Расплата (ЛП)

— Горящие Солнца, Оралия, я так волновался, — выдохнул он, положив руки мне на плечи.
На мгновение на его скуле дрогнул мускул, и, хотя мне хотелось сжаться в комок, я не поддалась. Вместо этого я коротко кивнула и, вздохнув, шагнула в его объятия.
— Ты — королева, — пробормотал он так, чтобы это могла услышать только я.
Я кивнула, прижимаясь щекой к его груди.
  
— Да.
Вздох Драйстена всколыхнул волосы у моего лица, и он отстранился.
— Когда ты впервые покинула Эферу, это было по твоей воле? Ты знала о Ренвике?
На его лице отразилось смущение, густые брови сошлись. В его глазах, глазах полубога, которому, я теперь понимала, почти тысяча лет, если Димитрий его брат, я все еще была ребенком пяти лет, которого он мог посадить себе на плечи. Мое время в Инфернисе для него было лишь мигом и вечностью одновременно.
— Нет, я ушла не по своей воле. Но за то время, что я была здесь, нас с Реном тянуло друг к другу. Оказалось, наша магия… родственная.
Горло горело. Я прочистила его, зажмурилась, будто это могло остановить картины, проносящиеся в мыслях. Поляна. Цветы асфоделя. Первый раз, когда Рен произнес мое имя.
Драйстен не выглядел злым или встревоженным. Лишь тяжелая печаль таилась в уголках его глаз. Возможно, это было сожаление, что я не доверилась ему, чтобы сохранить свою тайну.
— Родственная, — повторил он. — И значит, Ренвик…
— Он моя пара. Мы связали души чуть больше недели назад.
Легкий румянец пробежал по его щекам, глаза засияли влагой, и он шумно вдохнул.
— Я бы хотел это увидеть.
Я попыталась улыбнуться ему.
— И я бы хотела, чтобы ты там был.
Наконец я отступила, сжала его плечо, покрытое тканью, и шагнула мимо к ближнему кругу Рена. Все они выглядели изможденными, словно последние дни были для них пыткой, и звезды, скорее всего, так оно и было. Я не была уверена, что случилось бы с Инфернисом, если бы нас с Реном не стало.
Но мой взгляд устремился на Мекруцио и Элестора, я задержала его на каждом, прежде чем произнести слова, которые слышала от Рена бесчисленное количество раз:
— Расскажите все, что знаете.
ГЛАВА 12
Оралия
— У Тифона появилось оружие, — сразу начал Элестор.
Я опустила подбородок, а Драйстен коротко, безрадостно хмыкнул. Судя по тому, как Тифон сумел извратить мои тени, я это уже подозревала.
— Ты не удивлена? — спросил Мекруцио, приподняв брови.
Сжав губы, я кивнула, жестом указав на себя и Драйстена:
— Думаю, мы получили возможность увидеть его оружие в действии.
— Если верить солдатским сплетням, это нечто древнее, — продолжил Элестор. — Хотя никто, кроме Холлиса, не знает точно, откуда оно взялось. Одни считают, что Тифон связался с богами на Япетосе, другие думают, что он прошел сквозь завесу в человеческий мир.
Оба варианта были одинаково маловероятны. Япетос — остров, куда бежали большинство вневременных богов, когда Дэймон, отец Рена и Тифона, заточил Астерию в первое дерево кратуса. Считалось, что попасть туда невозможно, разве что боги сами не окажут милость, как и в Инфернисе.
Хотя теперь, разумеется, Тифон сумел найти путь. Возможно, он провернул то же и с Япетосом.
— Какова цель этого оружия в войне? — Когда никто не ответил, я повторила: — Для чего оно ему?
— Захват Инферниса, — тихо сказал Элестор. — Он заявил, что, если ты не сдашься, твоя смерть позволит ему поставить другого на твое место.
Я покачала головой, но по комнате прокатилось хмыканье Димитрия.
— Но такое занимает время, столетия. Он не может знать, как и в кого воплотится магия Оралии, когда она переродится.
Лицо Элестора побледнело, его щеки приобрели зеленоватый оттенок. Когда он пошатнулся, я подхватила его за плечо.
— Оружие… оно притягивает к себе магию. Он считает, что теперь оно вкусило ее силу. Если она умрет, оно призовет ее магию, и он сможет с помощью оружия поместить ее в другое тело.
Драйстен фыркнул:
— Ложь.
— Вовсе нет, — Гораций опустил руки и переглянулся с Торном. — Дэймон был одержим созданием такого оружия. Он потратил столетия, пытаясь найти способ забрать чужую силу. Так появились первые демони.
Тошнота скрутила мой желудок, и теперь я поняла, почему Элестор выглядел так плохо.
Торн кивнул, подергивая кончик бороды с отстраненным видом:
— Перед его смертью ходили слухи, что он близок к решению. Когда Астерию заточили, а моя мать и прочие вневременные боги ушли, думаю, они забрали большую часть его наработок, опасаясь того, что он сможет сделать.
Я вспомнила кольцо, что Тифон надел на палец, и темные металлические цепи, впивавшиеся в мои запястья.
— И теперь их вернули.
Элестор кивнул.
Мекруцио, до этого молчавший, прочистил горло:
— Мы также знаем, что Тифон нашел путь сквозь туман, хотя маршрут знают лишь несколько его высших генералов. Но он хвастается, что теперь может войти в Инфернис, словно насмехаясь над тобой и Реном. И он говорит о союзниках «за пределами наших границ», союзниках, давших ему силу, которая «превосходит наше понимание».
Я нахмурилась и повернулась к Торну, который отвечал за наши войска и границы. Он кивнул, хотя взгляд его все еще был обращен в прошлое.
— Дозоры на границе усилены, Ваша Милость, и за последний день многие души из Ратиры обратились с просьбой вступить в ряды нашей армии, чтобы лучше служить. Я уверен, мы сможем защитить границы от любого эферианца, который попытается пройти.
Драйстен фыркнул:
— От одного солдата, да. А от армии?
Торн нахмурился, но я была вынуждена согласиться с Драйстеном. Наша армия насчитывала две тысячи солдат, а армия Тифона? Она превышает нашу вдвое, а может и больше, так как разбросана по всему миру.
— Мы подготовимся, Ваша Милость. Мы будем готовы, — ответил Торн.
— Это все, что мы можем сделать сейчас, — согласилась я, прежде чем повернуться к Горацию, делая глубокий вдох. — Что с воскрешением Рена?
Он понял, что я имею в виду то, что я не могла произнести вслух: сможет ли Рен воскреснуть, если части его тела разбросаны по миру? Гораций скрестил руки на груди, опустив подбородок в раздумье. Его рубиновые глаза скользнули по моему лицу, затем снова упали на голубое пламя в камине.
— Со временем части сами нашли бы друг друга, если их не тронут, и он ожил бы. Есть также шанс, что новое тело вырастет из сердца. Но процесс займет время, Оралия. Время, которого у нас нет.
Кислота обожгла мне желудок:
— Сколько?
Его взгляд медленно вернулся ко мне, и на миг я вспомнила, что передо мной стоит вневременный бог, такой же, как Рен и Морана. У Горация может и не было крыльев, как у Рена и Тифона, но его сила проявлялась иначе, в яркости его радужек, в чем-то схожей со взглядом бога со шрамами из моего сна.
— Столетия, возможно, больше. Тысячелетие.
Уголки глаз жгло от мысли о таком количестве времени без Рена, времени, которого у нас нет.
— Значит, мы ищем части.
— Ты можешь быть достаточно сильна… — начал Гораций.
— Мы ищем части, — перебила я, поднимая руку. Я не хотела слышать, что могу справиться в этой войне без него.
Элестор провел рукой по лицу и собрал медные кудри в узел на затылке:
— Но как? Это будет как…
Его голос смолк, и я кивнула, повторив слова бога со шрамами:
— Как искать золотую иголку в стоге сена.
Бог Бурь тихо хмыкнул в знак согласия, и по комнате прошел легкий ропот. Бог со шрамами говорил, что есть способ вновь скрепить нашу связь, если я окажусь достаточно смелой, чтобы воспользоваться им.
  
И хотя я спала так долго, на моих плечах все еще лежала усталость, переплетаясь с нитями горя, что обитали там, где раньше жила наша связь душ. Я прижала ладонь к груди, словно могла удержать невидимую рану, из которой продолжала сочиться кровь.