Расплата (ЛП)

— Где мои спутники?
После очередного долгого молчания он обернулся, и его глаза с россыпью рубиновых искр, бесстрастно уставились на меня.
— Это всё, что тебя интересует? Не «Где я? Кто ты? Что тебе от меня нужно?»
Моя сила вспыхнула, реагируя на раздражение, но я подавила её глубоким вдохом.
— Я знаю, где нахожусь, и, судя по твоим речам, уверена, что ты в конце концов скажешь мне, кто ты и что тебе нужно. Поэтому я спрашиваю о том, что важно для меня в данный момент: где мои спутники?
  
Уголок его бороды дернулся в усмешке, голова чуть склонилась набок.
— А ты и впрямь настоящая latska lathira, не так ли?
Маленькая королева. Из уст Самары это имя звучало ласково, но из его — оно уязвляло. Поэтому я лишь высокомерно вскинула бровь, под стать титулу, которым он меня наградил.
— А ты довольно заносчив для труса.
Слова утонули в звенящей тишине, рубиновый блеск в его глазах на мгновение стал ярче, а затем он коротко усмехнулся. Я не присоединилась к нему, пока он шел к центру двора, где оливковое дерево утопало в цвету. Он остановился перед ним, взвешивая плод двумя пальцами.
— Ты называешь меня трусом, и при этом сама веками преклоняла колено перед тираном?
Настала моя очередь рассмеяться, но с места не сдвинулась.
— Есть разница между невежеством и трусостью. Всё сводится к выбору, который ты делаешь, когда понимаешь правила игры. Ты сбежал от тирана, в то время как я повернулась, чтобы сразиться с ним.
Цокнув языком, он кивнул, сорвал оливку с дерева и раздавил её пальцами. Легкий ветерок коснулся моего лица, приподнимая подсыхающие пряди волос, которые защекотали щеки.
— Знаешь, когда я впервые узнал, что Ренвик нашел себе пару, я гадал, хватит ли у тебя сил выдержать его вспыльчивый нрав. — Он вздохнул; ветка качнулась, когда он сорвал с дерева еще одну оливку. — В Рене было так много эмоций и так мало контроля. Или, по крайней мере… таким он был раньше. Я слышал, что в последние годы он растерял почти весь свой запал.
Я сжала челюсти, прищурившись, когда тот крутанулся на каблуках, чтобы посмотреть на меня.
— Твоя волшебная дырка, должно быть, стала для него облегчением после столетий бесчувствия. Неудивительно, что он связал себя с тобой.
Тени, повинуясь моей реакции, заструились из груди по плечам и рукам. Но я не пустила их вперед, лишь посмотрела на него тем самым взглядом, который видела у Рена при нашей первой встрече. Я не подарила этому богу ни мгновения своей ярости или боли, а ведь он именно их и искал своим пустым выпадом.
— Так ты, значит, Бог Ублюдков? — холодно спросила я.
Он откинул голову и расхохотался, раскинув руки, будто обнимая собственную шутку. Я моргнула, и внезапно мы оказались нос к носу, а к моему горлу был приставлен кинжал с серебряным наконечником.
— Мне весьма нравится, как его голова смотрится на моей каминной полке. Может, добавить туда и твою?
Тень улыбки коснулась моих губ, тени скользнули с моих рук к его. Я нырнула под его руку, вывернув его кисть и приставив клинок уже к его горлу, шепнув на ухо:
— Нет, но мне весьма нравится идея водрузить твою голову на свою.
Смола кратуса поблескивала на кромке лезвия, запах которого был настолько тяжелым, что я чувствовала его землистый аромат. Перчатки я потеряла в море, и я прижала ладонь к его коже, не причинив вреда. Значит, он вечный, как я и предполагала. Он снова рассмеялся, похлопав меня по руке, будто мы просто игрались.
— Ладно, малышка, предлагаю мир.
Но я не отпустила его, лишь усилила хватку и магию.
— Где мои спутники?
— Ты мудрее, чем кажешься. Отпусти, и скажу.
Тени плотнее обвились вокруг него, лезвие надавило на кожу, но не прорезало ее. Что-то похожее на гордость заструилось вокруг нас, его одобрение стало почти осязаемым, словно оно гладило меня по щекам.
— Очень хорошо, Оралия, Lathira na Thurath. Они ждут тебя в большом зале, живые и невредимые.
— Отведи меня к ним, — приказала я.
Он кивнул.
— Пожалуй, ты и впрямь его истинная пара. Меня зовут Гунтар, малышка. Тебе стоит его запомнить.
Прежде чем я успела ответить или подтолкнуть его вперед, бог рассек рукой воздух, и мои тени и нож в руке исчезли, словно дым. Он вывернулся из моего захвата и толкнул меня в грудь, вышибая дух коротким «ух».
Внезапно я оказалась на иссиня-черном океанском дне, захлебываясь водой.
А затем, моё сердце остановилось.
ГЛАВА 36
Оралия
Я моргнула, и яркий солнечный свет залил моё лицо. Воздух был тяжелым от аромата специй и гула толпы, как на рынке. Пятна красок обрели четкость, подобно диким цветам, усыпавшим склон горы.
Мицельна. Царство людей.
Я повернула голову и заметила за спиной огромные корабли. Люди выстроились в очередь, принимая бочки и ящики, которые грузили на узкую повозку. Вокруг них стояли люди, походившие на солдат, их руки покоились на оружии в ножнах. Когда один из них обернулся, на его шее блеснуло серебро — будто кто-то вжал монету глубоко в кожу, прямо над пульсом. Теплый ветерок коснулся моих волос и всколыхнул тонкую ткань платья.
— Оралия? — голос бога со шрамами был знаком мне даже спустя столько времени.
Но когда я повернулась к нему, меня отбросило назад. Я взмахнула руками, и колени с глухим стуком ударились о каменный пол внутреннего дворика в Япетосе. Потоки воды хлынули из носа и легких, магия заколола на затылке. Передо собой я видела ноги в сандалиях. Бог, представившийся Гунтаром, схватил меня за волосы, заставляя встать на колени, пока меня продолжало рвать водой.
Нож в его руке мерцал в слабом свете дворика, и, хотя мои тени взвились ему навстречу, он с легкостью прорвался сквозь них, вонзая лезвие мне в грудь. Я ахнула, согнувшись над клинком; кровь стекала с моих губ на камни. Один удар сердца. Затем другой.
Периферию зрения заволокло тьмой, я захрипела. Смола кратуса была слишком сильной и быстро разъедала мои кости. Гунтар обхватил рукоять и резким движением вырвал клинок. Крик сорвался с моих губ, слезы хлынули по щекам — это была чистая агония. Я не могла ни дышать, ни видеть. Кровь подступила к горлу, и я провалилась во тьму.
Я рывком села, жадно хватая воздух, и зажмурилась от яркого света. Сердце грохотало в ушах, пока я пыталась понять, где нахожусь. Под ладонями ощущалось шероховатое дерево. Страх поднял голову, как монстр, и я прикусила язык, чтобы не закричать. Но когда я в панике ощупала грудь в поисках зияющей раны, её там не оказалось. Я подняла руку, заслоняясь от солнца, пока его не закрыло лицо бога со шрамами.
— Что происходит? — взмолился он, опускаясь на одно колено.
Но я не знала. Я знала лишь пытку остановившегося сердца. Я вцепилась в ворот его туники, глядя в его яркие, разные по цвету глаза.
— Кажется, я… —
Очередной рывок, и на этот раз меня потянуло вперед. Под ладонями — лужа моей собственной крови, а в руке Гунтара все еще поблескивал клинок.
Чьи-то ладони обхватили моё лицо. Я задыхалась, пока меня поднимали, и два молочно-белых глаза уставились в мои. Эта богиня передо мной будто вся состояла из одних острых линий, вплоть до изгиба губ и прямых рыжих волос, цеплявшиеся к моим мокрым щекам, пока их трепал ветер, и она ощупывала моё лицо.
— Что ты видишь? — спросил Гунтар, крепче сжимая мою голову.
Мои руки соскользнули с запястий бога, и, хотя тени плясали перед глазами, обвиваясь вокруг меня и Гунтара, они не могли дотянуться до неё. Я вытолкнула силу наружу, заставляя тени превратиться в пламя.
  
— Довольно, — скомандовал он, встряхнув меня резким движением руки.
Богиня, казалось, была совершенно не впечатлена этим зрелищем, она лишь продолжала изучать черты моего лица, что-то напевая себе под нос. Солнце слабо светило над головой. Оно так отличалось от солнца в Мицельне, было каким-то более холодным. Но я всё равно зажмурилась. Ее образ передо мной замерцал: внутренний дворик сменился сначала пристанью, где я была мгновение назад, затем широким полем у дворца Эферы, и снова двориком. Я моргнула, и вдали возник замок Инферниса, металл зазвенел в ушах, а затем — тишина дворика, лишь мое сердцебиение и дыхание богини.