Расплата (ЛП)

Во многом это место напоминало нашу спальню дома — темное дерево, глубокие синие стены. Но здесь почти не было мебели: лишь несколько стульев под вечным магическим звездным небом. На остальном черном мраморе ничего, кроме обсидианового стола, на котором покоился последний фрагмент Рена, укрытый мерцающей черной тканью.
— Гунтар сказал… — начала я.
— Он сказал то, что, как ему казалось, должно тебя спровоцировать, — тихо пояснил Като, словно мы находились в храме. — Хотя мы и оставили Ренвика в час нужды, ненависти к нашему Богу Смерти мы не питаем. Он один из нас.
  
Я всмотрелась в его профиль, на легкий изгиб носа и линию губ.
— Красивые слова, но они ничего не значат, пока вы продолжаете бросать нас на произвол судьбы.
Като повернулся, вскинув золотистую бровь, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло веселье. За спиной едва слышно перешептывались Делия и Самара, но по бокам ко мне уже встали Драйстен и Кастон.
— Вас не бросали, — сказал Като, жестом охватывая нас всех.
Я фыркнула, покачала головой и перевела взгляд на постамент с последней частью моей пары.
— Ты не хочешь спросить, почему мы ушли? — тихо проговорил Брио, подходя ближе, положив ладонь на руку Като и прижавшись щекой к его плечу.
Вместо ответа, я шагнула к столу, чтобы забрать последнюю часть Рена, но наткнулась на мощный защитный барьер. Паника уколола вены, сердце ускорило ритм, и я резко обернулась к богам.
— Объясните, что это значит! — потребовала я.
— Не раньше, чем ты будешь готова, — сказал Като. — Не раньше, чем поймешь.
Кастон успел положить ладонь мне на плечо, прежде чем я рванулась к ним, с вырвавшимся сквозь зубы рычанием. Но он не смог остановить мои тени: они метнулись вперед… и тут же наткнулись на пустоту, пространство вокруг богов оказалось крепче камня.
— Ах, вот и она, — раздался новый голос, и звук шагов отозвался в ушах.
Вошла богиня, чьи черты показались смутно знакомыми: полуопущенные веки, волнистые волосы. Ее фигура была тонкой, движения — плавными, а глубокий синий цвет одежд переливался, как иссиня-черный отлив волос, темных, как и ее кожа. Это была та самая богиня, что была высечена на камне, окруженная другими, с воздетыми к небу руками.
С уверенностью, которую я не могла постичь, она подошла и взяла меня за руки.
— Признаюсь, я надеялась на другую встречу, когда мы могли бы обнять друг друга и стать друзьями.
Я стиснула зубы.
— Кто…
— Да, конечно. Я всегда забываю, как ты ненавидишь оставаться в неведении. Я — Харлина.
Я нахмурилась.
— Мы уже встречались?
Она покачала головой из стороны в сторону.
— И да, и нет… Мы встречались много раз, но еще нет.
Самара подошла ближе и положила ладонь ей на плечо:
— Это Богиня Времени.
Я моргнула, отступив на шаг. О Богине Времени мне никто никогда не говорил. Напротив, мне твердили, что время создали Тифон и его отец. Рен упоминал Великих Матерей, но объяснить толком не успел — война была важнее.
— Я во многом похожа на тебя, Оралия. Созданная силой вселенной, чтобы нести великие перемены. Хотя, смею заметить, моя задача была куда легче твоей.
В ее словах звучала доброта, и я поневоле чуть смягчилась, хоть и боролась с этим. Она говорила так, словно мы были подругами. Словно знали тайны друг друга и делили доверие, ковавшееся веками.
— Значит, были и другие варианты? Другие пути, которыми мы могли встретиться? — не удержалась я.
Харлина поджала полные губы, в ее глазах заплясали золотые и серебряные искры, будто она читала меня как страницу книги.
— Бесчисленное множество. Но я надеялась на тот, в котором твоя душа не так изломана. Возможно, на тот, где ты привела бы нам нашего давно потерянного короля. Но вышло так, как вышло, и теперь путь предрешен.
Я пошатнулась, представляя мир, в котором мы с Реном пришли бы на Япетос вместе, и внезапно захотела такой вариант. Но потом вспомнила, что за моей спиной его последняя часть, закрытая от меня этой богиней.
— Это я стала причиной, по которой мы ушли, — продолжила Харлина, разводя руки, словно обнимая весь зал. — Потому что, останься мы, битва между нами расколола бы мир надвое. Я видела это так же ясно, как свой следующий вдох. Уход был единственным способом избежать такой участи.
Все, что во мне смягчилось к ней, снова ожесточилось.
— И тем самым вы обрекли Рена на его участь. С Астерией вы поступили так же?
Лицо Харлины исказилось, глаза заблестели в звездном свете.
— Время — это бремя, и иногда приходится приносить жертвы.
— Но вы могли ее спасти, — настаивала я.
Богиня Времени шумно втянула воздух, подняв подбородок, хотя слеза уже скатилась по щеке.
— Сделав это, я принесла бы в жертву твою пару и половину его двора. Гунтар мог сказать, что ты — всего лишь плод обстоятельств, но ты все равно была предначертана… одна из многих возможностей на горизонте. Я выбрала не останавливать Дэймона тогда, чтобы ты однажды пришла в этот мир и обрела силу. Этого бы не случилось, будь Рен уничтожен.
— Рена нельзя уничтожить, — покачала я головой.
Она цокнула языком, ее взгляд скользнул за мое плечо.
— Его возрождение циклично, Оралия, как луна или времена года. Но этот цикл можно остановить, как и любое явление. Все, что создано, может быть разрушено.
Желудок сковало льдом.
— И это в твоей власти.
Она медленно кивнула, сделав шаг вперед.
— Как и в твоей.
ГЛАВА 39
Ренвик
Голова закружилась, когда меня отбросило обратно в междумирье.
Я застонал, сжав виски, и отмахнулся от помощи матери. Перед глазами стояло лицо Оралии — опустошенное, холодное, было отражением того чувства, что я сам так долго носил в себе. Ее сила бурлила вокруг нее, словно буря. Было невозможно смотреть ей в глаза и ощущать бездонный колодец магии внутри, готовой вырваться наружу. Я понимал, почему Самара вытащила меня из междумирья, но это стоило нам обоим слишком дорого. Даже сейчас я тяжело дышал, магия была истощена, а тело отзывалось болью в каждой трещине, словно Тифон снова рвал меня на куски.
— Где они? — спросила Астерия.
Поднявшись на колени, я уперся руками в бедра и опустил голову. Крылья дрогнули, помогая удержаться на ногах, и я зажмурился, чтобы не видеть, как их кончики касаются земли за моей спиной.
— На Япетосе. С остальными, — мой голос был таким же холодным, как взгляд Оралии.
Астерия тихо выдохнула, это мог быть и вздох, и легкое хмыканье, но расспрашивать не стала. Лишь убрала волосы с моего лица и разгладила плечи моей туники. Магия междумирья за века изменила мою одежду, на спине появилось два разреза для крыльев, которые сами закрывались магией.
Я описал состояние, в котором нашел Оралию: ледяная ярость, пустой взгляд, сменившийся скорбью. Ее отчаяние.
— Слишком много для одной души, — тихо сказала Астерия.
— Она не одна, — рыкнул я, не в силах скрыть яд в голосе.
Оралия не была одна и не будет. Это — последняя часть, я знал. Скоро я восстану из этой могилы, чтобы воздать Тифону за все, что он отнял… начиная с нежности моей пары. Не знаю, осталось ли в ней теперь хоть немного этой нежности, не с этой дрожащей яростью. Когда Самара вышвырнула меня обратно в междумирье, я уловил, как кто-то сказал, что она свернула кому-то шею, а другой заметил, какая же она жестокая и как идеально мы подходим друг другу.
— А что ты будешь делать, когда меня не станет? — этот вопрос был изнуряющим, но я не мог не задать его, как делал уже бесчисленное количество раз.
  
Астерия пожала плечами, и ее серебряные крылья повторили движение. Она пальцами прочесывала длинные черные волосы, но взгляд ее был далеким. Астерия никогда не суетилась, не ходила взад-вперед, она просто стояла, слегка склонив голову, и шевелила губами, словно напевая про себя.
— Нам нужно найти способ вытащить тебя отсюда, — надавил я, жестом обводя пейзаж вокруг.