Симбионт 2 (СИ)

— А на каком судне Нарбек пойдёт в Гурьев? — я уже давно понял намёк Ибрагима и теперь хотел выяснить подробности.
— Сообразил? — усмехнулся тот в бороду. — Он иногда пользуется речным буксировщиком для перевозки товара. Называется «Карлыгач». И ещё… Если заглянете туда на огонёк, не оставляйте никого в живых. Хватит ли смелости тебе и твоим друзьям пролить человеческую кровь?
  
Ибрагим смотрел на меня с усмешкой, но в глазах застыла напряжённость и ожидание правильного ответа.
— Спасибо за помощь, Ибрагим, — кивнул я. — Будь уверен, что ни один след не приведёт к тебе.
— Если всё закончится благополучно для вас, ты — мой должник, — шашлычник положил на прилавок плитку шоколада в яркой обёртке. — Это для девушки комплимент.
Ну вот, это ещё одно доказательство, что Ибрагим — не «дикий» лавочник. И наличие ресторана у его брата тоже ложится в одну копилку.
— Договорились, — я забрал презент и попрощался с кавказцем. Когда шёл к друзьям, ожидавшим меня возле беседки, ощущал на себе жёсткий и колючий взгляд.
Я вручил шоколадку Луизе, и она с удивлением повертела в руках лакомство.
— Это тебе подарок от Ибрагима, — пояснил я и пошутил: — Понравилась ты ему.
— Мутный тип, — вынес своё суждение Арсен, поглядывая на пустую дорожку, по которой мы возвращались к машине. — О Нарбеке он знает, но связываться с ним опасается, это точно. Хотя, как мне показалось, от криминала Ибрагим старательно дистанцируется, насколько это возможно.
Луиза хмыкнула и зашуршала обёрткой. Отломив от плитки маленький квадратик шоколада, засунула в рот. Оставшийся путь мы прошли в тишине, но как только оказались в машине, я проговорил:
— Ибрагим дал наводку, когда намекнул, что Нарбек через три дня — это получается, в субботу — уезжает в Гурьев и до весны его здесь не будет. А что это значит?
— Он воспользуется кораблём, — заёрзал Шакшам. — Скоро Урал начнёт покрываться льдом, навигация прекратится. Поэтому контрабандистам нужно побыстрее сбыть «товар».
— Правильно, сын казахских степей, — улыбнулся я. — Значит, девушек повезут по реке в трюме корабля.
— Со стороны Мечетной и Стремянной улиц удобно выходить к причалам, — подсказала Луиза, успевшая просмотреть виртуальную карту Уральска. — Скорее всего, где-то в районе этих улиц и находится тайное убежище. Всех девушек могут ночью перевести в трюм корабля, и мы уже их не спасём. Жаль, мы не знаем, на каком судне их повезут.
— Речной буксировщик «Карлыгач», — ошарашил всех я. На меня с удивлением поглядели пять пар глаз. — Что? Ибрагим побоялся в открытую сдавать Нарбека, но подсказал, когда и на чём он повезёт заложниц. Контрабандисты частенько пользуются этим буксировщиком для своих целей. Вероятно, до следующей навигации он будет стоять в Гурьеве, а потом, гружённый товаром, вернётся в Уральск. Это только моё предположение. И если мы пойдём спасать девушек, нужно валить всю банду, которая будет на судне.
— И Нарбека? — поёжился Шакшам.
— Даже не обсуждается. Иначе он потом вернётся сюда и зальёт город кровью, — жёстко проговорил я. Вернее, это вмешался Субботин, уже всё для себя решивший. Да я и не возражал.
— Теперь вопрос: нужно ли предупреждать полицию? — спросила в наступившей тишине Луиза. — Правильнее будет всё рассказать, но есть нюансы. Вдруг в департаменте сидит «крот», сливающий информацию тому же Нарбеку? Вдруг следователи начнут задавать вопросы, откуда нам стало известно о заложницах, вместо того, чтобы накрыть банду с уликами? А если и того хуже: посадят за решётку на сорок восемь часов — и всё.
— Надо самим действовать, — обернулся к нам Арсен. — Михаил Александрович, я бы посоветовал вам поговорить с отцом и попросить в помощь пять-шесть бойцов. Нужно только правильно обрисовать ситуацию. И тогда у нас будет достаточно сил, чтобы зачистить банду.
— Значит, нарушаем закон? — обвёл я всех взглядом.
— Я ни на секунду не стану сомневаться, — ответила мне Луиза, сама прошедшая через ужас ожидания смерти. Её рука точно не дрогнет, когда она будет резать глотки контрабандистам.
— Но ведь там будет и команда судна, — Ванька побледнел. — Их тоже под нож? Ладно, Нарбек и его кореша… Но остальные-то в чём виноваты?
— Разберёмся, — ответил Арсен и завёл мотор. — Куда сейчас? В университет?
— Да, — ответил я, и пока микроавтобус неспешно катил по стылым улицам Уральска, готовящегося к зиме, усиленно размышлял. Отцу надо звонить, это даже не обсуждается. Лезть к вооружённым до зубов бандюкам я не собираюсь. И Луизу одну не пущу, пусть она даже напичкана разными имплантами. Но кто точно пойдёт, я уже знал. Имея в арсенале возможности боевого офицера, глупо сидеть на берегу. Луиза — это понятно. Девчонка боевая, многократно превосходит бандитов в умении обращаться с оружием, с великолепной реакцией и хладнокровием. Арсен и Фил тоже не обсуждаются. Эта троица охраняет меня, а значит, будет рядом. А если Ильхан с разрешения отца пришлёт несколько бойцов клана — вообще прекрасно. Ванька и Шакшам отпадают. Не тот случай, чтобы ими рисковать. Казаха я ещё толком не знаю, а Дубенский… Вот тот обидится, даже не сомневаюсь.
Тем не менее, своё мнение я озвучил. Шакшам раздул ноздри от возмущения.
— Эй, Мишка! Я умею обращаться с ножом, баранов резал и не морщился! Не возьмёшь меня — считай, друга потеряешь!
— В принципе, парней можно оставить в тылу, — предложил Арсен. — Ванька умеет водить машину, посадим за руль микроавтобуса. Когда мы освободим заложниц, надо их сразу же увозить с пристани. Казаху дадим ствол, в прикрытии постоит.
Шакшам оскалился и сразу стал похож на степного волка, учуявшего добычу. Никто не стал возражать. В мире, где безопасность семьи, рода или клана основывается на умении применить силу, когда это действительно необходимо, участие молодых людей в боевых действиях не вызывает удивления или возмущения. Меня, братьев и сестру учили с детства владеть саблей и стрелять из любого огнестрельного оружия не для того, чтобы эти знания применялись только на учебном полигоне. Я уверен, что и у Шакшама не дрогнет рука покарать бандитов. Ванька тоже не слабак. Единственная проблема — оба ни разу не сталкивались с угрозой смерти.
— Если нужны люди, я могу позвать своих родственников, — предложил Шарипов. — В Уральске живут двое дядьёв по материнской линии. Продажей скота занимаются.
— Давайте сначала я с отцом поговорю, — разумно предложил я. — Если он согласиться помочь, никого звать не нужно. Своими силами справимся.
Никто возражать не стал. Мы вышли из микроавтобуса, а телохранители остались на месте до вечера. И никто из нас даже не задумывался, как отреагирует полиция на уничтожение банды Нарбека. Да, мы знали, что при этом нарушим закон, но чувство справедливости было куда сильнее, чем страх перед последствиями. Потому что всего лишь один вопрос, который хотелось задать полиции, вертелся на языке: почему до сих пор не прикрыта деятельность контрабандистов, а их работу должны выполнять законопослушные граждане Российской Империи?
Гость из Москвы
Басаврюк только сейчас осознал, насколько осень в степях отличается от осени в Москве. И в Уральске ему категорически не понравилось. Нет, сам город был неплох. Он активно строился, развивался, избавлялся от старых деревянных бараков и домов, облагораживался новенькими высотками, но… Холодный дождь, зарядивший с самого утра, когда он вместе со своими помощниками выехал из Оренбурга, напрочь испортил настроение. Всё вокруг стало серым и унылым. Тяжёлые тучи полностью завладели инициативой и словно грозились остаться на месте надолго.
  
И когда заляпанная грязью и потёками дождя машина остановилась возле гостиницы с отвратительным названием «Чаган», небесные хляби разверзлись ещё больше. Басаврюк растерялся. Он не взял с собой зонт, а бежать от машины до двери — ну, как-то не солидно. Да и не тот возраст, чтобы через лужи перепрыгивать.
— Сходи, попроси у кого-нибудь из служащих зонт, — распорядился секретарь, и Узбек, не говоря ни слова, вылез под проливной дождь. С непокрытой головой, засунув руки в карманы кожаной куртки, телохранитель неторопливо поднялся по крыльцу, о чём-то поговорил со швейцаром, с комфортом укрывающимся под широким навесом. Пожилой мужчина кивнул и с ловкостью факира достал откуда-то зонт. Узбек раскрыл его и вернулся к машине. Молча распахнул дверцу, держа зонт так, чтобы на Басаврюка ни капли не упало.