Расплата (ЛП)

Я кивнула, уткнувшись в её шею и обводя контур выбеленного ребра, украшавшего её грудь. Она вздохнула, убирая волосы с моих плеч, её ногти царапнули мою шею, заставив вздрогнуть всем телом.
— Нет, не жалею. Я не жалею о том, что использую свою силу для самозащиты, даже если цена высока. Даже если я не могу оценить нанесенный ущерб.
Здесь, в этой комнате, её голос звучал иначе, в нём больше не было той странной певучей манеры, полной загадок и истерии. Я гадала, была ли она такой на самом деле или это лишь способ подчинения. Самара, в каком-то роде, заявила на меня своего рода права. Даже на ступенях замка, когда я была уверена, что видела Рена, стоящего в нескольких шагах от нас с капающим с рук серебром, она никого не подпустила ко мне, когда я сорвалась и зарыдала. От этого воспоминания в животе всё скрутило от стыда, какой же слабой я казалась. Удивительно, что эти боги видят во мне свою королеву, когда я лишь дрожащий, перепуганный олененок, поддавшийся страху.
  
Просто я не могла осознать то, что видела перед собой. Рен был одет в черную тунику и брюки, совсем как в моих снах. На его лице читалась тревога, любовь сочилась из его глаз, подобно серебристой субстанции с его ладоней. Самара тоже видела его, я была в этом уверен. Она что-то прошептала мне, но я не расслышала её за бешеным стуком сердца. Всё, о чем я могла думать — это что я не вынесу момента, когда его лицо ожесточится и обвинения начнутся снова.
Именно Самара проводила меня в покои, придерживая за талию и чуть ли не рыча на Сидеро, когда тот попытался пойти следом. Лишь Драйстену она позволила войти, чтобы проверить меня, между ними возникло некое подобие хрупкого доверия.
— Ложись, — промурлыкала Самара, надавливая на мои плечи, пока я не подчинилась.
Я сопротивлялась, слова отрицания срывались с моих губ, но она перехватила запястья и уняла меня, уложив мою голову на подушку Рена. Тихая, плавная речь вечных богов заструилась в темноте. Лишь несколько слов я смогла разобрать, и они запутали меня еще сильнее: вред…, благо…, проводник…, дыши….
Мягкими движениями она натянула одеяло до самой моей груди и закрыла мои веки легким прикосновением пальцев. Но это был материнский жест, больше было похоже на действия могильщика, готовящего тело к погребению. Запах земли окутал меня плотнее, волосы коснулись щеки.
— Сделай вдох, милая.
— Что ты делаешь? — я сжала губы и затаила дыхание.
Но пальцы разгладили складку между моих бровей, скользнули по моим губам. Сознание поплыло, странная тяжесть разлилась по конечностям. Я глубоко дышала, впитывая её аромат с приторно-сладким привкусом гнили. Тряхнув головой, я ударила её в грудь, но Самара лишь перехватила мои запястья, прижав их к матрасу.
— Я сдержу свое обещание, latska lathira. Ибо им я верна превыше всего.
Я была уже слишком далеко, чтобы осмыслить её слова. Я бродила по густому лесу в сумерках. Над головой мерцали звезды. Простое платье, в которое я была одета, мягко касалось кожи и казалось темным в ночи. Чья-то рука обхватила мою, крепко сжав, прежде чем фиалковые глаза метнулись в мою сторону и обратно — Самара вела меня через неглубокий ручей.
С каждым шагом сердце грохотало в ушах. Я сглотнула, отлепляя сухой язык от нёба. Это не было сном, по крайней мере, не ощущалось им. Её рука была слишком осязаемой в моей ладони, воздух слишком свежим на коже, земля слишком мягкой под босыми ногами. Я слишком ясно всё осознавала.
— Ты бодрствуешь, — ответила Самара, и её голос прозвучал чисто, как колокольчик. — Спишь с широко открытыми глазами.
Тем не менее, это было очень похоже на сон. Я пригнулась под низкой веткой, опираясь рукой о ствол другого дерева, пока мы спускались по извилистой тропе.
— Где я?
— Ты и здесь, и там. Ты в междумирье: одной ногой в снах, другой наяву. Твое тело остается в постели, но разум ушел. — Она отодвинула очередную широкую ветвь с нашего пути и лес поредел.
— Междумирье… — прошептала я.
Самара издала негромкий звук согласия, погладив тыльную сторону моей ладони. Но она больше не заговаривала, пока мы огибали поворот, за которым у подножия горы раскинулась большая поляна. Первым делом я увидела пару широких серебряных крыльев, мерцающих в слабом лунном свете. Длинные черные волосы Астерии струились по спине, крылья трепетали с каждым её шагом, пока она следовала за вышагивающим мужчиной.
Едва я ступила на поляну, Рен бросился ко мне, но я отпрянула, и тихий крик сорвался с моих губ. В животе всё словно окаменело, горечь подступила к горлу. Скоро взойдет солнце, полетит стрела, и его руки сомкнутся на моей шее.
— Прошу, прошу! — закричала я, выставив руки перед собой, будто могла остановить кошмар до его начала. — Клянусь, я не предавала тебя. Я бы никогда тебя не предала!
Рен осторожно перехватил мои запястья. Я предприняла попытки отстраниться, но он лишь прижался поцелуем к моей раскрытой ладони, вовлекая меня в свои объятия.
— Ты бы никогда не предала меня, eshara, — прошептал он, и его бархатный голос стал бальзамом для саднящих ран.
— Ты зашла слишком далеко, Самара, — укоризненно бросила Астерия через плечо Рена, но я едва слышала её слова или видела тот осуждающий взгляд, который она бросила на Богиню Кошмаров, прежде чем те обменялись легким поцелуем в губы.
Я застыла в объятиях Рена, готовясь к тому, что сон изменится, что эта одежда превратится в его церемониальное облачение. Что тьма заполнит уголки глаз, а мир лишится кислорода. Руки скользили по моей спине, прежде чем обхватить затылок. Звезды вспыхнули под моими веками, когда я крепко зажмурилась, по-детски веря: если я не буду его видеть, то пытка не начнется.
— Что бы ты ни видела, это было не по-настоящему, — выдохнул Рен.
И в отличие от слов Самары, эти слова проникли в моё сознание, заполняя трещины в моей разбитой душе.
Его губы коснулись моих век, пальцы скользнули по челюсти.
— Ты моя, Оралия. До конца времен и даже после. Ничто не разлучит нас.
Когда его губы накрыли мои, я не сопротивлялась поцелую. Рен вдохнул новую жизнь в мою грудь, я застонала, обвивая руками его шею. Его язык ворвался в мой рот, требовательный и страстный. В этом поцелуе был вкус истины, древняя магия скользила между нашими губами, оплетая наши сердца.
Голоса Астерии и Самары растаяли, когда они покинули поляну. Шелест крыльев, даровавший уединение, прозвучал в моих ушах далекой песней, заглушенной биением моего сердца. Нет… наших сердец. Бьющихся как одно в моей груди, пока серебряная нить, за которой я не могла последовать, гудела между нами.
Вела меня сюда, к нему.
ГЛАВА 26
Ренвик
Не имело значения, что в моих объятиях было не настоящее тело Оралии. Оно находилось далеко в замке, в нашей брачной постели, вне досягаемости. Здесь, в моих руках, была её суть, её магия, её душа, и в этот миг я не мог желать ничего большего.
Она издала тихий стон, когда я настойчиво углубил поцелуй, забирая над ним власть и увлекая её на землю. Моё тело отозвалось вспышкой магии, которая пробежала по коже и осела жаром внизу живота. Мне было мало прикосновений к ней. Ладонями я очерчивал контуры её лица, зарываясь в локоны её волос. На ней было простое, неприметное платье, лишь отрез ткани, прихваченный на талии и плечах, на манер одежд древности.
— Рен, пожалуйста, — выдохнула Оралия, прижимаясь ко мне, пальцами жадно потянула за шнуровку моей туники, пробираясь под ткань, чтобы ласкать кожу.
  
— Я знаю, eshara, — промурлыкал я, целуя изгиб её челюсти и прикусывая кожу за ухом. Моя плоть отозвалась пульсацией, зная, что она томится той же жаждой, что и я, это бесплотное тело реагировало так же, как реагировало бы то, что сейчас было разбросано по всему миру.
Я устроился между её коленей, глядя сверху вниз на её лицо, раскрасневшееся от поцелуев. Её темно-зеленые глаза горели лихорадочным блеском. В уголках еще таились отголоски паники, пережитой мгновения назад. Её грудь вздымалась с каждым вдохом. Пальцы вцепились в ворот моей туники. Медленно я потянул подол её платья выше, обнажая гладкую кожу бедер и созвездие веснушек на её боках.