Симбионт 2 (СИ)

Сойдя с трапа на бетонку, Басаврюк вместе с сопровождающими его бойцами, выполняющими только самые серьёзные и тайные задания, сел в автобус и доехал до здания аэровокзала. Ему даже не пришлось долго ждать такси. Рейнджер ещё в самолёте заказал машину, и когда они вышли на другую сторону здания, та уже стояла возле входа.
Басаврюк ехал к графу Татищеву без предварительного оповещения. Так захотел князь Шуйский. Он был очень недоволен своим оренбургским вассалом и искал причину, по которой мог серьёзно наказать того за проваленное задание. Безответственный подход к ритуалу, который сорвался из-за непредсказуемого поведения Михаила, уже легшего на Алтарь, канцлер простил, но не забыл. Если и новое задание провалит — это будет приговором для Василия Петровича.
  
Поэтому приезд Тимофея Галкина должен быть понят графом правильно.
— Василий Петрович, — поднеся телефон к уху, отчётливо проговорил Басаврюк, когда таксист подъехал к чугунным воротам, за которыми возвышался розово-белый особняк в окружении красивого соснового парка. — Это говорит Галкин, секретарь канцлера Шуйского…
— Я узнал вас, господин секретарь, — после недолгого молчания — граф, наверное, лихорадочно думал, зачем ему звонит Басаврюк, — ответил хозяин особняка. — Что-то случилось, если вы связались со мной?
— Я со своими людьми нахожусь сейчас возле ворот вашего прекрасного дворца. Прикажите охране пропустить такси в усадьбу. Не хочется пешком двести метров идти.
— Хорошо, сейчас дам распоряжение, — голос у Татищева остался спокойным. Он отключился.
— Прекрасные нервы у Его светлости, — одобрительно проговорил Басаврюк, на что его сопровождающие только хмыкнули.
Таксист чувствовал себя неуютно. От человека в шляпе исходили странные и пугающие флюиды. Словно посланник дьявола сидел на заднем сиденье и сверлил своим взглядом затылок водителя. Никто ни слова не произнёс во время поездки, ни одной шутки не прозвучало из уст пассажиров. Когда мощные ворота дрогнули и распахнулись, таксист вздрогнул и осторожно повёл машину по аллее из великолепных голубых елей. Зимой здесь должно быть невероятно красиво.
Таксомотор, шелестя шинами, подъехал к парадной лестнице. Гости покинули салон, а сидевший рядом с водителем смуглолицый парень с жёсткими кудрями на голове расплатился одной купюрой.
— У меня нет сдачи, — покосившись на десятирублёвую бумажку, сказал таксист. — Может, картой, по терминалу?
— Оставь себе, — с едва уловимым восточным акцентом ответил пассажир. — И забудь, кого сюда привёз.
— Понял, — водитель проглотил сухой комок, неожиданно вставший в горле. Дождавшись, когда парень выйдет наружу, он аккуратно развернулся и излишне резко рванул по аллее, торопясь уехать отсюда подальше.
Басаврюка с командой встречало несколько охранников. Они молча глядели на поднимающегося по лестнице пожилого мужчину, и как только тот подошёл к двери, крепыш с короткой стрижкой обронил:
— Попрошу сдать оружие, если оно есть.
— Эмиссар с сопровождением не обязан подчиняться слугам вассала, — холодно обронил Басаврюк, отчего у многих по спине пронёсся холодок. — Тимофей Галкин, особый представитель канцлера Шуйского. Надеюсь, подробно о себе рассказывать не нужно?
Если Басаврюка в лицо кто-то и не видел никогда в жизни, то его имя, а точнее — прозвище — знали все, от друзей до врагов Шуйского. Получил он столь знакомое всем любителям книг господина Гоголя имя за свою специфическую работу: приносить в чужой дом скверные вести. Сначала Тимофея называли «разносчиком чёрных меток», а потом кто-то метко влепил: Басаврюк. Появление дьявола в облике человека с костлявым носом на пороге дома ознаменовало беду для хозяев. Секретарь канцлера всегда действовал по одному и тому же заведённому порядку. Садился за стол и вытаскивал из портфеля два экземпляра документов, в которых всё имущество попавшего в немилость Рода отписывалось в пользу канцлера или его близких родственников. Если Глава соглашался и ставил свою подпись под юридическим документом, то один экземпляр оставался ему. Но с этой минуты ничего в доме уже не принадлежало хозяевам. Только личные вещи, деньги и драгоценности в шкатулках. В течение сорока восьми часов бедолаги должны были покинуть свои земли. И в России появлялся ещё один обедневший дворянский род. Потеря недвижимости и банковских накоплений по сравнению с потерей Алтаря — не беда, а так, слабое подобие ужаса, ожидавшего гонимых в будущем. Без подпитки энергии Ока Ра род хирел и со временем полностью вымирал.
Басаврюка пробовали убивать ещё много раз, но усиленный Доспех помогал секретарю успешно избегать серьёзных проблем. После второй рекуперации его тело усилили всевозможными имплантами: «второе сердце», «синто-лёгкие», «оптик», «детоксикатор», «регулятор метаболизма» и прочее-прочее… Шуйский не скупился обеспечивать своих верных Слуг качественным товаром. Тимофей Галкин был одним из них.
— Проходите, господа, — крепыш после недолгого раздумья решил не поднимать градус напряжения. Раз эмиссар здесь, уже ничто не должно препятствовать его встрече с хозяином. — Вас проводят мои люди.
— В этом нет необходимости, — теряя терпение, ответил Басаврюк. — Василий Петрович уже ждёт меня. Кстати, не забудьте накормить моих людей.
Он решительно шагнул в раскрытую дверь. В огромной парадной прихожей его встретили две горничные. Одной эмиссар сунул портфель и шляпу, а другой — снятое пальто. Забрал свой портфель и решительно двинулся в сторону гостиной.
Бледный и мрачный Татищев ждал его, расхаживая с заложенными за спину руками. Остановился, чтобы Басаврюк сам подошёл к нему. Пусть тот и эмиссар, но всё равно остаётся человека, вышедшим из мещанской среды. А перед мещанами граф не расшаркивался и руку им не протягивал.
— Здравствуйте, господин Галкин, — стараясь не показывать волнение, Татищев говорил сухо. — Признаться, ваш приезд довольно неожиданный. Александр Александрович не уведомил меня по этому поводу.
— Того требовала ситуация, — Басаврюк огляделся по сторонам. — Можем ли мы пройти в кабинет? Разговор сугубо тет-а-тет.
— Конечно, — кивнул граф, пытаясь оценить, с какой миссией прибыл эмиссар канцлера. Общая канва понятна: визит связан с Михаилом Дружининым. Но какое именно слово привёз посланник канцлера?
Развернувшись, Татищев направился в сторону кабинета, по пути сделав знак горничной, немного напряжённой от появления странного гостя, чтобы она приготовила кофе на две персоны. Граф знал о пристрастии Басаврюка к этому напитку.
Войдя в кабинет, эмиссар с интересом огляделся по сторонам. Особенно его заинтересовали африканские маски, возле каждой из которых он стоял по несколько минут, словно пытался высмотреть в них что-то важное для себя. Татищев ему не мешал. Он сел в кресло и ждал, когда Басаврюк утолит жажду любопытства.
Когда горничная принесла поднос с кофейником, чайными парами и печеньем в вазочке, расставила всё на столике и ушла, только тогда Галкин угомонился и опустил свой зад в соседнее кресло. На правах хозяина Василий Петрович разлил пахучий свежесваренный кофе по чашкам, взял свою и первым сделал глоток, показывая, что в напитке нет яда. Басаврюк едва заметно улыбнулся. Его импланты позволяли справиться с любой отравой, известной человечеству, но Татищев этого не знал.
Позволив эмиссару сделать пару глотков, хозяин особняка счёл программу вежливости выполненной. Он поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла, показательно расслабившись.
— Я слушаю вас, Тимофей Матвеевич.
  
— Дело нехитрое, Ваша светлость, — Басаврюк тоже принял такую же позу, положив руки на подлокотники. На правом безымянном пальце тускло блеснула золотая печатка с малым гербом Шуйских, под которым были выгравированы инициалы секретаря — единственное украшение, которое он носил на руке. — Александр Александрович, памятуя о всех неудачах, постигших ваших и его людей в добывании бездарно потерянного артефакта, счёл нужным прислать меня для координации последующих мероприятий. От вас требуется помощь людьми.