Расплата (ЛП)

— Ты в порядке? — вопрос прозвучал немного неловко, когда я снова вспомнила, что Зейн еще ни разу со мной не заговорил.
Но бог лишь усмехнулся, кивнул и протянул руку. Я вложила свою ладонь в перчатке в его руку, после чего он жестом указал на меня, и я восприняла это как ответный вопрос.
— Не знаю, смогу ли я по-настоящему ответить на это, — пробормотала я, пока он вел меня в обход ямы к другой тропе.
  
Зейн повернул голову, вскинув густую бровь, и я выдохнула:
— Я измотана, а мы ведь только начали. Боюсь, я не переживу того, что предстоит сделать для победы в этой войне… чтобы вернуть Рена в этот мир. И я всё больше опасаюсь, что среди нас есть предатель, кто-то, кому мы доверяем, доносит Тифону.
Он приглушенно хмыкнул, и я гадала, что это значит — согласие или просто знак понимания. Но он похлопал меня по тыльной стороне ладони, ободряюще сжав её, пока мы шли по лабиринту.
Завтра мы отправимся за следующей частью Рена. От этой мысли в животе всё скрутило. Самара настояла на том, чтобы пойти с нами, так что наш маленький отряд из троих расширился до четырех. Я не знала, как остальные относятся к её присутствию, я и сама еще не определилась. Она была бесспорно могущественной, но совершенно непредсказуемой. Я не была уверена, можно ли ей доверять и не перебьет ли она нас или любого, кто встанет на нашем пути.
Зейн остановился перед широкой стеной, заросшей гнилыми лозами, которые переплелись, словно клубок змей. Еще раз сжав мою ладонь, он отпустил её и поймал мой взгляд, проверяя, внимательно ли я слежу. Снова в пространстве прозвучало негромкое хмыканье, та же знакомая мелодия, а затем он прижал кончики двух пальцев к лозам.
Стена вспыхнула.
Я ахнула и отшатнулась, но его рука метнулась вперед, удерживая меня на месте, пальцы крепко обхватили запястье. Осторожно потянув, он подвел меня ближе, поднимая мою руку к самому пламени.
Обжигающий жар коснулся затылка, но не от огня, а от смущения. Зейн издал еще один ободряющий звук, кивнув на стену огня, и я прижала к ней ладонь. Пламя замерцало, лизнув ткань перчатки, словно отчаянно стремясь коснуться кожи. Обвиваясь вокруг запястий и предплечий, щекочущее тепло просочилось в мои вены.
Когда я отняла руку, языки пламени остались, дрожа в прохладном тумане. Я нахмурилась. Магия кольнула меня. Я выдохнула, и огонь снова ожил, заструившись между пальцами. Зейн кивнул, его лимонно-желтые глаза светились, я надеялась, что гордостью, а затем он снова указал на стену.
Огонь погас, и стена стояла как прежде, не тронутая пожаром.
Я сняла перчатки и коснулся лоз пальцами, посылая вперед то же струящееся тепло. Я дышала медленно, с каждым выдохом представляя пламя. К моему удивлению, пока я была сосредоточена на задаче, лозы под моими пальцами не погибали. Не в этом ли кроется секрет того, как обуздать магию смерти в моих ладонях? Потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, чтобы стена вспыхнула и огонь осветил узкий проход. Но когда это случилось, я улыбнулась, какая-то часть внутри меня встала на свое место.
Мне нужен был не контроль, а смирение.
Затем Зейн сделал жест, проведя рукой вдоль стены, я поняла это как просьбу потушить огонь. Нахмурившись, я прижала ладонь к пламени, но оно лишь разгорелось ярче. Паника пробежала по позвоночнику. Я бросила на него тревожный взгляд, но его лицо выражало лишь спокойное раздумье.
Он похлопал меня по плечу и успокоил тихими звуками. Я должна была потушить огонь. Но единственное, что пришло на ум, это дождь: то, как легко разверзшиеся небеса залили бы пылающий костер. Здесь была нужна сила Элестора, а не моя.
Упала одна капля.
Я огляделась, гадая, не стоит ли Элестор где-то рядом, но мы были одни. Что-то новое затрепетало в моей груди, пробуждающиеся впервые зачатки магии.
Еще одна капля.
Небеса разверзлись, и вода хлынула стеной, гася пламя и мгновенно пропитывая мои волосы и одежду до нитки. Мы замерли, широко раскрытыми глазами глядя друг на друга.
— Возможно, это мой очередной прайм, — пробормотал я.
Зейн негромко рассмеялся, слегка качнув плечами, мне показалось, он вспоминает собственный опыт. Это было очень похоже на то, как впервые проявилась моя полная сила. Я пожелала дождя, и магия, скользнув под кожей, повиновалась. Мне не терпелось рассказать об этом Элестору. Дождь падал в мерном ритме, остужая остатки жара от огня, пока мы не остались стоять посреди лабиринта промокшими до нитки. Лицо Зейна было обращено к небу.
Я все гадала, что именно в этом месте так тянуло его к себе. Почему он предпочел провести большую часть жизни в одиночестве, а не с остальным королевством? Наверняка у него были друзья или приятели. Я видела его на собраниях внутреннего круга, хотя никто, кроме Рена или Мораны, с ним не заговаривал. Даже Торн не был с ним знаком.
Но пока Зейн упивался штормом, мне показалось, я начинаю понимать: с такой необузданной силой, что жила внутри него, одиночество могло казаться безопаснее. Разве я не чувствовала то же самое по отношению к своей? Шрамы, уродовавшие его ладони, как и те, что были на моих запястьях, служили доказательством этой опасности.
— Огонь обжег тебя… когда ты был маленьким? — спросила я, вытирая воду с глаз. Я глубоко вздохнула, отзывая магию назад и представляя, как она сворачивается в груди, словно змея в гнезде.
Зейн опустил голову, и всё благоговение исчезло с его лица вместе с последними каплями стихающего шторма. Огонь вспыхнул на кончиках его пальцев, окутывая нас теплом и высушивая воду, прежде чем он предложил мне руку. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он хочет отвести меня куда-то еще. Я полагала, что он ведет нас обратно к Инфернису, но остановились мы в крошечной нише, такой темной, что снаружи могли бы быть сумерки.
Он сделал жест, подбадривая меня переступить порог. Я тяжело сглотнула, помедлив лишь секунду. Тьма поглотила нас. Я скорее чувствовала, чем увидела Зейна рядом, эхо его неглубокого дыхания в этой нише казалось оглушительным.
Вспыхнула единственная искра.
Но огонь исходил не от него. Перед нами стоял маленький мальчик, густые волосы касались его плеч. Зеленая трава колыхалась под его крошечными сапожками. Хотя я не видела ничего, кроме него, я чувствовала, что он один. Первая искра заплясала на его руках, он нахмурился в замешательстве, его маленькие плечи дрожали от страха. Я дернулась, желая утешить его, но Зейн крепко схватил меня за предплечье.
— Мама! — закричал мальчик, и в его голосе зазвенел ужас.
Искра в его ладони становилась всё ярче, раскалялась добела и вспыхивала с каждым его паническим вдохом.
— Мама! — в ужасе и боли закричал он, когда огонь перекинулся на ладони и пополз вверх по рукам, пожирая кожу, которая вздувалась и чернела.
В ушах звенели его полные ужаса крики, сливавшиеся в один нескончаемый мучительный вопль.
Изображение расплылось, и рыдание вырвалось из меня. Он был так одинок в своем страхе, звал мать, пока сила поглощала его… В детском возрасте способности проявлялись редко, и я слишком хорошо знала этот страх. Долгие, мучительные минуты спустя, в поле зрения появилась женщина со светлыми волосами, мерцавшими за спиной, она подхватила его на руки. Вода хлынула на его почерневшие руки, но было уже слишком поздно.
Зейн вывел меня из ниши, но я не сводила глаз с мальчика, пока темнота не скрыла его из виду.
— Ты больше не произнес ни слова после этого, верно?
Он пожал плечами, жестом приглашая меня следовать за ним. Плечи его были скованы воспоминаниями, а на затылке блестел пот. Легко было понять, почему он больше не произнес ни слова. Для юного бога, который кричал о помощи и не получил ответа, то был неописуемый ужас. А то, что магия обернулась против него, должно быть, напугало еще сильнее. И все же он общался со своей силой, контролировал её и подчинил себе, при этом отказываясь жить среди других.
  
Слабый дневной свет коснулся моего лица, когда мы пересекли порог лабиринта. Разделит ли он со мной трапезу, если я попрошу? Но я боялась, что он согласится лишь потому, что я — lathira, а не по собственному желанию. Поэтому я просто улыбнулась ему, коротко сжав его плечо.