Симбионт 2 (СИ)

— Интересный подход, — я задумчиво почесал щеку. — Шантажист, что ли?
— Нет, — усмехнулась Ростоцкая. — Лет ему шестьдесят, не меньше. Хорошо одет, речь правильная, и самое интересное — я у него импланты заметила. Как думаешь, кто себе может позволить поставить оптические кибердеки в таком возрасте?
— Богатый дворянин или Слуга, — я не видел в этой ситуации ничего странного. — А как представился гость?
  
— Тимофей Матвеевич Галкин. Не дворянин, кстати. Приехал из Оренбурга.
— Не знаю такого, — я задумался на короткое время, но знакомых с такой фамилией не вспомнил. — Кто он такой вообще, и что ему от вас было нужно, и как с этим визитом связана наша встреча?
— Ты не поверишь… — Алла сделала маленький глоток и поставила чашку обратно, — но господин Галкин назвал твою фамилию и просил передать, что у него имеется важная информация для тебя.
— Для меня? — не поверил я.
— Да, для Дружинина Михаила Александровича, — кивнула Ростоцкая. — Сведения касаются последних событий, произошедших в городе. Каких, он не сказал, но я подозреваю, речь идёт о похищениях девушек.
«Какая-то лажа, — оживился Субботин. — Или хитрая комбинация нашего врага. Больше ничего в голову не приходит. Иначе какой смысл подкидывать тебе сведения, которые этот Галкин мог спокойно передать полиции?»
«Н-да… Но меня больше всего интересует, откуда Галкин знает Ростоцких»?
Я в задумчивости снова почесал щеку. Вроде бы вчера брился, а щетина снова лезет. С расстройства, что ли?
— Давай-ка разберёмся, Алла Германовна, — жестом показываю, что торопиться не надо, а сам отпил из чашки. Кофе не слишком крепкий, а с сахаром какая-то сладко-горькая жижа получается. Лучше бы пивка заказал. — К вам ни с того ни с сего заявляется какой-то странный тип и требует встречи с Германом Исаевичем, Главой семьи. И с какой-то радости рассказывает, что у него есть информация, важная как для города, так и для вашего Рода. Но эти сведения он требует передать мне. При этом мы не знакомы, нигде не пересекались. «Всё страньше и страньше», как говорила Алиса.
— Какая Алиса? — удивилась девушка.
— Из Зазеркалья, — усмехаюсь в ответ. — Разве не читала?
— Читала, но таких слов не помню. Наверное, другой перевод попался, — Алла пожала плечами. — Ладно, я тебе скажу то, что знаю. Этот Галкин приехал из Москвы в Оренбург с инспекторской проверкой, но не по линии полиции, а с депутатским запросом. До высоких лиц в столице дошли слухи о творящихся безобразиях в Уральске, вот он и приехал. Документы у него в порядке, папа проверял. Есть подпись градоначальника Бражникова, его личная печать стоит. Кирилл Владимирович, как бы, является куратором инспекции.
— То есть наверху знают о похищениях? — уточнил я.
— Вероятно, да. Я не знаю всех нюансов, но раз инспектор здесь, кто-то хочет большой огласки, из-за которой действительно пострадает наша репутация. Ростоцкие очень много сделали для Уральска… Может, кто-то хочет нанести по нам удар?
— Но почему в этой схеме фигурирую я? — мне стала надоедать эта непонятная таинственность. — Алла, что просил передать Галкин?
— В общем, ему кто-то подбросил анонимную информацию о местонахождении девушек. Сам господин Галкин не уверен, что это правда, но очень хочет убедиться в правдивости сведений.
— Может, этот тип из сыскной полиции? — я медленно откинулся на спинку стула. — Откуда у него специфическая информация, которую достают агенты, стукачи или криминальные элементы?
«Слушай, а ведь он может действовать инкогнито, прикрываясь каким-то липовым запросом депутатов, — возбуждённо пробормотал майор. — Если Галкин — из сыскной полиции, то картинка начинает складываться. Он приехал в Оренбург и наверняка встречался со следователем Мирским. Обрисовал ситуацию, они оба посидели, выпили коньячка, обмозговали проблему. И Мирской мог посоветовать обратиться к некоему Дружинину Михаилу, играючи отрывающему головы бандитам. И папочку с делом, в котором всё досконально зафиксировано. С фотографиями, аналитической запиской о психологическом типаже и заключением, что тебя можно привлекать к спецоперациям».
«Вот у тебя фантазия! — восхитился я, но смеяться мне не хотелось. А вдруг Субботин прав? — Хочешь сказать, этот старик приехал сюда, чтобы по-тихому организовать ликвидацию Нарбека чужими руками, не прибегая к помощи полиции?»
«Как версия, Мишка, как версия».
— Миша, ты почему замолчал? — встревоженно спросила Алла, внимательно глядя на моё застывшее лицо.
— Так что конкретно сказал Галкин? — я про себя чертыхнулся. Едва не выдал себя внутренним диалогом с майором.
— Он назвал адрес, где сейчас содержат девушек. Ты можешь проверить, так ли это на самом деле. Вернее, не ты сам. У тебя же есть опытные люди из боевого крыла. Прикажи им. Если его слова подтвердятся, Галкин готов с тобой встретиться. Я слышала, как Тимофей Матвеевич сказал отцу, что «пора заканчивать эту давнюю историю».
— Очень мутно, Алла, очень, — я допил кофе и отодвинул чашку в сторону. — Но готов услышать от тебя адрес. Говори…
— Татарская слобода, в доме Мустафы Хабирова.
«А мы почти угадали, — довольным голосом проговорил Субботин. — Но какая точная локализация! Как бы не подстава!»
— Подожди, — я показал жестом, чтобы Алла не вздумала уходить, а сам поднялся и подошёл к Луизе, с удовольствием лакомящейся мороженым. — Крис, найди всю информацию по Мустафе Хабирову. Что это за тип такой? Живёт в Татарской слободе.
— Ясно, — не удивилась новой вводной рыжая. — Закажу ещё одну порцию, пока буду базы шерстить.
Я подмигнул Арсену, попивающему пиво с орешками, вернулся к Алле.
— Хорошо, приму эту информацию. Только не хочет ли господин Галкин решить проблему с контрабандистами моими руками?
Задав этот вопрос, я сразу же вспомнил настойчивость Аллы, пытавшейся выяснить, напичкан ли я имплантами после рекуперации. А если Ростоцкие решили провернуть какую-то хитрую комбинацию?
— Миша, я этого не знаю, — девушка прикрыла тёплой ладонью мою левую руку. — Большую часть беседы с Галкиным папа провёл в кабинете. Он даже Лёву не позвал, представляешь? А тебе хочу сказать… если почувствуешь угрозу от этого человека, лучше откажись от встречи.
— Спасибо, — я в свою очередь накрыл её ладонь, подержал пару секунд, потом убрал руку. Говорить Алле о том, что девушек через пару дней увезут из Уральска, я не стал. Меня во что-то втягивали, поэтому следовало держать все немногочисленные тузы в рукаве до нужного момента. — Я ценю твоё желание помочь мне.
— Я хочу быть твоим другом, Миша, — искренне, как хотелось думать, улыбнулась Ростоцкая. — Пожалуйста, не обращай внимания на тот разговор про рекуперацию. Я вела себя не очень корректно, и прошу прощения.
— Прощаю, — не моргнув глазом, ответил я.
Алла облегчённо вздохнула и стала копаться в сумочке. Выложила деньги на столик, щёлкнула замком, поднялась из-за столика. Я помог ей надеть плащ, заслужив поощряющую улыбку. В этот раз букет был взят сразу же. Присоединившиеся к Ростоцкой охранники вывели её из кафе, а я показал знаком своей команде, чтобы быстрее допивали и доедали. Расплатился с официантом сразу за все наши заказы.
— Фил, за руль, — распорядился довольный Арсен, когда мы залезли в микроавтобус.
— Мог и бы и мне пивка взять, — пробурчал Фил, особо не сопротивляясь приказу старшего. Он перелез на водительское место, поправил зеркало и включил зажигание.
— В номере пиво есть, не плачь, — Арсен устроился поудобнее и спросил меня: — О чём девица с тобой говорила?
— Да какая-то дикая история, даже не знаю, что и думать, — я как можно точнее пересказал беседу с Ростоцкой. У Арсена было такое же лицо, как и у меня вначале, когда я слушал Аллу.
  
— Я пробила этого Мустафу, — дослушав рассказ, сказала Луиза. — Интересный тип, оказывается. Он — старшина Татарской слободки, следит за порядком, обеспечивает финансовую состоятельность общины, тесно общается с имамами мечетей. Сам ни в каких торговых и ремесленных делах не участвует, но его сыновья держат под контролем «татарский» рынок, имеют автомастерские по всему городу, и что интересно — у семьи Хабировых есть несколько катеров и барж.