
— К сожалению, Ваша Светлость, проще мальчишку завалить.
— Не проще, граф, не проще! — громыхнул Шуйский и подался вперёд, отчего собеседник по ту сторону экрана испуганно отшатнулся, как будто ожидал, что хозяин сейчас материализуется в его комнате и схватит за горло. — Не можете ничего сделать, бездари! Устроили ненужную возню, привлекли внимание службы безопасности Дружинина. Все родственники, вассальные семьи и важные специалисты взяты под охрану! Ни до кого теперь не дотянуться! Значит, так, Василий Петрович… Есть у меня нехорошие предчувствия, что очередная попытка провалилась, поэтому…
  
— Прошу прощения, Ваша Сиятельство, — вдруг оживился Татищев. — Звонок от моего доверенного лица по второй линии. Из Уральска.